На следующее утро меня разбудил не будильник, а тихие звуки приходящих сообщений. Первое едва коснулось сознания, но второе уже заставило меня проснуться, и я с закрытыми глазами пыталась рукой нащупать телефон, лежащий на тумбочке. Я поднесла экран к лицу и прищурилась от его яркого света.

Джози: Доброе утречко, Мэй-Мэй! Скажи маме и папе, что я их люблю, но знай, что тебя я люблю больше. Целовашки!

Джози: Только не отвечай, окей? Бегу на пары. Люблю!

И все, сон как рукой сняло. Я опустила руку, положив телефон на грудь. Даже с погасшим экраном я будто все еще видела эти сообщения. Джози уехала две недели назад, но ни разу не пропустила утренние сообщения. Вот только теперь, в конце второй недели, ее слова звучали все фальшивее. Она не копировала их дословно, но смысл всегда был один и тот же. Достаточно одинаковый, чтобы я поняла, что моя беспечная сестренка особенно не заморачивалась. Но она в колледже. У нее дел по горло. Слишком много, чтобы думать о младшей сестре.

Без нее дом словно бы потускнел, будто из шикарной люстры выкрутили одну лампочку. Стало пусто и как будто чего-то не хватало. Я повернулась на бок, глядя на ее кровать, задвинутую в угол. Без очков все расплывалось, но я помнила ее до мелочей. Лишенная своего обычного яркого одеяла, теперь она была накрыта старым пледом. Ночи были тихие, без ее храпа, напоминавшего трактор, и после семнадцати лет вместе в одной комнате эта тишина все еще давила на меня.

Мы были почти ровесницами, всего полтора года разницы, и при этом абсолютно разными. В ней было все от мамы с папой. Этот артистичный беспорядок в мыслях, тяга к творчеству, взгляд художника. А я с моей любовью к цифрам, формулам и порядку была безнадежным, законченным технарем.

Она просила не отвечать, но мне дико хотелось нарушить этот глупый запрет. Несмотря на ежедневные сообщения, я уже и не помнила, когда в последний раз слышала ее настоящий, живой голос.

Но я сбросила одеяло, позволив ледяному воздуху от кондиционера обдуть кожу, и поднялась. Продолжать спать не было смысла, пора начинать день.

— Доброе утро, — раздался у кофемашины папин голос. Он уже был одет в свой рабочий комбинезон, с закатанными до локтей рукавами. — Я скоро уезжаю. Кофе?

Я помотала головой.

— Кофе обожает Джози, а не я.

Папа долил кофе в свой дорожный термос, слегка кивнув.

— Точно, запамятовал. Мама уже в галерее, у них с утра встреча с каким-то художником.

Мама работала куратором в новой галерее «Центр вдохновения». Место боролось за известность, а значит, мама теперь дневала и ночевала на работе. Особенно после отъезда Джози. С исчезновением ее золотого ребенка, ее точной копии, возвращаться домой стало будто не к кому.

— Я вернусь поздно. После покраски выставочного зала нужно собрать декорации к следующей неделе, — папа работал в отделе оформления галереи и отвечал за то, чтобы все выглядело идеально. Он сделал большой глоток кофе, проводя рукой по лысеющей голове. — Сама справишься с завтраком?

Я достала из холодильника пакет с шоколадным молоком и налила в стакан.

— Ага.

Часы на микроволновке подмигивали мне.

— Ну как ощущения? Целая неделя старшей школы за плечами, — спросил он, и его усы, в которых серебра становилось все больше, дернулись в улыбке. Он все еще отнекивался, что седел. — Не верится, что мы все это уже проходили с Джози.

Я не сказала им про список «Тот, кто вероятнее всего...». С их-то уровнем владения технологиями я не была уверена, что они вообще поймут, о чем речь. Черт, они бы еще нашли эту затею креативной. Но умолчав, мне пришлось проглотить всю досаду и унижение от дурацкого «титула».

Я также не рассказала им и о том, что в школе теперь нет звания лучшего ученика, хотя должно быть. Надо было срочно планировать, как жить без системы рейтинга, а значит и без стипендии. Но одна мысль об этом разговоре вызывала тошноту.

— Да, время летит, — просто произнесла я, отправив стакан в раковину. — Мне пора. Увидимся вечером.

— Уже бежишь? А я надеялся поболтать подольше, — он улыбнулся мне так тепло и по-отцовски, что я задержалась у двери. — Мы вчера с мамой говорили с Джози. Она в полном восторге от занятий. Я ей и говорил, что нечего было переживать! В таком дорогом месте занятия должны быть, что надо.

Он не хотел попасть в больное место, я знала. Как тот, кто постоянно избегал конфликтов, он скорее промолчит, чем столкнется с гневом дочерей Мэтьюс. «В таком дорогом месте».

Тот день, когда они усадили меня для разговора, отпечатался в памяти с кристальной ясностью.

— Мэйси, — начала мама легким, дружеским тоном, будто мы обсуждали, что на ужин. Джози, почти не дыша, сидела слева от меня, но тогда я не придала этому значения. — После того, как мы использовали стипендию Джози и деньги бабушки, нам немного не хватает на ее обучение в колледже.

То, что у нас с Джози был общий фонд на колледж, никогда не являлось тайной. Бабушка открыла его после моего рождения, и как единственным внучкам, завещала нам после смерти все свои сбережения.

— Вы возьмете образовательный кредит? — спросила я, повернувшись к сестре.

— Ей нужно не так уж много, — объяснила мама. — Чтобы избежать кредита в первый год, мы надеялись взять немного из твоей доли. Ты же будешь первой в выпуске, с твоими-то оценками, и наверняка получишь полную стипендию. Ты не против?

Джози посмотрела на меня тогда с полным отчаянием. Широко раскрытые глаза, надутая губа, морщинки на лбу. Джози редко о чем-то просила, а тут была готова упасть на колени.

Я согласилась, не раздумывая, и они ушли, не оставив мне шанса передумать.

А теперь вот она я, без стипендии и с фондом, который и рядом не стоял с моей прежней когда-то гремящей копилкой.

Прозвенел телефон, выдернув меня из мыслей. Отец смотрел на меня, ожидая ответ на вопрос, который я уже забыла. Вместо этого я уткнулась в сообщение от Рэйчел.

— Мне правда пора, — бросила я, рассеянно ему кивнув. — Увидимся позже, хорошего дня.

На этот раз он меня не остановил.

* * *

Я положила руку на руль и посигналила. Автомобиль издал жалкий, глухой гудок. Хотя стоял еще только сентябрь, утро выдалось промозглым, и я выкрутила печку на полную. Мне еще повезло, что оттуда вообще шел воздух. Кондиционер в этой развалюхе еле дышал, будто готовился к почетной отставке в музей старого хлама.

«Классика», — сказал бы папа, с любовью глядя на этот двухдверный купе. Но я видела лишь ржавчину и вечно жадный до бензина бак.

Я снова положила ладонь на руль, но не успела нажать, как из ярко-желтой двери появилась Рэйчел. Сегодня она собрала волосы в высокий пучок, почти на макушке. Пока она бежала через лужайку, пыталась вытащить мелкие прядки по бокам, чтобы обрамить ими лицо.

— Прости, прости! — выдохнула Рэйчел, нырнув на пассажирское сиденье. — Спасибо, что заехала. Я никак не могла найти резинки для волос, а потом искала обувь...

— Настоящие? — уточнила я, разглядывая ее черные кожаные ботинки. Роса блестела на них, делая еще наряднее. Выглядели как дизайнерские, но я не могла представить, что у Рэйчел были на них деньги.

Она подмигнула:

— Подделка, но не отличить. Главное, что выглядят как оригинал.

На этих словах я выехала с ее двора задним ходом.

— Слушай, я даже не знаю, как отблагодарить тебя за то, что подвозишь меня, — сказала она, поправив каштановые волосы в крошечном зеркальце. Даже отсюда было видно, как по его краям скопилась пыль. — Как только доберемся до школы, я устрою разнос брату. Он даже не потрудился разбудить меня и уехал. Собираюсь свернуть ему толстую шею, — она нахмурилась еще сильнее. — И Аве достанется. Она тоже меня не разбудила.

— Она у тебя ночевала?

— Ага, но исчезла до того, как я проснулась. На нее это не похоже.

Ночные посиделки среди недели были у них обычным делом. Девчонки жили прямо напротив друг друга. Меня звали пару раз, но я всегда отказывалась. Как девушка, ценящая свой сон перед семью часами уроков, я не рвалась на эти ночные бдения, зная, что все равно все свелось бы к сплетням.

— Мы листали альбом прошлого года и выбирали парней, с кем ей можно целоваться, — продолжила Рэйчел, подтвердив мои догадки. Она наклонила голову и серьезно на меня посмотрела. — Ты видела, что она тоже в списке?

Я резко повернулась к ней, нахмурившись.

— Правда? — я сбежала, услышав свое имя, и удивилась, что Ава ничего не написала в общем чате. — И что ей приписали?

— «Никогда не целовалась».

— Но она же не расстроилась? — я попыталась представить, как Ава прочитала эту надпись, и сердце сжалось. — Потому что это не стоит того. Просто дурацкий список. Если бы я сама могла в это так просто поверить, да чтобы еще и весь Брентвуд тоже! Но в том-то и дело: будь список и правда пустым, никто бы не уделял ему столько внимания.

— Думаю, она расстроилась, — Рэйчел достала из кармана блеск для губ, и розовая субстанция с чавкающим звуком облепила аппликатор. — Я подумывала найти Аве парня. Уже есть пара кандидатов.

— А себе почему не ищешь?

— Потому что я завязала с отношениями. По крайней мере, до конца школы.

— И правильно, — сказала я, включив поворотник на въезде на школьную парковку. — Так не придется гадать, что у кого на уме.

Она искоса взглянула на меня:

— Алекс что-нибудь сказал насчет списка?

Это был один из тех моментов, когда я могла бы сказать правду. Или хотя бы полуправду. Я вспомнила его ноги на моих коленях вчера, его взгляд, прикованный к телевизору, будто меня и не существовало. Я могла бы раздеться догола, а он бы и глазом не моргнул. Тебе не казалось никогда, что мы слишком разные? Даже сейчас эти слова не вызвали во мне особых эмоций.

Формально Алекс сказал, что попасть в список — это не страшно, но еще он добавил, что у меня еще было время найти новое хобби. То есть изменить себя. Я знала, что, если расскажу это Рэйчел, она взорвется.

— С чего бы ему что-то говорить? Он и сам в прошлом году туда попал.

— Помню. «Тот, у кого вероятнее всего не будет девушки». А через пару недель он пригласил тебя на бал.

Я сдержала желание закатить глаза.

— Он пригласил меня на танцы, а встречаться мы стали только через две недели после этого. Он не сразу предложил встречаться.

— Скажи честно, — Рэйчел дотронулась до моего колена, и этот жест немного смягчил напряжение, сковавшее меня. — Как сильно тебя задел этот список?

Мы подружились с Рэйчел и Авой только в конце первого курса. За два года мы стали близки, но не настолько, чтобы она всегда видела мою ложь. Я уставилась на парковку, выискивая место, и не поворачивалась к ней.

— С чего бы? Дурацкий список.

— Я бы расстроилась, окажись я в нем.

— Что же, мне это лестно, честно.

Рэйчел в последний раз проверила макияж в зеркальце.

— Из всех в Брентвуде выбрали именно тебя. Даже придумали новый «титул». Это же своего рода знак отличия.

Знак отличия. Лучше бы я осталась серой мышкой Брентвуда.

— Знаешь, что странно? — наконец отвлеклась она. — В этом году в списке куча спортсменов. Много популярных ребят. Больше, чем обычно.

Без особого интереса я спросила:

— Например?

— Ну, Нейт Тьюлейн. Тот, что во всех спортивных командах. Футбол, бейсбол, баскетбол. Лэндон Сеттлер, квотербек. М-м-м... А! Мэдисон Олифант.

Моя нога дернулась на тормозе, и мы резко рванули вперед. Рэйчел ударилась о приборную панель, и от толчка распахнулся бардачок.

— Мэдисон тоже? Что там про нее?

— Э-э-э, — она нахмурилась, пытаясь вспомнить, и захлопнула бардачок. — Не помню. Ава знает. Не удивлена, если она уже выучила весь список наизусть. Дай посмотрю. Но ничего хорошего ей точно не написали.

— В том списке нет ничего хорошего, — буркнула я, заехав на свободное место. Парковка была почти заполнена, но мы втиснулись между внедорожником и потрепанным пикапом.

Рэйчел пролистала телефон и протянула его мне.

— Мэдисон Олифант, — сказала она, будто я не знала ее имени.

Снова передо мной предстал безвкусно оформленный сайт, но я уже не обращала на это внимания. Поскольку искала имя.

«Та, у кого вероятнее всего никогда не будет парня».

Лейси Черчилль

«Та, кто вероятнее всего достигла пика карьеры в старшей школе».

Мэдисон Олифант

«Та, кто вероятнее всего останется девственницей».

Джемма Сеттлер

— «Достигла пика карьеры в старшей школе», — повторила я, вспомнив статью Авы. — Это новый «титул», да?

Рейчел кивнула и забрала телефон.

— Не верится, что ее туда включили. Или любого из тех парней. Высший круг обычно вне критики. Интересно, кто вообще составляет этот список?

То, что Мэдисон в списке, не имело смысла. Она была сокапитаном группы поддержки и среди девушек высшего круга уверенно занимала второе место, уступая только своей лучшей подруге Джейд Дайер. Мэдисон билась зубами и когтями за место правой руки Джейд, не заботясь о том, по чьим головам придется идти.

Мне это было известно лучше других.

Возможно, это и делало ее идеальной кандидаткой в том списке, но статус девушки высшего круга должен был оградить ее от такого.

Отстегнув ремень безопасности, я невольно задумалась, как она это восприняла.

Мы с Рэйчел вышли из машины на холодный воздух, и я натянула рукава рубашки на пальцы. Рэйчел поправила кардиган.

— Не принимай близко к сердцу, Мэйси, — сказала она, прижавшись ко мне под порывом резкого ветра. — Уверена, к следующей неделе все забудут. Просто... — Рэйчел схватила меня за руку, прежде чем мы подошли к зданию. — Не читай комментарии к посту Авы, ладно? Обещаешь?

Я вздрогнула, будто готовясь к удару, тревога не отпускала. Я медленно брела за ней, напрягшись всем телом, потому что уже прекрасно знала, чем займусь на первом уроке.