Я устроилась на пассажирском сиденье рядом с Коннором, откинулась на спинку и, положив рюкзак на колени, и принялась теребить ремешок, наматывая его на пальцы. Воздух в машине был пропитан теплым знакомым сандаловым запахом геля для душа. Это помогало расслабиться.

— Что, кишащий микробами чулан не годится для второго занятия?

— Пожалуй, это была не самая блестящая моя идея, — поморщился Коннор, выдавливая слова. — А, черт, так и быть. Это была худшая идея в моей жизни.

— Ты там все выяснил с Джейд?

Спросив это, я тут же почувствовала, что переступила какую-то невидимую грань. Но мы же говорили о моих отношениях с Алексом? Или спросить о Джейд — это уже слишком?

Он тяжело вздохнул.

— Лучше не спрашивай.

В его тоне не было резкости, но все стало предельно ясно. Эта тема была закрыта на замок. Еще и обнесена колючей проволокой. Я взглянула в окно, узнав один из жилых районов Брентвуда.

— Куда мы вообще едем?

— Ко мне домой.

— Прости, куда? — мой голос прозвучал выше и резче, чем я ожидала. — Это... Разве не странно?

— Странно будет только в том случае, если ты сама сделаешь что-то странное.

Меня бесило, как легко он ко всему относился. Для него все было просто, без излишних сложностей, не дай Бог копнуть глубже. А вот для меня поехать к нему домой — это ну... странно. Не так странно, как учить математику в кладовке для парочек, конечно, но все равно неловко. Слишком лично, как будто мы не просто репетитор и ученик.

Дома, мимо которых мы проезжали, были в основном небольшими, со всяким хламом во дворе, с неухоженными газонами и разбитыми машинами, припаркованными на подъездных дорожках.

— Ты же не здесь живешь.

— Разве?

— Ты живешь на Бликер-авеню.

Коннор искоса взглянул на меня.

— Знаешь, когда назвал тебя сталкером, я шутил.

Единственной причиной, по которой я знала, где он жил, была одна поездка с мамой, когда мы подвозили Джози к нему на вечеринку. Да и его двухэтажный современный особняк было не так-то просто забыть. Здание из белого сайдинга и камня было отделано потрясающими колоннами.

Но чем дальше мы ехали, тем меньше вокруг было хоть что-то хоть на толику похожего.

Коннор свернул.

— Вообще-то мы едем к моей бабушке.

— К твоей... бабушке? — это было даже еще нелепее, чем поехать к нему домой. — Ты что, серьезно везешь меня знакомить с бабушкой?

— Нет, я везу тебя в дом моей бабушки, чтобы ты помогла мне с математикой. Засчитаем это в копилку наших лже-дружеских секретов, — добавил он с серьезным видом, глядя на дорогу. Его ореховые глаза были прикованы к дороге, а пальцы стучали по рулю. — Я серьезно, ладно? Если это просочится в «Сплетни»... Этого просто не должно случиться, ясно?

Я уже собралась спросить, чем это жилье могло заслужить публикации, но, зная Аву, она бы выложила что угодно ради просмотров.

— Да, конечно, а то до этого я же всем рассказывала про наши уроки.

— Сарказм засчитан, — он снова взглянул на меня, и его взгляд смягчился. — И то, что ты ничего не выболтала, я тоже знаю. Но вот это вообще мега важно, договорились?

Вскоре Коннор свернул на короткую подъездную дорожку и остановился перед поцарапанными воротами гаража. Гараж примыкал к дому, почти такому же, как мой, только чуть меньше.

Я уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но он уже выскочил из машины, подошел к задней двери и, наклонившись, достал свой рюкзак.

— Все нормально, — твердила я себе, глядя на дом. Меня пробивала тревога. — Странно будет только в том случае, если ты сама сделаешь что-то странное. С бабушками ты всегда находишь общий язык. Ты справишься.

И все же здесь было по-домашнему уютно. Именно так и должен был выглядеть дом маленькой старушки. С которой мне сейчас предстояло встретиться. Боже.

Я попыталась аккуратно закрыть за собой дверь, но вместо щелчка она с лязгом отскочила обратно.

— Ручку нужно немного провернуть, чтобы защелкнулось, — пояснил Коннор. — С замком тут не все в порядке.

Парадная дверь вела прямо в гостиную. Воздух был густым и сладким, пропитанным теплым ароматом корицы, идеальным для осени. В комнате стояли два дивана, абсолютно не сочетавшихся друг с другом, с подушками, которые не подходили ни к одному из них, слишком уж новые, слишком современные для этого пространства. Кофейный столик — старинный, со стеклянной столешницей, — был завален журналами и потрепанными книжками в мягких обложках.

— Здесь так уютно, — сказала я, оглядываясь и замечая на стене семейный портрет. Больше всего Коннор походил на мать, но глаза были у него отцовские. — А наша гостиная похожа на картинную галерею.

Бездушную.

— Коннор? — из глубины дома донесся низкий хриплый голос, за которым последовал лязг, похожий на звон посуды. — Это ты?

— Да, это я, — крикнул он в ответ и снова повернулся ко мне.

Коннор засунул руки в карманы и впервые за все наше знакомство выглядел нервным. Даже больше — ему было некомфортно. Будто на этот раз под микроскопом оказался он, а не я.

— Снимай обувь и бери с собой. Если не против, позанимаемся на заднем дворе.

Я послушно сняла сандалии, и пальцы ног утонули в мягком сером ковре. Когда я выпрямилась, в арочном проеме на другом конце гостиной появилась высокая женщина. На голове была повязана розовая бандана с узором пейсли, из-под которой выбивалась прядь седых волос. На женщине красовался ярко-голубой кухонный фартук, а на ногах — зеленые спортивные штаны. Этот модный микс заставил меня улыбнуться.

— О. Не знала, что ты привел подругу.

— Это Мэйси, бабушка, — сказал Коннор, правильно произнеся мое имя. С тех пор, как я ему его продиктовала, он ни разу не ошибся. — Она помогает мне с математикой перед пересдачей.

— Приятно познакомиться, — сказала я, слегка неловко кивнув. Отлично, Мэйси, просто великолепно.

— Репетитор? — переспросила бабушка Коннора, прищурившись. — Слава Богу. Это и правда нам нужно. Спасибо, что помогаешь ему, Мэйси. Можешь звать меня Джой, дорогая. А по тебе сразу видно, что ты разбираешься в математике.

Коннор тут же вставил:

— Бабуля...

— Спасибо, — ответила я, поправив очки костяшкой пальца.

Джой предложила приготовить нам освежающие напитки, но Коннор отказал, покачав головой. Он сослался на то, что мы ненадолго, а если захотим пить, то сами возьмем. Попрощавшись, Коннор повел меня через дом к задней двери и придержал ее, пропуская меня вперед.

Для городского дома двор был огромным, почти в два раза больше нашего. Он был огорожен сетчатым забором, кое-где помятым, но прочным.

— Сядем тут, — сказал Коннор, указывая на белый деревянный стол для пикника, стоявший под деревом. — Уж получше подсобки, да?

— И куда менее скандально, — парировала я, глядя на него. В этот момент, когда солнце играло в его каштановых волосах, меня вдруг поразило, насколько непривычно видеть на его лице искреннюю улыбку. — Итак, у нас осталась всего неделя, но мы почти прошли все главы. Думаю, успеем закончить достаточно рано, чтобы ты мог пройти пробный тест.

— Я вчера немного запутался, — признался Коннор, отводя взгляд и доставая листок. — Записал все, как мы и договорились, но не смог разобраться с логарифмическими функциями.

Он передал мне листок с домашним заданием, я пробежала по нему взглядом. Ошибка была незначительной.

— Ты просто применил теорему не в том месте, — объяснила я и начала распутывать клубок его заблуждений.

Даже простым языком логарифмические функции объяснить не так уж легко, и Коннор несколько раз указывал пальцем в учебник, прося уточнений. Но наш урок, к моему облегчению, складывался на удивление гладко.

— Можем взять перерыв? — примерно через полчаса спросил Коннор, потирая пальцами веки. — Мой мозг вот-вот взорвется.

Я прикрыла учебник ладонью.

— Конечно.

Коннор водил пальцем по деревянному столу, обдирая краску.

— Как часто вы с парнем ходите на свидания?

Вопрос застал меня врасплох.

— Что?

— В прошлом году мы с Джейд устраивали свидания дважды в неделю. По понедельникам и субботам, плюс игры по пятницам. А вы с Алексом?

— Мы видимся несколько раз в неделю, — в моем голосе прозвучала легкая обида. — Иногда делаем уроки вместе или просто сидим у него дома. Но последнее время реже, потому что я постоянно с тобой занимаюсь.

Коннор склонил голову набок.

— Но как часто вы именно ходите куда-то?

Свидания, где мы с Алексом куда-то именно ходили, были редкостью, особенно наедине. Раз в неделю был боулинг с Рэйчел и Авой, но вечер только для нас двоих? Большая редкость. И я так не хотела признаваться в этом Коннору, особенно после его хвастовства о бурной личной жизни.

— Не у всех есть бесконечные деньги на свидания, — сказала я, скрестив руки на груди. Это была явная защитная поза, но я ничего не могла с собой поделать.

Он медленно кивнул, благоразумно отступив.

— Я видел, как Мэдисон сегодня затащила тебя в туалет. Полагаю, это связано с фотографией, которую вчера выложили в «Сплетнях»?

Теперь была моя очередь уставиться в стол, избегая зрительного контакта.

— С чего ты взял?

— Ее лицо, может, и было размыто, но я узнал крыльцо. Еще с того дня, как подвозил тебя.

Конечно, он заметил. Коннор оказался куда более наблюдательным, чем я была готова признать.

— Признаю, не ожидал от тебя такой... жестокости.

— Жестокости? — вырвалось у меня, и я от изумления разинула рот. Я было подумала, что он шутит, но Коннор просто смотрел на меня не моргая. — Это не было жестокостью!

— Разве?

— Н-нет! И вообще, это ты виноват, что я ее вообще опубликовала!

Коннор ткнул пальцем в свою грудь.

— Я виноват?

— Кто-то прислал Аве сообщение, что ты был в подсобке с кем-то. Она собиралась выложить в «Сплетни» эту дурацкую историю, уже подготовила целую статью о том, как ты изменяешь. А раз я не могла сказать правду, мне пришлось что-то придумать, — моя тирада прервалась, я перевела дух, не осознавая, что говорила так быстро. — Так что нет, это не жестокость. А необходимость.

Пока я говорила, губы Коннора медленно растягивались в улыбке, и к концу моего монолога он уже широко ухмылялся. От этого у него лучиками собрались морщинки вокруг глаз.

— Так ты это сделала ради меня?

Ради него?..

— Я сделала это ради себя, — поспешно запротестовала я. — Если бы твоя девушка узнала, что это была я в подсобке, она бы...

— Значит, мы становимся больше друзьями, чем врагами? — Коннор откинулся на скамью, позволив прядям волос упасть на глаза. — Я нравлюсь тебе все больше, Мэйси?

— Мое раздражение все больше. Перерыв уже закончился?

Он с хохотом покачал головой.

— Еще пять минут.

Коннор запрокинул голову к солнцу, подставив лицо лучам. Его шея вытянулась, и я заметила слабые линии. Несомненно, старые шрамы от спорта. Я перевела взгляд на другие детали. Например, на веснушку под челюстью и на легкую щетину, проступающую вдоль скул. Я невольно вспомнила Алекса с его вечными порезами от бритья, когда он сбривал несуществующую щетину. А Коннор, должно быть, брился по-настоящему.

Я отбросила это сравнение и беспокойно поерзала.

Я уставилась на домашнее задание, написанное размашистым почерком Коннора. На меня смотрели знакомые уравнения, но уже под наклоном написанные рукой. Я провела большим пальцем по строчкам, слегка смазав буквы.

— А чем ты занимаешься в свободное время?

Мой взгляд скользнул по разбросанным школьным принадлежностям, задержавшись на калькуляторе у его локтя.

— Иногда решаю сложные задачки по математике. Миссис Диего находит для меня в интернете хитрые уравнения. И смотрю телевизор еще.

Последнее я добавила исключительно для того, чтобы он не стал смеяться, но от собственной откровенности все равно покраснела. Будто мне следовало сказать, что я обожала живопись, как мама с Джози, или мастерить что-то, как папа. Что-то... покруче, чем мое увлечение.

— А ты? Какое у тебя хобби?

— В последнее время у меня нет времени на развлечения. Школа, футбол, занятия с тобой, домашние задания и спать, — он чуть прикрыл глаза. — И так по кругу.

— Мне сыграть тебе траурный марш?

Искра торжества вспыхнула во мне, когда Коннор усмехнулся.

— Беспощадная. Даже не попыталась сделать вид, что тебе меня жалко.

И он прав, это не было жалостью. Мне не хотелось его утешать, не было этого чувства внутри. Скорее уж, хотелось помочь чем-то, чтобы снять с него часть нагрузки. Если он не сумеет со всем справиться, то снова завалит экзамен.

Тут я наконец вспомнила, что если он провалится, то о звании лучшего ученика можно забыть. Я не могла этого допустить. Это и было единственной причиной моего согласия. Единственной.

— Что же, тогда давай займемся чем-то веселым, — я захлопнула учебник и высвободила ноги из-под стола. — Пятиминутная игра.

Коннор с любопытством склонил голову.

— Какая игра?

— Выбери ты. У твоей бабушки есть карты или что-нибудь такое?

В его глазах внезапно вспыхнул озорной огонек. Он поднялся, обогнул стол и направился к небольшому сарайчику рядом с домом. Вернувшись, Коннор сиял ухмылкой и сжимал в руке футбольный мяч. Он был выцветшим от солнца и потрескавшимся от времени. До меня наконец дошло, что он имел в виду, и я тут же замотала головой.

— Это не игра. Это спорт.

— А в чем разница?

— Спорт требует физической активности. И усилий. А на мне сандалии, — я скептически оглядела двор, все еще сырой от вчерашнего ливня.

Коннор приподнял бровь, подбросил мяч и с легкостью поймал его.

— Какая разница, во что ты обута, если мы будем просто ловить его?

Прекрасно. Просто ловить. Воспоминания с уроков физкультуры еще были живы в моей памяти. Все эти баскетбольные и волейбольные мячи, прилетающие мне в лицо. Как минимум два раза разбитые очки. Почему бы не пополнить эту коллекцию еще и футбольным мячом?

Коннор отошел от меня на несколько метров и снова подбросил мяч.

— Пять минут, как ты и сказала. Я уж и не помню, когда в последний раз вот так просто играл с мячом.

— Но у тебя же каждый день футбольная тренировка! И потом, разве просто ловить мяч — это вообще игра? Для детского сада, может быть, но не для меня.

На этот раз Коннор не стал ничего отвечать и ждать дальнейших возражений. Без лишних слов он занес руку и кинул мяч в мою сторону.

Я инстинктивно прикрыла лицо руками, защищая очки, и вжала голову в плечи. Мяч пролетел мимо и с глухим стуком упал в траву в паре шагов позади.

— Понимаю, концепция странная, — прокричал Коннор, и в его голосе явно слышался смех, — но в этой игре обычно предполагается, что ты ловишь мяч.

Я с трудом подавила желание показать ему средний палец.

— Я никогда в жизни не бросала мяч, — скривившись, сказала я, поднимая его и взвешивая в руках. На ощупь мяч оказался более гладким, чем я думала, пальцы едва могли за него зацепиться. — Я наверняка выбью окно твоей бабушке.

— Ты вообще не в сторону дома стоишь. Если сумеешь разбить окно, я буду впечатлен.

На этот раз я все-таки показала ему средний палец.

— Отставь одну ногу немного назад, — Коннор продемонстрировал это, выставив ногу назад и перенеся на нее вес. — А потом, когда будешь бросать, поверни корпус вперед.

Я нарушала все поставленные собой же правила. Одно из главных — держаться подальше от футбола. Но вот она я, послушно следую указаниям Коннора.

Глупо. Это было так глупо. Я такая тупица. Зачем позволила ему втянуть себя в это?

Отведя руку назад, как он, я вложила в бросок весь свой вес. Мяч полетел по неровной траектории.

Коннору пришлось отпрыгнуть на несколько шагов, чтобы поймать его, и после этого Брэй разразился смехом.

— Отлично получилось!

Несмотря на боль в плече, во мне вспыхнула гордость.

Мои подруги точно сошли бы с ума, увидев меня сейчас, играющую в мяч с самым популярным парнем школы. Футбол и Коннор — две вещи, которые я еще две недели назад просто проклинала. Теперь же нехотя признавала, что мне весело. Так весело, как не было давно.

С каждым броском Коннор отступал на несколько шагов назад, заставляя меня бросать все сильнее и дальше. Если мяч не долетал, он бросался вперед, чтобы поймать, порой почти ныряя в траву. Его же броски были куда аккуратнее, конечно. Сначала он бросал снизу, давая мне привыкнуть, и лишь потом перешел на броски сверху.

Не знаю, сколько мы перебрасывались мячом — явно дольше оговоренных пяти минут — но, когда я поспешно отступала, чтобы поймать очередную подачу, моя сандалия зацепилась за кочку. Я потеряла равновесие, тело дернулось от резкой боли в подвернувшейся лодыжке, и в итоге я шлепнулась прямо в лужу грязи.

Мяч приземлился в полуметре от меня, обдав меня новыми брызгами.

С другого конца двора донесся сдержанный смех Коннора. Он прикрыл рукой рот, подбегая ко мне.

— Ты как?

— Дам знать, когда снова почувствую свою пятую точку.

Несмотря на эту ситуацию я фыркнула, с укором глядя на свои сандалии. Ремешок на одной из них порвался намертво. Пальцы ног были перепачканы грязью после игры.

— Чувствую себя ребенком, который перепачкался на улице. Джой больше не пустит меня в дом.

— Не стоило мне бросать так сильно, — Коннор протянул мне руку, изо всех сил стараясь не улыбаться. — А теперь твой черед говорить о траектории и о том, что я мог бы и догадаться, что все так выйдет.

— Дело не в траектории, я бы точно поймала мяч.

Коннор перестал сдерживать улыбку, и она мгновенно коснулась его глаз.

Я взялась за протянутую руку и позволила ему поднять меня. Вторая его рука легла на мою спину для опоры. Сломанная сандалия безнадежно утонула в грязи, и чтобы не наступать босой ногой в грязь, я прислонилась к Коннору, вцепившись в его плечо.

Его рука тут же плотнее обвила мою талию, и я сквозь тонкую ткань футболки чувствовала прикосновение каждого его пальца. Я прижалась грудью к его боку, снова оказавшись в опасной близости от его упругих мышц. Коннор был так близко, что я видела, как несколько прядей его волос прилипли к вискам от пота, а щеки стали розовыми от солнца и смеха.

И тут, безо всякого предупреждения, Коннор провел подушечкой большого пальца по моей щеке, и время остановилось.

— И как ты умудрилась испачкать даже лицо? — тихо рассмеялся он, по-дружески поддразнивая меня. Я сглотнула, и сама того не ведая я склонила голову навстречу его прикосновению. — Наверное, играть в мяч в сандалиях была не лучшая идея.

— Я всегда права, — сказала я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал твердо, хотя в легких катастрофически не хватало воздуха. Голова кружилась от карусели мыслей, а сердце... Почему оно так колотилось? — Такова расплата за физическую активность. В математике единственный риск — порезаться о бумагу, когда перелистываешь страницу.

— Значит, ты предпочитаешь безопасность?

Мне бы отстраниться, сделать шаг назад, но сил не было.

— Видимо, да.

Коннор наклонился, поднял мою порванную сандалию и легонько хлопнул меня по плечу.

— Пойдем, найдем тебе какие-нибудь штаны, чтобы переодеться.