Если в прошлую пятницу мне казалось, что футбольные болельщики были просто помешаны на игре, то сегодня, на матче в хоумкаминге, их энергия била через край в десять тысяч раз сильнее.

Почти все на ученической трибуне бешено размахивали самодельными плакатами, и на каждом была одежда фирменных сине-золотых цветов Брентвуда. Гул стоял такой, что заглушал чирлидерш, им оставалось только открывать рот в такт кричалкам.

— Они сумасшедшие, — прямо заявила я, уставившись на сектор в углу трибуны. — Сине-золотых блесток, что ли, наглотались? Честное слово.

Джози кинула в рот горсть попкорна и прожевала, прежде чем ответить:

— Это же игра в честь хоумкаминга. Ты ждала чего-то другого?

Наверное, нет. Слава небесам, что Джози согласилась сидеть в другом месте. Ава и Рэйчел были где-то в этом безумии, и, хотя они немного расстроились, что не села с ними, я была счастлива, что меня не затянуло в этот водоворот.

— Что-то не вижу Джейд и Мэдисон, — сказала я, вытягивая шею, чтобы разглядеть капитанов группы поддержки.

— Ну, они же номинированы на королев хоумкаминга. Наверное, переодеваются в свои платья к перерыву.

Я откинулась назад, но тут же выпрямилась, когда колени парня позади меня впились мне в спину.

— Ах да, точно.

Я следила за Коннором всю игру и морщилась каждый раз, когда он наплечниками сталкивался с игроками Джефферсона, которые, честно говоря, выглядели настоящими великанами. Я быстро поняла, что ненавидела, когда Лэндон пасовал Коннору, зная, что за этим последует силовой прием, если только он не успевает пересечь зачетную зону.

— Почему людям нравится смотреть футбол? — спросила я, сжимая руки в замок на коленях. — Это же сплошное насилие.

— Такое уж наше национальное развлечение.

— Это бейсбол, — я смотрела, как Брентвудские «Рыжие рыси» выстраиваются в небольшую шеренгу напротив «Джефферсонских бульдогов». — Бесконтактный вид спорта. Мирный и спокойный.

Джози протянула руку и похлопала по моим сцепленным пальцам, не давая мне ими похрустеть.

— Посмотри на их задницы. Тебе сразу полегчает.

— Может, и полегчало бы, если бы мы не сидели на галерке.

Джози перестала ласково похлопывать меня по руке и больно ущипнула.

Мне оставалось смотреть либо на поле, либо на табло, которое отсчитывало минуты до перерыва. Интересно, почему на прошлой неделе я всего этого не замечала?

Игрок из Джефферсона безжалостно врезался в Коннора, повалив его на газон. Даже отсюда я видела, как его шлем отскочил от травы. Я громко втянула воздух, но звук потонул в ликующих криках толпы.

— Чему они радуются?

— Видишь, как близко он к зачетной зоне? Им нужно всего двадцать метров, — Джози взглянула на табло. — Две минуты до перерыва.

Еще две минуты, и тяжесть с моей груди спадет. Но все случилось гораздо раньше, потому что до начала следующего розыгрыша к команде «Рыжих рысей» уже бежал запасной игрок, чтобы заменить номер двадцать два. Коннор выбежал с поля, снял шлем и, оказавшись за пределами поля, покачал головой. Как и в прошлый раз, к нему подошел мальчик с бутылкой и в восхищении уставился на Коннора. Но Брэю было не до него. Он всматривался в ученические трибуны, прижимая руку к боку.

Джози еще раз сжала мои пальцы и отпустила.

— Знаешь, ты могла бы остаться дома. Все равно не сидишь с друзьями.

Коннор подошел к одной из чирлидерш и наклонился, чтобы что-то ей сказать. Наверное, искал свою девушку. Мне все равно, мне все равно.

— Не надо пялиться, — понизив голос, продолжила Джози. — Если не хочешь вляпаться в драму, конечно.

— Не издевайся надо мной, — проворчала я. — Это нехорошо.

Не успела она ответить, как толпа взорвалась криком, и все вокруг нас с Джози повскакивали с мест. Я вздрогнула от резкого звука, за которым последовал противный вой сирены.

— Перерыв! — объявил комментатор в микрофон. Игроки обеих команд потянулись с поля. «Рыжие рыси» скрылись в раздевалке, а «Бульдоги» сбились в кучу в дальнем углу, подальше от трибун. — А это значит, что пришло время выступления нашего школьного оркестра и команды поддержки! Поприветствуем их!

Джози хлопала добродушно, хоть и скривилась при этом.

— Оркестр все так же лажает?

— Звучат неплохо, но хореография могла быть и получше, — сказала я, вспомнив, как на прошлой неделе музыканты натыкались друг на друга. — Алекс так ждал сегодняшнего выступления.

— Алекс, — проворчала она. — С личной жизнью у тебя в последнее время не клеится.

Ага. Расскажи мне.

— Может, сходим за горячим шоколадом или еще чем? Я попрошу кого-нибудь присмотреть за местами.

Я смотрела, как оркестр вышел на поле в своих парадных мундирах. Алекса было легко заметить по тубе, обвивающей его тело.

— Нет, я в порядке, — честно ответила я. — Пожалуй, посмотрю.

Скорее всего, это последний футбольный матч, на котором я вообще когда-либо буду. С этим счетом «Рыжие рыси» вполне могли пробиться в финал штата, но в любом случае игр регулярного сезона осталось не так много. Хотя, наверное, символично, что я здесь, на последнем в своей школьной жизни хоумкаминге. Странное осознание.

Оркестр выстроился в шеренгу, чирлидерши с помпонами рассредоточились между музыкантами. После нескольких сигналов дирижерского свистка оркестр начал выступление, энергично вступив в игру.

Джози вздрогнула и заткнула уши.

— Кошмар.

— Тс-с, — зашипела я, переходя на шепот. — А если их родители сидят сзади?

— Тогда им стоит оплатить уроки музыки.

Я не заметила, как Рэйчел поднялась по ступенькам к нашей скамейке, пока она не оказалась почти рядом. Она помахала мне рукой.

— Эй, пойдем поболтаем, пока перерыв. Многие ушли за едой, так что тут не так людно. — Прежде, чем я успела возразить, Рэйчел схватила меня за руку и потащила. — Джози, я верну ее через секунду!

— Захвати еще попкорна, раз встала! — крикнула нам вслед сестра.

Мне хотелось упереться ногами и не идти, так неохота было торчать на ученической трибуне, но мертвая хватка Рэйчел не оставляла выбора. Ава сидела на скамейке в первом ряду, быстро печатая что-то в телефоне. Увидев меня, она подвинулась и похлопала по освободившемуся месту рядом.

— Привет.

— Джози просила попкорн...

— Через секунду пойдем за ним, — заверила Рэйчел, усаживая меня силой. Она оглянулась на поле, где под музыку оркестра выступали чирлидерши. Алекс, стоя сзади, раскачивал тубу взад-вперед, полностью погруженный в момент. — Ты как?

Я огляделась. Слишком много ушей вокруг.

— Нормально.

— Я рада, что ты пришла сегодня, — Рейчел положила руку мне на колено и сжала. — Все идет своим чередом, как и должно.

Правда? Поэтому я сейчас здесь? Там, где никогда не думала оказаться. Одна, пока парень, который мне нравился, боялся постоять за меня. Так должно было все случиться?

— Наверное.

— Итак, Брентвуд, прежде, чем мы вернемся к игре, давайте на минуту поприветствуем кандидатов в короля и королеву хоумкаминга! — провозгласил комментатор в микрофон, и на поле началась суета.

Оркестр, играя марш, отступил в угол поля. Три пары от каждой параллели вышли на поле, все при параде. Девушки — в лучших платьях, парни — в костюмах.

Первой я заметила Мэдисон. Джози оказалась права, она отсутствовала, потому что в тот момент переодевалась. Теперь на ней было сверкающее синее платье в пол, облегающее фигуру так, что лучше и не придумаешь, а золотисто-каштановые волосы идеальными локонами обрамляли лицо. Она держала под руку Лэндона, который был все еще в футбольной экипировке, и улыбалась чему-то, что он сказал, сияя в свете прожекторов.

Но я смотрела уже не на них.

Коннор и Джейд, бесспорно, были милой парой. В свете прожекторов на стадионе Коннор сиял, словно в лучах софитов. Как и Лэндон, он тоже был в наплечниках, и ярко-синяя форма идеально сочеталась с насыщенным золотым платьем Джейд. Цвета старшей школы Брентвуд. Идеальная пара. Футболист и чирлидерша. Платье Джейд было ничуть не хуже, чем у Мэдисон, а волосы, убранные в небрежный пучок, придавали ей поистине королевский вид.

Глядя на них, ни за что не догадаешься, что все это фальшивка.

Я никогда даже не думала о том, чтобы попасть в кандидаты, но сейчас задумалась. Каково это было бы, в какой-нибудь параллельной вселенной стоять рядом с ним под руку?

— И, наконец, наша последняя пара кандидатов на титул короля и королевы! Встречайте: игрок команды Брентвуда Коннор Брэй и сокапитан группы поддержки Джейд Дайер!

Джейд потянула Коннора вперед, отделяя от остальных, и по-королевски помахала толпе. Коннор не махал, он даже не улыбался. Вместо этого его взгляд скользил по трибунам, ни на ком не задерживаясь.

Пока не нашел меня.

Несмотря на то, что у меня было разбито сердце, оно, видимо, не понимало, что происходит, потому что медленно и тоскливо забилось.

Я видела, как Коннор оглянулся, но не на Джейд, а на Мэдисон, которая уже ждала его взгляда. Она чуть опустила подбородок, и до меня дошло не сразу. Это был кивок.

Коннор убрал руку, заставив Джейд отпустить его.

Она удивленно посмотрела на него, явно спрашивая, в чем дело. Губы Коннора дрогнули в ответной улыбке.

— Думаешь, он сейчас пригласит ее? — пробормотала я, внутренне сжавшись от этой мысли.

Рэйчел, сидевшая справа, взяла меня за руку и сжала. Слева потянулась за телефоном Ава.

Мэдисон вдруг высвободилась из-под руки Лэндона и схватила лучшую подругу за запястье, оттаскивая Джейд от ее парня. Мое сердце, кажется, поняло все раньше рассудка. Оно бешено заколотилось, когда Коннор решительно зашагал с поля.

Он не идет сюда. Не обольщайся. Он не посмеет.

Но... Он посмел.

Коннор остановился перед ученической трибуной, рядом с кучкой присевших чирлидерш. Он встал так, чтобы видеть поверх ограждения, поднял голову, отыскивая меня взглядом, и сделал глубокий, прерывистый вдох.

— Мэйси.

— Ты что делаешь? — прошептала я, словно вся трибуна и так не вытянула шеи.

Коннор подтянулся на край ограждения, вцепившись одной рукой в перила, и теперь уже мне приходилось задирать голову, чтобы смотреть на него. Он наклонился и взял букет цветов, который передала ему одна из девчонок.

— Мэйси Мэтьюс, — четко произнес он мое имя, будто не желая оставлять места для непонимания. — Пойдешь со мной на бал?

Я моргнула раз. Два. Думала, будет стыдно, но вместо этого меня накрыло глухим шоком.

Я потеряла дар речи. Окончательно и бесповоротно.

И повернулась к Аве. Она держала телефон перед собой, и мой ошалелый взгляд отразился в объективе.

Когда мозг наконец перезагрузился, я поняла, что в букете у Коннора вовсе не живые цветы. Они были бумажные, аккуратно сложенные и собранные в композицию. То, чем я всегда занималась на наших занятиях. То, чему я его не учила, но чему он научился сам.

— Ты можешь отказаться, — продолжил Коннор, и его карие глаза смотрели только на меня. Волосы влажными кудряшками вились на висках, пальцы, сжимавшие металлический поручень, мелко дрожали, выдавая волнение. Но он не отступал. — Я пойму, если ты скажешь «нет». Я совершал одну ошибку за другой, но идти хочу только с тобой.

— Коннор... — я скользнула взглядом мимо него, но Джейд на поле уже не было видно. — Она же...

— Мне плевать, — перебил Коннор, и в его широко распахнутых глазах читалась такая искренность. — Пусть пишет, что хочет, про мою семью, про то, с кем я живу, про то, как завалил алгебру — мне все равно. Мне вообще не стоило об этом беспокоиться. И теперь я понял, почему.

Боже, на меня смотрели сотни глаз, где-то на периферии я это осознавала, но целиком и полностью утонула в его взгляде.

— Почему?

— Потому что, Мэйси Мэтьюс, все это не имеет значения, если я потеряю тебя.

Казалось, вся трибуна позади меня ахнула, и это эхом отозвалось в моих ушах.

Губы Коннора дрогнули в мальчишеской улыбке, но я знала, что это не из-за реакции толпы. Из-за меня. У меня, наверное, челюсть на газон упала.

— Да, я давал тебе любовные советы, но это ты заставила меня понять, что я хочу большего. Я хочу быть с тем, кто заставит меня смеяться, когда совсем не до смеха. С тем, кто делает бумажные цветы из записок, которые я даю, — он тихо рассмеялся. — С тем, кого научу параллельно парковаться. Ты — единственный человек в мире, рядом с которым я могу быть собой. И я не хочу больше это скрывать.

Рэйчел свободной рукой толкнула меня в плечо, буквально поднимая на ноги. Колени дрожали, и я не знала, выдержат ли они, когда шагнула к краю трибуны. Коннор протянул мне цветы. Шесть бумажных роз, небрежно склеенных, помятых и совершенно прекрасных. Сердце в груди распахнулось настежь.

Коннор изучал мое лицо, и свободной рукой убрал прядь волос с моей щеки, стараясь не задеть очки. Нежное прикосновение, по которому я, оказывается, тосковала все эти недели.

— Что бы ни случилось, я хочу разделить с тобой все последствия этого. Только с тобой.

— Это было очень романтично, — сказала я, и, хотя голос прозвучал буднично, внутри все кричало от восторга.

— Можно... тебя поцеловать? — пробормотал Коннор, и в его взгляде было столько тепла, что хотелось утонуть. Прежде, чем я успела ответить, он добавил: — Правда, я немного воняю.

Я коротко, почти сдавленно хохотнула.

— Я — фанат этого запаха.

Он расплылся в улыбке, и я улыбнулась в ответ. А потом, на глазах у всей трибуны Коннор обхватил ладонью мою голову и прижался к моим губам.

Моя свободная рука тут же легла на край его наплечника, пальцы коснулись горячей кожи. Ученическая трибуна взорвалась криками у нас за спиной, так же, как они орали при каждом тачдауне. Не только ученическая — весь стадион.

Я отстранилась и уткнулась лицом ему в грудь, чувствуя, как горели щеки. Коннор тихо засмеялся, и этот музыкальный смех снял часть моего напряжения.

— Встретимся у ларька с едой.

— Прямо сейчас?

Он оглянулся на табло, проверил время и кивнул.

— Прямо сейчас.

И, чмокнув меня напоследок еще раз, спрыгнул обратно на землю.

Когда я обернулась, телефон Авы был уже далеко не единственным, нацеленным на меня. Я сбилась со счета, сколько совершенно незнакомых людей тыкали в меня камерами. Это было похоже на сон, где стоишь перед огромной толпой в нижнем белье — настолько беззащитной я себя чувствовала.

Ава опустила телефон первой.

— Ничего себе, — она коротко кивнула и удовлетворенно выдохнула. — Я никогда в жизни не чувствовала себя такой одинокой.