— Мэйси?

Я вздрогнула от собственного имени, моргнула и увидела склонившуюся надо мной маму. На ней был ее обычный рабочий наряд для «Центра вдохновения» — бежевый брючный костюм и туфли-лодочки. Плечи ее пиджака были мокрые от дождя, а в волосах поблескивали капли.

— Мама? — мой голос прозвучал сонно и неразборчиво. — Ты почему дома?

— Телефон забыла, — ответила она, удивленно приподняв бровь при виде меня, растянувшейся на диване. — Но это я у тебя должна спросить. Почему ты не в школе, юная леди?

Хотя она и сказала «юная леди», в ее тоне не было ни строгости, ни раздражения. Скорее, тревога.

— Мне нехорошо.

Она приложила тыльную сторону ладони ко лбу, типичное действие для мамы.

— Температуры вроде нет, но я знаю, что ты плохо спала, — я удивленно взглянула на нее, и она пояснила. — Дверь была приоткрыта. Я слышала, как ты всю ночь ворочалась.

Я приподнялась с дивана и, сняв очки, потерла сонные глаза.

— Который час?

— Почти десять.

Десять часов. Уроки уже давно начались.

— Ты и правда неважно выглядишь, — смягчилась мама, склонив голову с ласковой озабоченностью. — Лекарство дать?

Лекарство тут не помогло бы. Мне нужно было выдернуть штепсель у себя в голове и отключить все эти тревоги и мрачные мысли.

— Прости, что я не творческая, — вырвалось у меня, и я сильнее надавила пальцами на веки. — Прости, что я такая аналитичная и прямолинейная.

Мама сначала промолчала, застигнутая врасплох этой резкой сменой темы. Она явно пыталась понять, каким ветром нашу беседу занесло в эту степь.

— Зачем за это извиняться?

— Я знаю, вы с папой хотели бы, чтобы я была больше похожа на вас. На творческих. Как Джози.

Мама тихо вздохнула и опустилась на диван рядом со мной. Подушка прогнулась под ее весом.

— Твой папа, знаешь ли, не такой уж и творческий.

— Но он же рисует все декорации для твоих выставок.

— Да, и знаешь, что нужно для покраски декораций и стен? — мама легонько толкнула меня в бок, заставив разжать пальцы и посмотреть на нее. — Точность. Терпение. Это не то же самое, что писать картину на холсте.

В общем-то, я это отчасти понимала, но все равно сомневалась.

— Он же все время ходит с тобой по галереям.

— Ему нравится разглядывать сами экспозиции, — поправила мама, — хотя и искусство он тоже любит. Ему интересно представлять, что чувствовал художник, когда создавал работу. Я ищу скрытые смыслы, а он, скорее, смотрит на психологическую подоплеку.

— В искусстве есть психология? Никогда об этом не думала.

Мама смотрела на меня бесстрастным взглядом.

— Спроси как-нибудь об этом у Джози, о связи психологии и искусства. Может, тебе будет интересно.

Я не разговаривала с Джози с того нашего ночного разговора в пятницу, хотя она и присылала несколько сообщений, обычные слова поддержки. И конечно, сегодня, когда эта поддержка нужна была больше всего, от нее не было ни строчки.

— Но, Мэйси, — мама подняла руку, чтобы убрать прядь волос за мое ухо, стараясь не зацепить дужку очков. — То, что тебе не близко искусство, не делает тебя менее значимой. Не извиняйся за свои увлечения, Мэйси.

— Вы с папой так поддерживали Джози, когда она поступала в художественную школу. А я боюсь, что вы не так поддержите меня, если выберу что-то, связанное с математикой.

— А кем ты хочешь стать? — ее улыбка стала чуть виноватой. — Кажется, я никогда об этом не спрашивала.

Я и сама, кажется, никогда не произносила этого вслух, оттого и ответ прозвучал так, будто я подумала об этом впервые.

— Думаю, я хочу стать учителем математики. Или даже преподавать в университете, на более серьезных курсах. Мне просто нравится объяснять формулы, искать подходы, чтобы ученики все поняли.

Редко, когда мне удавалось понять, о чем думала мама. Ее ум был для меня лабиринтом, сложным, запутанным, непостижимым. Но сейчас она смотрела на меня с такой теплотой во взгляде, и я будто читала ее мысли.

— По-моему, для тебя это прекрасный путь, — она обняла меня за плечи. — Мы с отцом всегда будем поддерживать любой твой выбор. Главное, чтобы это не было связано с наркотиками.

— Вау. То есть поддержка, но с условиями?

— У всего есть свои границы, — взгляд мамы стал серьезным. — Прости, что мы взяли деньги из твоего фонда на учебу для Джози. Я не понимала, что это могло создать для тебя давление, пока ты не спросила о стипендиях. Это было неправильно с нашей стороны.

— Ничего страшного, что вы попросили, — пробормотала я, вдыхая запах ее духов. — Это даже было приятно. Знать, что вы в меня верите.

— Всегда.

Она поцеловала меня в макушку, и впервые за долгое время все встало на свои места. Особенно между нами. Завтра мы могли снова поссориться, и, более вероятно, сказать друг другу что-то обидное, но в этот момент мы понимали друг друга без слов. Я улыбнулась, видя наше смутное отражение в черном экране телевизора. Большего мне и не нужно было.

В последний раз обняв меня, мама поднялась.

— У меня еще есть немного времени. Собираюсь сварить кофе. Не хочешь...

— Я не пью кофе.

—... блинчиков, — закончила она, бросив на меня укоризненный взгляд. — Кофе любит Джози, а ты любишь черничные блинчики.

Впервые за весь день, пусть и ненадолго, я почувствовала себя счастливой. Мелочь, но именно то, что мне было нужно.

— Очень хочу блинчиков.

* * *

— Ты ЧТО?!

От громкости, с которой воскликнули Ава и Рэйчел, у меня чуть барабанные перепонки не лопнули. Впрочем, я не могла ждать меньшей реакции, это было невозможно. Когда в полдень закончились занятия, я написала им, чтобы они зашли. Подруги решили, что мой прогул был связан с расставанием, и с порога встретили меня одинаково встревоженными лицами.

Но терять мне было уже нечего, и я их ошарашила.

Даже дважды. Во-первых, что последние три недели я занималась математикой с Коннором Брэем.

Во-вторых, что вчера вечером я его поцеловала.

— Ты поцеловала Коннора Брэя?! — взвизгнула Рэйчел, прикрывая рот ладонями. Они сидели на моей кровати, а я устроилась на кровати Джози. Эта дистанция казалась мне разумной мерой предосторожности. — Не может быть! Нет-нет-нет!

— Я все еще не могу переварить, что ты занималась с ним, а мы и не знали, — проговорила Ава, упираясь локтями в колени. На ее лице застыло ошеломленное выражение лица. — Все эти недели ты вела двойную жизнь.

— Я хотела вам сказать, — искренне призналась я, прижимая к груди подушку Джози. — Честно. Но ему было неловко, он просил сохранить в тайне...

— Да кого волнует эта учеба! — воскликнула Рэйчел, на эмоциях хлопнув Аву по руке. — Мэйси, ты осуществила мою мечту. И, чтобы ты знала, если бы у тебя сейчас не было разбито сердце, я бы на тебя обиделась.

— Разбито сердце? Ничего у меня не разбито.

Ава приподняла бровь, каким-то образом умудрившись сочетать нежность с высокомерным выражением лица.

— Разбито.

— Сто процентов, — подтвердила Рэйчел. — У тебя даже мешки под глазами появились. Печальные такие.

Я потрогала пальцами нижние веки, пытаясь понять, правда ли они так опухли. И выложила им все. Как Джейд застала нас с Коннором, как разнесла в клочья. Рассказала про ее угрозу втоптать честь и достоинство Коннора в грязь.

— В школе никто ничего не говорил? Видео или еще что не выкладывали?

— Нет, нигде ничего не видела, — ответила Ава. — И в «Сплетни» ничего не присылали. Все думают, что Коннор и Джейд все еще вместе.

Моя догадка подтвердилась. Джейд ничего не выложила. Ни гадостей, ни унижений, ничего. Никто не знает, что случилось.

— Думаешь, она воспользуется этим для шантажа? — Рэйчел нахмурилась. — Не то, чтобы это прям катастрофа, но мне не хотелось бы, чтобы вас с Коннором начали поливать грязью. Глупо, что она пытается помешать вашей любви.

— Могу что-нибудь в «Сплетни» выложить, — Ава уже потянулась к телефону. — Рассказать всем, что ее отношения — фальшивка.

— Коннор тоже пострадает, — возразила я. А этого мне совсем не хотелось. Я сильнее сжала подушку. — Думаю, пока просто подождем и посмотрим.

Девочки замолчали, перебирая в уме другие варианты. Их было не так много. У Джейд в рукаве был припрятан не один козырь.

— Поверить не могу, что ты поцеловала Коннора Брэя, — снова заговорила Рэйчел, возвращаясь к той же теме. — Мы, конечно, на него злы, но ты обязана рассказать — он хорошо целуется?

— Кого ты поцеловала?

Мы все трое разом обернулись к двери. На пороге стояла та, кого я ожидала увидеть меньше всего.

— Джози?

Я сначала даже не поверила своим глазам. Сестра стояла в дверях и выглядела совсем иначе, чем в нашу последнюю встречу. Она отрезала половину длины волос. Темно-каштановые пряди теперь доходили только до ключиц. На веках были ярко-синие тени, которые напрочь не сочетались с зеленым свитером и клетчатыми штанами. Это была Джози — ходячий модный кошмар. Хотя бы спортивная сумка через плечо была нейтрального черного цвета.

— Ты что здесь делаешь? — спросила я, совершенно ошарашенная ее появлением. — Я не знала, что ты приезжаешь.

— Я приехала на осенний бал, и да, мы не сказали, чтобы сделать сюрприз, но это неважно, — она тараторила без остановки, а потом махнула рукой, отметая тему. — Кого, Рэйчел сказала, ты поцеловала?

Ава вскочила, потянув за собой Рэйчел.

— Мне... Нужно столько уроков сделать...

— Сегодня пятница, — перебила Джози, без труда раскусив ложь.

— Никогда не рано начать, — подхватила Рэйчел, хватая Аву за руку и бросая на меня полный ужаса взгляд. — Увидимся вечером?

Я уже хотела спросить, что будет вечером, но вспомнила про матч, хоумкаминг. Я не представляла, как туда пойду, но и подвести их сейчас, отказав, не могла.

— Я напишу.

Признаться, когда за ними закрылась дверь, оставив меня один на один с сестрой, которая выглядела как дикий зверь, готовый к прыжку, под кожу закралась легкая обида.

— Ты поцеловала Коннора Брэя? — потребовала ответа Джози, бросая сумку на свою кровать рядом со мной. — Когда?

Увиливать от правды смысла не было. Все равно узнает.

— Вчера вечером.

Джози подтолкнула меня и села рядом, скрестив ноги. Если бы не ее старое стеганое одеяло вместо обычного покрывала, все было бы совсем как в старые времена.

— Разве я не говорила тебе держаться от него подальше?

Пришлось рассказать все с самого начала. Как Коннор попросил меня заниматься с ним математикой, как я сначала отказалась, но он все же уговорил — с помощью небольшой уловки и маленькой лжи учительнице. Про его любовные советы и про Алекса я тоже рассказала. Слова полились рекой, и я уже не могла остановиться. Я думала, Джози меня перебьет, ведь та Джози, которую я знала, терпеть не могла слушать, не вставляя комментариев через слово. Но она просто сидела не шелохнувшись и затаив дыхание. Глаза ее были огромные, губы приоткрыты, и с каждой секундой на лице появлялось все больше... тревоги?

— Ты его поцеловала, — повторила она, моргая, — и он ответил?

— Д-да, кажется, — я вспомнила, как он прижал меня к машине, как переплел наши пальцы. — Да, ответил.

— То есть ты ему нравишься?

Я прикусила губу.

— Наверное.

Джози забарабанила тонкими пальцами по подбородку. Судя по бегающему взгляду, мысли в ее голове неслись с бешеной скоростью, ни на чем не задерживаясь дольше секунды.

— И что ты собираешься делать?

— Это ничего не меняет. Они с Джейд будут продолжать этот фарс, чтобы победить и стать королем и королевой.

Моей сестре такой ответ не понравился, она поморщилась.

— Мэйси.

— Ты сама говорила не лезть в эти разборки. Вот я и не лезу.

— За некоторые вещи стоит бороться, знаешь ли.

Я не могла продолжать этот разговор. Не сейчас, когда все так свежо. Вместо этого я прищурилась, глядя на нее:

— А вот ты мне задолжала объяснение.

— О чем?

— Что пропала, — я протянула руку и ущипнула ее за костлявое колено. — Как будто забыла о моем существовании, как только уехала в колледж.

Джози со вздохом откинулась на кровать, подмяв подушку под голову.

— Колледж, Мэйси. Это оказалось сложнее, чем я думала. Глупо звучит, да? Но... хочешь секрет?

Я легла рядом, прижавшись плечом к ее плечу.

— Конечно.

— Я боялась, что сделала неправильный выбор.

Вместо того, чтобы в изумлении уставиться на нее от шока, я просто сжала ее ладонь.

— Думала, это будет потрясающе, заниматься только искусством. Но я никогда раньше не заставляла себя быть творческой ради оценок, понимаешь? Так что это оказалось... тяжело.

— То есть ты не брала трубку, потому что у тебя был экзистенциальный кризис?

Джози фыркнула, громко, как поросенок. Этот звук я не слышала уже несколько месяцев. Я рассмеялась, и внутри разлилось тепло.

— Еще не говорила маме с папой, но я отказалась от одного предмета. Компьютерная анимация. Если подумать, для меня это было чересчур. Консультант посоветовал ее, чтобы было легче втянуться. Так что скоро у меня появится больше свободного времени, буду звонить.

Я не смогла сдержать улыбку, пусть и грустную. Конечно, жаль, что ей пришлось бросить предмет, но эгоистичная часть меня ликовала.

— Мне тебя не хватает. Не хватает того, что можно поговорить с тобой, когда не спится.

— А давай так, — Джози повернулась на бок, упираясь локтем в одеяло. Она прищурила веки, накрашенные синими тенями. — Когда не будешь спать, пиши мне. Я обещаю не выключать звук. А ты, в свою очередь, обещаешь отвечать на мои утренние сообщения. Договорились?

— Договорились, — я уткнулась носом в ее плечо, вдыхая аромат ее клубничных духов. — А ты можешь объяснить мне психологию искусства?

— Ты про искусствоведение? — она попыталась повернуть голову, чтобы посмотреть на меня, но я только теснее прижалась.

— Пожалуйста. Я хочу послушать.

Мне было не так важно, что именно она расскажет. Про психологию искусства, искусствоведение или что-то еще. Главное — слышать ее голос. Немного хрипловатый, низкий, он всегда действовал на меня успокаивающе, в какой бы ситуации я ни находилась. Слишком давно мы не были вот так вдвоем, и я хотела впитать каждую минуту. Даже если речь пойдет об искусстве. Даже если я ничего не пойму. Мне это было необходимо.