В пятницу вечером Ава взяла меня под руку, а Рэйчел прокладывала нам дорогу сквозь толпу, бесцеремонно расталкивая людей локтями. Ей вслед летели недовольные взгляды, но она шла вперед с гордо поднятой головой.

— Я так рада, что ты пришла, — сказала Ава, обняв меня. — Даже не представляешь, как давно я мечтала увидеть тебя на игре.

— Что-то мне подсказывает, что как раз представляю, — ответила я, вспомнив бесчисленные приглашения и все те годы, когда я находила любую причину для отказа. Но от ее счастливого голоса я почувствовала, как по мне разлилось чувство вины. — Прости, что не приходила раньше. Я не знала, что для тебя это так важно.

— Зато ты здесь сейчас, — она одарила меня такой заразительной улыбкой, что ее хватило бы, чтобы затмить солнце. — Надеюсь, мы найдем хорошие места.

Игра еще не началась, и трибуны не ломились от зрителей, но, когда мы добрались до студенческого сектора, свободных мест почти не осталось. Кое-кто уже развернул плакаты и держал их на коленях в ожидании выхода футболистов.

— О, смотри, — шепнула мне Ава, указав куда-то. — Родители Коннора.

Было удивительно, как быстро я нашла их взглядом. Сначала я заметила Джой в ярко-синей футболке с блестящими золотыми цифрами двадцать два. Рядом сидела женщина с темной стрижкой-пикси, тоже вся в атрибутике Брентвудских «Рыжых рысей». На ней был просторный свитшот, скрывавший ее худощавую фигуру. По другую сторону от нее сидел отец Коннора. Он тоже поддерживал школьный дух, надев кепку, и, повернувшись, оживленно беседовал с парой мужчин позади.

Все они сияли, излучая ту самую беззаботную радость, с которой обычно родители приходили поддержать детей. Со стороны никто бы и не догадался, какая буря бушевала под этим спокойным фасадом. Вот откуда Коннор унаследовал свое умение носить маску. Сохранять видимость благополучия.

— Можно мы тут сядем? — спросила Рэйчел у блондинки в первом ряду, которая выглядела здесь такой же чуждой, как и я.

Вместо сине-золотых цветов Брентвуда на ней были бордовые брюки и черная косуха на два размера больше. Светлые волосы заметно отросли, показывая темно-каштановые корни, но смотрелось это даже мило.

— Только если мы будем болтать, — ответила та, подняв бровь, и я заметила, как поблескивал пирсинг у нее в носу. — Сидеть одной просто кошмар. Казалось бы, первый ряд, все должны драться за места, а на меня смотрят, как на прокаженную.

— Первый ряд того стоит, — весело встряла Ава, втискивая нас в ряд. — А заводить новых друзей мы всегда рады.

Я устроилась на холодной металлической скамье и укуталась в куртку. Вечер выдался холодным, чувствовалось приближение осени. Ава одолжила мне свою синюю толстовку с молнией и надписью «Брентвуд», и хоть я и избежала ужаса в виде отпечатка лапы рыси на лице, Ава настояла и подрисовала мне на щеках блестки специальным маркером. Не сомневаюсь, что я их уже размазала.

И не заставляйте меня говорить про этот венок из косы на голове. Он был заплетен так туго, что я чувствовала, как у меня сдвинулась линия волос.

— Ты учишься в Брентвуде? — перегнувшись через Аву, спросила Рэйчел.

Девушка кивнула.

— Я — Лейси, — она первой протянула руку мне, так как я сидела рядом. Ее ногти были покрыты черным лаком. — Выпускной класс. Ты — Мэйси, да?

Я удивленно моргнула.

— Э-э, да. А ты откуда знаешь?

— Мой кузен на днях тебя показал. «Та, кто вероятнее всего выйдет замуж за учебник по математике», так?

Пока я соображала, стоило ли обижаться, она ткнула большим пальцем в себя.

— А я «Та, у кого вероятнее всего никогда не будет парня».

Ава рядом со мной ахнула.

— Правда? Так это ты?

— Ага, — Лейси пожала плечами. Ее это, похоже, ни капли не задевало. — По крайней мере, я не «Та, что скорее всего останется в одиночестве». Вот это уже приговор. А у меня так, ерунда.

— Погоди, значит, ты «Та, у кого вероятнее всего никогда не будет парня», — повторила Рэйчел. Ее сведенные темные брови выражали недоумение. — Выходит, ты — та самая Лейси, девушка Лэндона?

— Девушка Лэндона, — уголок ее губ, подкрашенных алой помадой, дрогнул в легкой улыбке. — Я еще ни для кого не была «девушкой». Стремно, что мне нравится, как это звучит?

— А он очень милый? — вклинилась Ава, перегибаясь через меня. В ней проснулся азарт ищейки, чутьем улавливающей запах грядущей сенсации. — Я с ним на днях говорила, показался милашкой. Может, немного застенчивым, но милым.

— Если узнать поближе, в нем определенно есть что-то от золотистого ретривера, — Лейси убрала прядь волос за ухо и пожала плечами. — Мы с ним полные противоположности. Но, кажется, так даже интереснее.

У меня было ощущение, будто я следила за теннисным матчем, только мячом были их реплики. Воздух вокруг стал ощутимо холоднее, чем когда мы только сели.

— Что же, я за тебя рада, — нарочито бодро сказала я, потерев ладонями свои колени. — Рада, что ты уделала этот дурацкий список, найдя парня.

— Мы все тут только за любовь! — подхватила Рэйчел, показывая Лейси одобрительный жест большим пальцем.

На трибуны хлынула новая волна зрителей, кто-то окликнул Рэйчел, и она выпала из разговора. Взгляд Авы уже был прикован к телефону, большие пальцы быстро бегали по экрану.

Студенческий сектор в одно мгновение заполнился до отказа, и почти в тот же миг футболисты вышли на поле для разминки. Ава была права, что притащила нас сюда пораньше. Каждый пятый студент размахивал самодельным плакатом в поддержку того или иного игрока. Но, бегло окинув взглядом толпу, я поняла, что всеобщим фаворитом был Коннор Брэй. У кого-то даже был плакат с его напечатанной фотографией.

И тут до меня дошло, что я здесь — белая ворона.

На мне была такая же сине-золотая форма, как у всех, но пока толпа ревела и размахивала плакатами, я лишь сильнее съеживалась, пытаясь слиться со скамьей. Но затеряться было невозможно.

Впрочем, не все было так плохо. Лейси тоже не скандировала кричалки, вместо этого она прикрыла уши ладонями.

— Тут всегда так громко?

— Понятия не имею! — крикнула я ей в ответ, но мои слова потонули в общем гуле.

Несколько игроков расселись на газоне, растягиваясь, почти как в тот день, когда я пришла на поле поговорить с Коннором. Другие перебрасывались мячом. Третьи уже толпились у боковой линии, беседуя с тренером.

Против воли мой взгляд скользнул по игрокам выискивая знакомый номер.

— Что ты ему сказал? — спросила я тогда у Коннора в подсобке. — Двадцать два?

Мой номер в футбольной команде.

Я вглядывалась, но так и не смогла его найти.

На газон перед трибунами вприпрыжку выбежали чирлидеры, ослепляя помпонами. И на мгновение, всего на долю секунды, я представила себе другую жизнь. Ту, в которой Мэйси Мэтьюс нескромно сидела в студенческом секторе, заставляя себя болеть за команду вместе с другими фанатами. Жизнь, в которой Мэйси Мэтьюс не получила отказ, пытаясь попасть в команду чирлидерш.

Как бы я смотрелась среди них? Чувствовала бы себя уверенно в этой короткой юбке и обтягивающем топике? Нравились бы мне эти кричалки и песни? Была бы я базой или флаером в их номерах?

Джейд я нашла без труда. В отличие от остальной команды в синих топиках, на Мэдисон и Джейд были золотые. Вероятно, это означало, что они капитаны. Но Джейд стояла не с командой, готовящейся к выступлению, а у кулера с водой для игроков, обняв Коннора за шею.

— О! Пора делать фото! — Ава мгновенно достала телефон и навела камеру на парочку, приблизив изображение по максимуму. — Что же, Рэйчел, с тебя пять баксов. Похоже, они уже замяли ту историю с подсобкой.

Я сжала пальцы, наблюдая за ними. Коннор и Джейд находились слишком далеко, чтобы можно было прочитать по губам, но мне очень хотелось знать, о чем они говорили. Они помирились? Судя по тому, что я видела, несомненно.

Мы возобновили занятие вскоре после того откровенного разговора, но странное ощущение не уходило. Даже кропотливая работа над бумажными розами не помогала. Едва Коннор закрыл учебник по алгебре, я сказала, что сама дойду до машины. Мне нужно было разобраться в мыслях. Признание Коннора выбило меня из колеи, приоткрыв завесу над его истинным «я», скрытым под привычной маской, которую он надевал для всех.

А теперь у меня снова оказались его спортивные штаны.

Джейд потянула Коннора за наплечники и демонстративно поцеловала на глазах у всех. Ава запечатлела этот кадр в высоком разрешении. Что же, похоже, помирились.

Я отвела взгляд, пытаясь игнорировать неприятный комок внутри.

— Как поживает наша прекрасная студенческая секция? — крикнула Мэдисон толпе, и трибуны ответили оглушительным ревом. Ее алые губы были растянуты в идеальной отрепетированной улыбке, а на щеках, прямо как у Авы с Рэйчел, красовались отпечатки лап. — Встаем! Давайте покажем нашим Рысям, за кого мы болеем!

Толпу будто ударило током, все вокруг захлопали, заряженные единым порывом. Меня же эта энергия обошла стороной. Пусть я когда-то и пыталась попасть в чирлидеры, но теперь меня передергивало от одной мысли о том, что я могла бы сейчас трясти помпонами.

Когда «Рыжие рыси» заняли одну половину поля, а команда противника, «Вороны» из Хейвена, другую, один игрок в сине-золотой футболке бросился мне в глаза. Блестящие цифры сразу привлекли внимание. Он стоял спиной к трибунам, и сзади отлично читался номер двадцать два.

Отсюда я наконец поняла, о чем все говорили. Футбольные штаны сидели на нем что надо. После этих мыслей мне захотелось себя пнуть за то, что я вообще это заметила.

С началом игры моя тревога поутихла, уступив место азарту наблюдения. И пусть зрелище не было таким захватывающим, как его описывали, было интересно следить, как игроки пытались атаковать обладателя мяча. Даже не понимая половины правил — зачем судья показывал желтый флажок или что означало «первый даун» — я признала, что игра не так уж скучна, как думала.

Но была одна вещь, по-настоящему бесившая меня: кричалки.

— Давайте, все вместе, болеем, болеем! — выкрикивали чирлидерши хором, размахивая в такт помпонами. Голос Мэдисон в этой кричалке был громче всех, а мерцающие голубые тени на ее глазах ярко вспыхивали при каждом взмахе ресниц. Ее волосы были заплетены в такой же венок, как у меня, но на этом поле она была в своей стихии, вытанцовывая сложный номер без единой ошибки. — Брентвуд, вперед, Брентвуд, вперед!

Кричалка повторилась, и на этот раз к ней подключился весь студенческий сектор. Я не кричала вместе со всеми, но, к собственному удивлению, обнаружила, что хлопала в такт.

За несколько секунд до перерыва Ава подняла телефон, повернула его горизонтально и сфотографировала все поле.

— Мы сегодня точно победим. Буду писать сейчас черновик поста для блога. «Рыси одерживают крупную победу».

— Они ведут всего на шесть очков, — сказала я ей, щурясь на табло. Я не была уверена, как именно работала система очков в футболе, но знала, что отставание можно нагнать в два счета. — Думаешь, они выиграют?

— Мы еще не проигрывали в этом сезоне, — сказала Лейси с другой стороны от меня. — Лэндон говорил, что по-настоящему с нами могут посоперничать только Джефферсон на играх в хоумкаминге.

— Ух, — скривилась Рэйчел при одном упоминании соперников. — Пусть не беспокоится. Мы их в порошок сотрем.

— С поля долой, — подхватила Ава, ее пальцы порхали над экраном. — Мэйси, футбол — это еще куда ни шло, но пропустить бал — это уже против правил. Тебя отчислят, если не придешь.

Я не удержалась и фыркнула.

— Это что, угроза?

Мои слова вызвали сдержанный смешок у Лейси, сидевшей по другую сторону, но она тут же прикрылась стаканчиком слаша (прим. перев.: слаш — это напиток, который представляет собой смесь жидкости и мелкой крошки льда).

— А теперь встречайте марширующий оркестр старшей школы Брентвуда! — прогремел из динамиков голос диктора, за которым последовал почти такой же громкий рев аплодисментов.

Реакция на оркестр была уже не столь восторженной, как на футболистов. Большинство зрителей к тому времени уже ринулось к ларькам с едой, чтобы успеть запастись попкорном и хот-догами до конца перерыва.

Выступление началось с оглушительного удара тарелок. Оркестр вышел на поле в унисон с чирлидерами, которые лихо делали «колеса» между шеренгами музыкантов.

Алекса я заметила сразу же. Даже среди сверкающих мундиров с аксельбантами его туба выделялась, словно неоновая вывеска. Кто-то, возможно, счел бы это нелепым, но это было в стиле Алекса.

Исполненная ими песня, хоть и звучала слегка неуверенно, явно являлась гимном «Рыжих рысей», и все вокруг подхватили ритм, захлопав в ладоши.

Я позволила себе раствориться в этом моменте, сидя на этой холодной скамье. Две подруги по бокам, Алекс на поле, музыка в ушах. Обычно в такой вечер я бы коротала время в комнате за учебниками. Такой образ жизни был мне по душе — будем честны, я та еще домоседка — но нельзя отрицать, что мне понравилась эта заразительная атмосфера всеобщего счастья. Кричалки, музыка, игра — во всем этом была своя, особая энергия. Почти как при изучении нового раздела математики.

Разумеется, я ни за что не призналась бы в этом вслух.

Когда футболисты вернулись после перерыва, некоторые сразу выбежали на поле, а другие задержались и стояли ближе к трибунам. Коннор был из тех, кто задержался. Он держал свой шлем в руках, а его темные волосы казались влажными под светом прожекторов. Он стоял на газоне в пяти метрах от нас.

К нему подбежал мальчуган с ящиком бутылок с водой и протянул одну бутылку. Сделав глоток, Коннор в благодарность протянул мальчишке кулак, и тот отбил его. Эта милая сцена длилась всего пару секунд, но вызвала у меня улыбку. Коннор скользнул взглядом по чирлидерам, потом чуть медленнее по трибунам. И вдруг его взгляд достиг первого ряда и уперся прямо в меня.

Уголки его губ дрогнули в легкой улыбке, отдаленно напоминавшей его обычную снисходительную усмешку, но... не совсем. В ней было больше теплой иронии. Коннор игриво приподнял брови, а на лице застыло выражение, словно он хотел сказать: «Ну и ну, смотрите, кто здесь».

— Ты справишься, родной! — крикнула ему Джейд, и несколько чирлидерш тут же встряхнули помпонами.

Это полностью разорвало возникшую между нами связь. Не удостоив меня больше и взглядом, Коннор надел шлем и повернулся к полю.

Игра возобновилась, чирлидеры с новыми силами принялись заводить толпу, и после недолгой внутренней борьбы я к последней четверти уже подпевала кричалкам. Тихо, вполголоса, но этот факт оставался фактом. Возможно, завтра потребуется экзорцист, но сейчас мне это нравилось.

Завтра я буду качать головой, вспоминая, как легко сломалась, но в тот момент я не могла не улыбнуться своему поражению. Уже второй день подряд жизнь преподносила мне приятный сюрприз. Я не знала, с чего вдруг мое отношение ко всему, что связано с футболом в Брентвуде, стало меняться, но не могла сказать, что эти перемены меня сколько-нибудь огорчали.

Как это ни странно, я была рада, что пришла.