На следующий день я неотрывно смотрела на дверь в библиотеку, почти не моргая. На этой черной двери облупилась краска, и посередине красовалось маленькое смотровое окошко. Каждый раз, когда за ним кто-то проходил, у меня по спине бежали мурашки.

В инструкции, которую дала миссис Диего, значилось, что встречаемся мы в библиотеке после уроков. С момента окончания занятий прошло уже тридцать четыре минуты. Двадцать четыре минуты, как Коннор Брэй должен был прийти. А через шесть минут я собиралась сдаться и уйти. Если уж Звезде футбола было плевать, то и мне тоже.

Глубокий вдох. Выдох.

Я настроилась на сегодняшнее репетиторство с показным спокойствием. Ведь день я внушала себе, что встречалась не с Коннором Брэем, звездой футбола, а с кем-то другим, обычным учеником, которому нужна помощь с математикой. Смирным, старательным и настроенным на учебу. Весь этот самообман был жалкой попыткой подавить в себе растущую панику от одной лишь мысли о предстоящей встрече.

Первые десять минут ожидания я просидела за столом у самой двери. К пятнадцатой уже открыла учебник по алгебре, который дала миссис Диего, и листок с подготовленными задачами. К двадцатой минуте я уже просто пялилась на дверь.

А где-то четыре минуты назад до меня окончательно дошло: он не придет.

Неужели он правда меня кинул? После всей той лапши, что он вешал миссис Диего, вынудив меня с ним заниматься, он просто не явится? Это что, розыгрыш? Типа, «эй, давайте вселим надежду в эту ботаничку, что она все же сможет получить звание лучшей ученицы»?

Дверь открылась, но вошла хрупкая девочка с радужным хвостом. Не мускулистая фигура, с которой я была готова устроить разборки.

Осталось пять минут. Миссис Диего могла сколько угодно освобождать мое расписание и предоставлять Коннору VIP-доступ, но я не собиралась бегать за ним, как мамаша за удирающим в супермаркете ребенком. И где он вообще мог быть? На футбольном поле? Ну уж нет, повторения вчерашнего мне не нужно. В первый раз я чудом сохранила рассудок, а он таким же чудом избежал того, чтобы я не вмазала ему.

Надо было укусить сильнее.

Когда до конца выделенных мною двух минут оставалось всего ничего, Коннор лениво ввалился в библиотеку. Черный рюкзак болтался на одном плече, а шаги были медленными и неохотными. Словно он не опаздывал на сорок пять минут, а зашел на пять секунд раньше.

Футболист выглядел настолько чужеродно среди стеллажей с книгами и ярких плакатов Книжной ярмарки, что, казалось, был полной противоположностью: приземленным мускулистым спортсменом, далеким от знаний. Даже то, как он скучающе держался за лямку рюкзака, казалось немым укором окружающей обстановке. Словно он случайно забрел не в ту комнату.

Пока не увидел меня. Его расслабленная поза мгновенно сменилась настороженностью, даже тревогой. Он замер в трех метрах от меня, и его глаза метнулись по периметру библиотеки, будто он срочно составлял список всех присутствующих.

Я удивленно приподняла бровь, глядя на его внезапную растерянность.

— Эм, ты собираешься присесть?

Его реакция была мгновенной. Коннор резко шагнул ко мне, быстрым движением сгреб все мои бумаги и затолкал их в учебник по алгебре. Затем, не проронив ни слова, схватил все это и ретировался вглубь книжных стеллажей.

Я уставилась на теперь уже пустой стол передо мной. Кто-то выцарапал на столешнице ругательство, то ли острым карандашом, то ли перочинным ножом. По совпадению, это было то самое слово, что сейчас возникло у меня в голове.

Дыши, Мэйси, просто дыши.

Схватив сумку, я двинулась вслед за ним, заглядывая в каждый проход, словно мы играли в прятки. Все ряды были пусты, кроме последнего. Самой пыльной части библиотеки, где, казалось, не ступала нога человека с 1970-х. Это был ряд с юридическими текстами и автобиографиями никому не известных личностей из забытых исторических периодов. Эти книги, должно быть, подарили школе еще во времена глубокой древности.

И, судя по всему, это было еще и излюбленное место для парней из высшего круга, потому что Коннор сел там и откинулся на один из стеллажей, зажав мой учебник по алгебре под мышкой, словно так и надо.

— Прости, — сказал он будничным тоном, словно его дикое опоздание и похищение моих вещей были чем-то само собой разумеющимся. Он подвинул учебник в мою сторону, обозначив таким образом место, где мне надлежало сидеть. — Подумал, тут будет... проще сосредоточиться.

Я уставилась на него, вцепившись в лямку сумки. Лучше уж в нее, чем в его глотку.

— Или чтобы тебя никто не увидел? — уточнила я. И он, и директор Олифант твердили о конфиденциальности, но мне все равно было не до конца понятно. — Боишься, что узнают про особые условия от директора?

— Что-то вроде того. Ты сядешь, или мне так и придется смотреть на тебя снизу вверх до конца занятия?

— Во-первых, — отрезала я, — я уже сидела. За тем прекрасным столом, откуда ты так грубо уволок мои вещи. Не знаю, из какой пещеры ты выполз, но в современном обществе мы обычно просим, когда что-то нужно.

Уголки губ Коннора дернулись в подобии улыбки, но я видела, какое напряжение за ней скрывалось.

— Если честно, я...

— А, во-вторых, — не колеблясь, перебила я его, — от нашего занятия осталось пятнадцать минут. Для парня, который так отчаянно нуждается в репетиторе, ты должен был явиться вовремя.

Теперь его лицо и впрямь стало напряженным. Он рывком подхватил учебник.

— Мне пришлось отпрашиваться с тренировки.

— И на это ушло сорок пять минут?

— Что поделать? Тренер любит поболтать.

Будь я Медузой, он бы уже окаменел. Серьезно.

— А я ценю свое время.

— Разве я говорил обратное?

«Поступки красноречивее слов», — я едва сдержалась, чтобы не ответить ему это. Поэтому просто швырнула сумку на пол и села рядом. Между нами был почти метр, и это должно было удержать меня от противозаконных действий.

— А я-то думала, ты просто не нашел библиотеку.

— Секретарши хоть на что-то, да сгодятся.

Видимо, не на то, чтобы заметить ошибку в документах. Черт.

Коннор так затолкал листы в учебник, что края у них помялись. Я разгладила их с показным терпением, которого была абсолютно лишена.

— Миссис Диего сказала, что ты завалил алгебру.

— Ага.

— И что тебе нужно повторить все с самого начала для пересдачи.

Коннор наклонился вперед, словно ожидая, что кто-то вот-вот появится из-за угла. Его карие глаза были настороже.

— Добавь это к своему длинному списку того, что ты обо мне знаешь. Ты все это записываешь в свой дневничок?

— Держи, — я швырнула в него смятым листком бумаги, но он не долетел даже до его щиколотки. — Реши это.

Коннор уставился на бумажку, словно это была дикая змея, и даже дернул ногой.

— Что это?

— Пробный тест. Он поможет мне понять, с чего начать. Если что-то не знаешь, просто оставляй пустым.

Он медленно поднял листок и с неохотой достал из рюкзака карандаш. Части меня было безразлично — пусть тратит на это хоть целую вечность. Но другая, более умная часть, напомнила о цели. Чтобы я заполучила желанное звание лучшей выпускницы, этому болвану нужно сдать экзамен. А чтобы он его сдал, ему нужно серьезно отнестись к делу. Нам обоим.

Коннор достал из рюкзака свой учебник по алгебре и подложил его под листок, выпрямив плечи для изучения первого уравнения.

А затем замер. Посмотрел на меня. Изучающе.

— Так ты думала о том, чего хочешь за репетиторство?

Я уставилась на него.

— Сколько ты обычно берешь, кстати? Пятьдесят? Я заплачу в двойном размере.

— Я не беру денег.

Мой ответ, кажется, заинтриговал его, и он тихо хмыкнул. Коннор вернулся к тесту всего на секунду, но почти сразу же снова посмотрел на меня прищуренным взглядом.

— Ты же дружишь с той девчонкой, что ведет «Сплетни Брентвуда»? Она сегодня сидела с тобой за обедом.

— Может, ты все-таки сосредоточишься? — потребовала я, проведя рукой по лбу. От этого парня у меня морщины появятся раньше срока. — Нам бы хоть что-то сегодня успеть.

— Просто хочу быть уверенным, что это не окажется у нее в блоге, — небрежно махнул он рукой между нами. — Ты не должна ей рассказывать.

Хорошо, что мы сидели не за тем столом у входа, потому что после его повелительного тона мне бы, наверное, захотелось этот стол перевернуть.

— Рассказывать будет нечего, если ты не сосредоточишься.

Коннор закатил глаза, с преувеличенным страданием вернулся к тесту и тяжело вздохнул. Я облокотилась на стеллаж, пока он корпел над задачами, время от времени мотая головой, словно пытался вытряхнуть из себя правильный ответ.

Посередине его лба залегла напряженная складка, и чем дольше он решал, тем менее уверенным становилось выражение его лица. Это чувство мне хорошо знакомо. Некоторым студентам бывает стыдно признаться, что они чего-то не знают, стыдно просить о помощи.

Но только не Коннору Брэю. Стыд был явно не его стихией.

— Ладно, — сказал он через пять минут, вернув мне листок. В его голосе пропала вся бравада, он заметно сник. — Готово.

Я пробежалась глазами по вопросам, увидев его коряво обведенные неверные ответы. Поморгала, но ошибки никуда не делись.

— Я же просила оставлять пустым, если не знаешь.

Коннор бросил на меня сердитый взгляд.

— Я думал, что знаю.

— Ты ошибся больше, чем в половине.

— Боже, интересно, почему же я завалил этот предмет?

Это было куда серьезнее, чем просто «освежить знания».

— Ты вообще появлялся на уроках в прошлом году?

— Ой, прости, что я потратил целое лето на то, чтобы забыть, чему равен икс. И, Господи, ты всегда такая? — на его лице читалось отвращение, когда он прижал пальцы к вискам. — Замечательно, что математика дается тебе легко, но для обычных людей это сложно.

— Обычных людей. Да, конечно, раз мне нравится математика, значит, я ненормальная, — я подалась вперед. — Просто потому, что я сильна в математике, мне нужно выйти замуж за учебник?

— Нет, ненормально то, как высокомерно ты себя ведешь, — парировал он, швырнув учебник на пол. — Словно все вокруг тебя недостойны.

Моя челюсть буквально отвисла.

— Ах, это я высокомерная? А что же ты, мистер Звезда футбола?

— Меня так называли всего дважды, и оба раза это была ты.

— Прошу прощения!

Мы оба вздрогнули от третьего резкого голоса, ворвавшегося в наш спор, и разом обернулись. В проходе стояла миссис Джунипер, уперев морщинистые руки в бока. Сквозь бифокальные очки библиотекарь бросила на нас взгляд, куда более грозный, чем все, на что мы были способны.

— Если вы сейчас же не утихомиритесь, я вышвырну вас отсюда, — прошипела она, и даже шепотом это звучало угрожающе. — Если хотите ругаться, найдите для этого другое место.

И с этими словами она исчезла там же, откуда появилась.

Я даже не заметила, как наши голоса стали такими громкими, но теперь, когда между нами повисла тишина, она была куда тревожнее, чем ссора. Коннор смотрел на закрытый учебник на полу у своих ног. Брэй был напряжен, словно в любую секунду мог сорваться и продолжить с того же места.

Я крепко сжала пробный тест. Будь на его месте кто-то другой, я бы так не сорвалась. Если бы это был какой-нибудь несчастный второкурсник, я проявила бы больше понимания. Больше участия. Но в Конноре собрано все то, что задевало меня за живое, будило во мне раздражение, шептавшее: «убирайся, держись подальше». То самое чувство, которое возникало, когда Рэйчел или Ава обсуждали последние сплетни о спортсменах.

То самое чувство, которое возникало, когда тот мир вторгался в мой.

— Ты меня ненавидишь, — вдруг заявил Коннор, и на мгновение мне показалось, что я проболталась об этом. — Я понял. Ненавидь, если хочешь, но разве нельзя ненавидеть и при этом заниматься со мной?

А можно ли? Смогу ли я переваривать его общество ради нескольких занятий? Точнее, больше, чем нескольких. Он же ошибся в каждом вопросе. Возможно, привыкнуть к нему и его раздутому эго было бы реально, имей я таблетки от тошноты.

— Слушай, — медленно начала я, потому что попытка выговорить больше пары слов за раз могла спровоцировать новый приступ ярости. — Я не пытаюсь быть стервой, но материала нужно освоить очень много до конца месяца, и если...

— Думаешь, я этого не знаю? — воскликнул он, но в его голосе уже не было прежней резкости. В словах проскальзывала нотка отчаяния. — Я знаю, что мне практически конец. Что меня выгонят из команды и оставят на второй год. Но я должен попытаться.

— Твое опоздание на сорок минут — это не попытка. Ты не сможешь освоить годичный курс математики за пятнадцать минут, потому что тебе захотелось поболтать с тренером.

Подтянув ноги к груди, Коннор ссутулился, уткнувшись лбом в колено, и сдался.

Во мне боролись две личности: репетитор, которому было жаль, что я так жестко с ним обошлась, когда он явно в отчаянном положении, и Мэйси, которая ликовала от того, что мистер Идеальный вовсе не так идеален, как пытался казаться. Ава могла бы писать статьи в «Сплетни Брентвуда» о нем целыми днями, но я увидела, как треснул его фасад. Это я его расколола.

Победила Мэйси-репетитор.

— Все, кому я помогала, в итоге сдавали. Я не позволю тебе испортить мой результат.

Он не поднял головы, но напряжение в его плечах слегка ослабло. Совсем чуть-чуть.

— Но мы должны начинать заниматься вовремя. Нам предстоит охватить очень много материала за две с половиной недели. Четыре модуля по десять глав в каждом. Слишком много для двух часов в неделю.

— Я не могу пропускать тренировки. Не будет никакого значения, сдам я алгебру или провалю, тогда тренер и так выкинет меня из команды.

Неужели он серьезно больше беспокоился о футболе, чем о возможности остаться на второй год? Я лихорадочно искала в уме возможное решение.

— Как насчет занятий после тренировок? Четыре дня в неделю?

Его карие глаза расширились.

— Четыре дня?

— Четыре модуля, сорок глав в общей сложности. За две с половиной недели. Это даже меньше десяти глав в неделю, Коннор, — он понимал эту простую арифметику? Если нет, мне лучше сразу забыть о его обучении и попрощаться со званием лучшей ученицы. — Часть материала будет легкой, раз ты на некоторые вопросы ответил верно, но потребуется время, чтобы как следует разобрать все.

Я смотрела на Коннора, наблюдая, как он чесал затылок.

— Ладно, ладно. Четыре дня в неделю после тренировок. Но только не по пятницам. Там у нас игры.

Мысленно я освободила все в своем расписании, хотя, не то, чтобы у меня было много дел. Четверг — это вечер боулинга с Алексом, Рэйчел и Авой, но только с шести. Я протянула руку.

— Договорились.

Коннор посмотрел на мою руку, словно та была грязной. Он и не подумал пожать ее.

— И ты клянешься ничего не разболтать?

Снова его дурацкая конфиденциальность.

— Клянусь.

— И помочь мне сдать?

— Боже, да.

Моя рука уже начала затекать, когда Коннор наконец протянул свою и обхватил мою ладонь. Его рукопожатие было крепким, моему папе бы понравилось.

Коннор снова вытянул перед собой свои длинные ноги. Носки его кроссовок почти касались противоположного стеллажа.

— А кто тот парень, что был с тобой сегодня в коридоре?

При упоминании о сцене, которую устроила его подружка, по коже пробежали мурашки. Я старалась не показывать свой дискомфорт.

— Его зовут Алекс.

— Он тебе нравится?

Его вопрос ударил меня под дых. Конечно, логично, что Коннор не знал о наших отношениях. Он едва ли знал, кто я, и уж тем более не имел понятия об Алексе. Но было обидно, что Брэй даже не догадался, что мы — пара, и задал такой вопрос.

— Ну, он — мой парень, так что думаю, что да.

— Парень, — растянул он слово, смакуя его с едва скрываемой усмешкой. Мне захотелось стереть это выражение с его лица. — Никогда бы не подумал.

— Ой, прости, что мы не бросились друг другу в объятия, пока твоя подружка меня унижала, — парировала я, чувствуя, как начала закипать. — Давай вернемся к учебе. Пока я не взорвалась.

— У нас осталось всего пять минут, — он провел большим пальцем по нижней губе. Если бы Рэйчел в своей фазе обожания Коннора Брэя увидела это, то просто растаяла бы. А Ава бы бросилась снимать это на камеру. — Так что уже поздно что-то делать. И как долго вы уже встречаетесь?

Я вымученно вздохнула.

— Мы вместе почти год.

Реакция Коннора оказалась полной противоположностью тому, что я ожидала. Вместо вежливого кивка он скорчил гримасу. Сморщил брови и старался не смотреть на меня.

— Что?

— Вместе меньше года, а он уже так с тобой обращается?

Я была в шаге от того, чтобы снова наброситься на него.

— Как именно?

— Как с надоедливой младшей сестренкой, — Коннор откинулся на стеллаж с видом врача, только что сообщившего пациенту неутешительный диагноз. — Это хреново, Мэйзи.

— Он со мной так не обращается! — выкрикнула я, рискуя навлечь на себя гнев миссис Джунипер. — Не как с сестрой. И меня зовут Мэйси.

— Эй, просто между вами нет искры, вот и все. Если он тебе так важен, нужно ее разжечь.

Ладно, было немного жутковато осознавать, что ту же мысль я ловила пару ночей назад. Но услышав это теперь из уст Коннора, мне захотелось по чему-нибудь ударить.

— Да, конечно, это же так просто.

Не знаю, что именно его зацепило в моих словах, но на его лице расплылась улыбка, которая обнажила ряд идеально белых, но слегка неровных зубов. Эта внезапная улыбка казалась еще более неуместной, чем присутствие Коннора в библиотеке.

Он провел рукой по рту, застыв в молчании, а я ерзала под его пристальным взглядом.

— Чего ты улыбаешься?

— Любовные советы.

— Что, прости?

— В обмен на занятия я могу давать тебе любовные советы.

Он говорил четко, но я не могла поверить своим ушам. Однако его дурацкое настроение не угасало, как и то противное чувство, что клубилось у меня в животе.

— Любовные советы? — я фыркнула так громко и нервно, что это прозвучало нелепо. — От тебя? Спасибо, не надо.

— То, что доктор прописал. Репетитор для репетитора. Мне нравится.

То, что доктор прописал? Нет уж. Любовные советы от Коннора Брэя? Да, у него есть то появляющаяся, то исчезающая снова подружка, но это же Джейд. Та самая, что пыталась изображать героиню из «Смертельного влечения», явно не простушка. Не похоже на эталон здоровых отношений. Коннор бы точно стал последним, к кому я бы обратилась за подобным советом.

Но затем ко мне подкралась новая мысль — коварный шепот, принявший голос самого близкого человека. Тебе не казалось никогда, что мы слишком разные?

Когда дело касалось Алекса, мне казалось, что я изо всех сил цеплялась за веревку, которая выскальзывала из рук. Трение обжигало ладони, но я не могла отпустить. Все то новое и трепетное, что было между нами, испарилось, как утренняя роса, оставив после себя лишь спокойное, удобное времяпрепровождение. И оно действительно было спокойным.

Тебе не казалось никогда, что мы слишком разные?

— Завтра нам здесь встречаться не стоит, — сказал Коннор, выдернув меня из размышлений. — Если миссис Джунипер нас услышала, значит, и другие могли. Найдем место поукромнее.

— Ладно, как скажешь, — его желание сохранять все в тайне раздражало, но, с другой стороны, а хотела ли я сама, чтобы кто-то узнал, что я проводила с ним время? Ава и Рэйчел наверняка засыпали бы меня вопросами от марки его шампуня до расцветки трусов. — Есть варианты, где?

— У тебя дома?

— У меня до... Нет. Я живу по соседству с Мэдисон Олифант.

Моя отговорка остановила его лишь на долю секунды.

— Встретимся на углу Мэйн-стрит и Колледж-авеню в шестнадцать тридцать. К тому времени тренировка как раз закончится.

Перекресток, который он назвал, был в паре кварталов от школы, самое оживленное место в центре Брентвуда.

— Встретиться там?

— Ага, жди меня там. И не волнуйся, — добавил он, зажав учебник под мышкой и уже идя к выходу. В его глазах плясали озорные искорки. — Я сегодня же составлю свое расписание. Твои уроки любви начнутся завтра.

— Да не нужны мне... — начала я, но он уже исчез за углом, словно захлопнув дверь прямо у меня перед носом.

Я застыла посреди книг и кружащей в воздухе пыли, пытаясь осмыслить этот двадцатиминутный вихрь событий. На полу валялся тест Коннора, и лишь его ужасный почерк свидетельствовал о том, что он вообще был здесь. Ворвался в библиотеку с опозданием, завалил тест и предложил мне советы по личной жизни. Любовные советы. Потому, что он мельком увидел мое общение с Алексом и сразу решил, что нам нужен брачный консультант.

Парень завалил алгебру, с чего бы вдруг ему оказаться доктором романтических наук?

Ну ладно, конечно, опыта у него было побольше моего. Какие бы дурацкие советы Коннор ни дал... а что, если они и вправду сработают? Да, мне придется зарыть свое самолюбие поглубже, если я последую его советам, но что, если в итоге это наладит мои отношения с Алексом?

С тяжелым вздохом я взяла учебник и сумку и выпрямилась. С любовными советами или без, следующие две с половиной недели обещали быть адски долгими.