9

Относительно близкое знакомство

— И чего было дальше? — спросила Бао.

— Мы поехали домой, — пожал плечами Ит. — Что ещё? Всё. Нам показалось, что на этот раз довольно.

— Ит, не ври, — попросила Элин. — Ты же вернулся в кабинет, да?

— Ну, на самом деле да, вернулся, вот только документы были украдены до нас, — Ит вздохнул. — Если бы не Сандра, мы что-нибудь раздобыли бы. А так… увы.

— И опять врёшь, — покачала головой Элин.

— Нет, он держит интригу, — возразил Скрипач. — Да, Ит? Всё правильно?

— А то ты не знаешь, — Ит вздохнул, сдаваясь. — Ладно, рассказываю. Во-первых, камер в кабинете не было, то есть, как мне кажется, хозяин этого кабинета всё-таки за конфиденциальность. Во-вторых, в кабинете имелся сейф, и я, как вы понимаете, решил его проверить.

— И что ты там нашел? — с нетерпением спросила Бао.

— То, что не удалось отыскать Сандре, разумеется.

— Ну⁈

— Ладно, слушайте…

* * *

Содержимое сейфа, мягко говоря, удивило — Ит ожидал увидеть там деньги, драгоценности, какие-то личные вещи, но нет. В сейфе были бумаги, и только бумаги, ничего больше, причем бумаг оказалось совсем немного, две тоненькие картонные папки. Ит спешно пролистал их, забирая на считку всё, что видел. Графики, ряды цифр, таблицы, несколько довольно примитивных формул, какие-то диаграммы, шесть поэтажных планов зданий, весьма обширных, поэтому планы были сложны вчетверо, чтобы уместиться в небольших папках.

— А про птиц там что-то было? — спросила Элин.

— Ни слова, — покачал головой Ит. — Знаете, что самое смешное?

— И что же? — с подозрением спросила Бао.

— То, что бумаги, в которых что-то было про нападение стаи, по всей видимости, унесла Сандра, — ответил Ит. — А мы, два деликатных дурака, не полезли к ней в декольте, чтобы эти бумаги вытащить и присвоить. Хотя… может, оно и к лучшему. Эти бумаги теперь у Салуса. Но что-то мне подсказывает, что от содержимого тех двух папок он бы тоже не отказался.

— Почему ты так решил? — спросила Элин.

— Спроси у Авис, — посоветовал Ит. — Первым делом я, разумеется, скинул то, что увидел, ей. И результат анализа получился несколько… неожиданный.

— Авис, так что там было? — Бао подняла глаза к потолку кухни. — Ну?

— Это заговор, — ответила Авис. — В бумагах, которые обнаружил Ит, содержится фрагмент плана диверсии.

— Чего? — опешила Элин.

— Того, — пожал плечами Ит. — Мы с рыжим тоже немного офигели. Прости, что перебил, Авис. Продолжай.

— Некто, не упомянутый в этих бумагах, создает план, предусматривающий диверсионную работу в трёх городах-государствах на востоке, — ответила Авис. — По всей видимости, речь идёт об устранении ряда политических деятелей, занимающих высокие посты. При этом план предусматривает гибель данных политиков либо от естественных причин, либо от несчастных случаев.

— Казалось бы, при чём тут господин Арно и чайки? — ехидно спросил Скрипач. — Особенно если учесть, что два из этих трёх городов расположены в прибрежных областях.

— То есть, получается, Копус погиб случайно? — спросила Элин. — Это предназначалось не для него, а для…

— Нет, мы так не думаем. И Авис тоже не думает. К сожалению, Копус погиб не случайно, его убили намерено, — уже серьезно ответил Ит. — Кто-то решил провести эксперимент, и Копус в этом эксперименте был подопытной мышью.

— Но почему именно он? — спросила Бао.

— А вот тут начинается самое интересное, — Скрипач сел за стол. — По всей видимости, Копус потребовался для этого эксперимента именно из-за того, что он — аристократ. И неважно, что обедневший. Скорее всего, тот, кто это сделал, верит в теорию о том, что аристократы отличаются от простых смертных не только глазами с прокрашенным кольцом на радужке. Именно из-за этого Копуса и выбрали в качестве жертвы.

— Но… они же должны были сообразить, что делом может заинтересоваться Салус, — задумчиво сказала Элин.

— Он мог и не заинтересоваться, — возразил Скрипач. — С высокой долей вероятности он бы и не занялся этим делом, но — есть у меня одно интересное подозрение.

— Его туда направили, — уверенно сказал Ит. — Он оказался на берегу не по своей воле. Мало того, его ещё и унизили, выделив плохо обученных и никчёмных помощников, именно поэтому он решил привлечь к делу Сандру. Что-то мне подсказывает, что она ему не впервые помогает. Знаете, у меня есть подозрение, что Салуса с помощью этого дела могли ко всему прочему ещё и подставить.

— Вот даже как? — удивилась Элин.

— Вот так, — пожал плечами Ит. — Эти господа настроены серьёзно, и весьма опасны. А Салус, между прочим, опасность недооценил, отправив Сандру в усадьбу без страховки. Он явно рассчитывал на то, что она беспрепятственно посетит кабинет, заберет то, что требуется для расследования, и благополучно сбежит. Но не тут-то было.

— Хорошо, что вы её спасли, — заметила Элин. — Она выглядит весьма милой и приятной, эта девушка.

— Много кто так выглядит, это не показатель, — Скрипач отпил чая, поставил чашку, и выпрямился. — Спасли, и хорошо. Сейчас нас больше интересует другое.

— Угу, — кивнул Ит мрачно. — Понял Салус, кто вмешался в его план, или нет. Что-то мне подсказывает, что очень даже понял.

— Почему? — спросила Элин.

— Он умнее, чем кажется, — усмехнулся Скрипач. — Намного умнее. Так что, думаю, в скором времени нам предстоит познакомиться с ним поближе, причём не по своей инициативе.

* * *

Ретушь — занятие деликатное, требующее аккуратности, поэтому Ит не торопился. К слову сказать, у Эмилии в редакции имелся ретушевальный станок для работы с негативами, именно поэтому доводить до ума фотографии Ит решил именно здесь, а не дома. Скрипач сказал, что составит ему компанию, потому что надо дописать статью, используя для этого кое-что из архивов, и в результате они сейчас сидели в комнате вдвоем: Ит у окна, потому что ему нужен был свет, а Скрипач — за столиком у двери, и каждый из них занимался своим делом. Один писал, другой ретушировал уже третий по счету негатив. Полчаса назад к ним заглянула Эмилия, похвалила, умилилась старательности, и ушла к себе в кабинет. Кажется, она ждала кого-то на переговоры. Видимо, создание своей радиостанции было не за горами.

— Получается? — спросил Скрипач.

— Угу, — ответил Ит. — Добавляю скорбь на лица. Напечатаю, увидишь.

— Хорошо, — кивнул Скрипач. — Так, ага. Сейчас всё будет в лучшем виде.

— Чего ты там нашел? — поинтересовался Ит.

— Историю храма в Утёсе и немножко про историю кладбища. Для статьи будет в самый раз. Всё, молчим, работаем.

Молчим, так молчим, согласился про себя Ит. Так даже лучше. Ему не хотелось говорить, а хотелось спокойно подумать, и молчание сейчас было как нельзя кстати. Ит вспоминал, причем мысли его ушли сейчас на огромную глубину, в самый первый год их с рыжим обучения, в тот год, который они потом называли «первым годом бесконечной лекции». Потому что любой разговор с Фэбом превращался тогда в лекцию, и они постоянно его слушали, с утра до вечера, за завтраком, обедом, и ужином, в редкие перерывы, потому что занятия шли без передышки. Вам слишком многое нужно нагнать, сказал как-то Фэб, вы поступили учиться поздно, поэтому нужно нагонять, иначе вы не справитесь. Они справились тогда, и после трёх лет «бесконечных лекций» смогли продолжать программу наравне с другими будущими агентами уже без всяких проблем. Лекции Фэба были очень разными, и одну из них Ит сейчас как раз и вспомнил. Она по сей день заставляла его задуматься. Фэб умел простыми словами объяснять сложные вещи, и тогда, в тот вечер, он заронил в душу Ита зерно сомнения, причём настолько живучее, что оно не пропало и по сей день.

* * *

— Знаете, какую ошибку очень часто совершают агенты во время разработки сложных дел? — спросил Фэб. Дело было на вечерней пробежке, Фэб, как всегда, вёл, а они старались не отставать. Он бежал чуть впереди, и бежал просто замечательно. Идеальная сборка, никаких болтающихся рук, никакого вихляния, ни единого сбоя. Казалось, Фэб, не смотря на возраст, может бежать так вечно.

— И какую? — Скрипач попробовал догнать Фэба, но из этого, разумеется, ничего не вышло.

— Они начинают рассуждения о комбинации событий, основываясь на принципе «кому выгодно», — ответил Фэб. — А это в корне неверно.

— Почему? — Ит не стал предпринимать попыток догнать Фэба, но чуть ускорился, чтобы лучше услышать ответ.

— Потому что в основании проблемы или события может лежать нечто совершенно иное. Иррациональное. Ит, помнишь про собаку? Да, да, мы разбирали с вами этот странный обычай из твоего мира. Отец не позволял тебе гладить собаку, а тебе даже в голову не пришло спросить — по какой причине? И мы нашли ответ. Потому что в твоем родном мире существовало предписание: людям младше двадцати лет запрещается трогать животных. Никто даже не задавался вопросом — почему этот обычай вообще появился, это же глупо. И что мы выяснили, Ит?

— Что этому закону уже очень много лет, и никто даже не помнит его инициатора и создателя, — ответил Ит. — Все просто принимали закон как данность. Нельзя, значит, нельзя. И всё.

— Верно, — кивнул Фэб. — Так и есть. Скажи, как ты считаешь, этот закон является рациональным?

— Пожалуй, нет, — ответил тогда Ит. — Но как это связано со сложными заданиями?

— Напрямую, — ответил Фэб. — Далеко не всегда то, что вы видите, подразумевает существование того, кто получит от происходящего какую-то выгоду. Далеко не всегда происходящее рационально в самой своей основе. И — это тоже важно — далеко не всегда тот, кто определяется вами как получатель выгоды, является им на самом деле. Если вам кажется, что вы нашли того, кому это выгодно, оглянитесь вокруг себя ещё раз. Сто против одного, что вы поймете — вывод ошибочен. Вам именно кажется.

— А как это ещё может выглядеть в реальной жизни, если не брать случай с собакой? — спросил Скрипач. — Фэб, какой-нибудь более серьезный пример можешь привести?

— Конечно, — ответил Фэб, чуть замедляя бег. Он видел — они оба устали, и решил, что нагрузку можно немного снизить. — Представьте себе планету, которая долгое время находилась в большом конклаве, была в устойчивом положении, торговала, жила размеренно и достойно. И вдруг, в один прекрасный день, эта планета разрывает большую часть торговых контрактов, начинает процесс отделения от конклава, и принимается производить оружие, которое раньше делать даже не думала. Как вы считаете, какие версии возникли у агентов, которые туда зашли? Что они начали искать?

— Экономика, — ответил Ит. — Это первое, что приходит в голову. Мир обнаружил более выгодные условия для сотрудничества, новые финансовые возможности, и решил, что…

— Нет, — ответил Фэб, переходя на быстрый шаг. — Ит, этого всего нет. Ни экономика, ни торговые пути, ни новые деловые партнеры — не появилось ничего. Наоборот, всё исчезло. Агенты фиксируют последствия, но не видят причины. Мир стремительно беднеет. Перспективы, которые у него раньше существовали, потеряны безвозвратно. Все финансовые потоки перенаправлены на производство вооружения, и на постройку кораблей. Мир попадает в блокаду, в результате из него уходит даже Транспортная сеть. За два десятка лет планета из процветающей превращается в оживший кошмар, не имея для этого превращения ни единой видимой предпосылки.

— Круто, — восхитился Скрипач. — Так что там произошло на самом деле?

— Нечто иррациональное, — вздохнул Фэб, замедляя шаг. — Сказать?

— Конечно! — Скрипач остановился.

— Некие личности, стоявшие у власти, возродили к жизни одно древнее верование, — с горечью ответил Фэб. — Причем разогнали они эту тему тайно, но при этом повсеместно. По сути, они индуцировали за десять лет население всей планеты, а несогласных… не будем пока что касаться этой темы. Мы потеряли в этом мире полтора десятка агентов, и две полных команды специалистов, прежде чем надо удалость выяснить, что происходит на самом деле. Это было… совершенно бессмысленно, и потому особенно страшно.

— И чем это закончилось? — спросил Скрипач.

— Планета погибла, — ответил Фэб спокойно. — И всё население тоже. Нет, официальная тут ни при чём, не подумайте. Опасную тварь, которой стал этот мир, уничтожили соседи. Сообща. Далеко не сразу, потому что такие решения принимать очень сложно.

— Это был человеческий мир? — спросил Ит. Почему-то ему это показалось важным.

— Нет, — покачал головой Фэб. — Для человеческих миров подобное практически невозможно, они слишком разнородные внутри, поэтому из-за разных обычаев и религий сильно разобщены. Это был мир когни, тех, кого вы иногда называете ошибочно птицами. Там очень силён коллективизм, поэтому такая схема сумела сработать.

— Это жутко, — покачал головой Ит. — Я и представить себе не мог, что такое где-то происходит.

— К сожалению, вы ещё очень многого не знаете, — вздохнул Фэб. — Происходит, и не только такое. Но в этой истории важна не гибель планеты, а принцип. Мы искали разум, понимаете? Мы пытались понять логику происходящего с точки зрения разумного существа, у которого в приоритете выживание вида, к которому оно принадлежит. Именно поэтому разумное существо стремится улучшить пространство, в котором оно находится, сделать его привлекательным и желанным — для жизни. А там, в том мире, это логичное и разумное желание подменили алогичной и деструктивной идеей. Смертельно опасной идеей.

— Идеей или идеологией? — спросил Ит.

— Первой всегда возникает именно идея, и лишь потом следом за ней приходит всё прочее, — вздохнул Фэб. — Ты ведь понимаешь суть работы этого механизма, Ит. Зачем тогда спрашиваешь?

— Просто хочу понять, на каком этапе происходит слом, — объяснил Ит.

— В самом начале, — ответил Фэб. — Вам так или иначе придётся познакомиться с подобными примерами, в том числе и на практике. К сожалению, придётся…

* * *

Ит поднял голову, и потёр глаза — оказывается, глаза от долгой работы всё-таки устали. Скрипач всё ещё сидел за столом, и быстро строчил что-то в блокноте, но, если судить по некоему вполне ощущаемому нетерпению, статью он уже заканчивал.

— Дорисовал? — спросил Скрипач.

— Ага, — ответил Ит.

— Молодец. Секунду, я уже добил почти. «Вот так в этот скорбный день благословенная земля приняла останки несчастного Копуса, да будет путь его души благословенен и освещаем тремя светилами», — сказал Скрипач.

— Освещаем и светилами, — заметил Ит. — Свет-свет. Может, лучше будет написать «озаряем»?

— Пойдёт, — кивнул Скрипач. Вымарал «освещаем», и написал сверху «озаряем». Всё, пойду, отдам машинисткам. Ты печатать будешь сам?

— Неохота, — признался Ит. — Пойдем вместе, попрошу ребят сделать.

Они спустились на первый этаж редакции, заглянули к Эмилии, потом отдали в работу и рукопись, и негативы, а затем, с чувством выполненного долга, отправились отдыхать.

— Интересно, когда он объявится, — сказал Скрипач, когда они вышли на улицу. — Я-то уже грешным делом подумал, что он придёт в редакцию. Ан нет.

— В редакции Эмилия, — напомнил Ит. — Встреча с ней в планы Салуса точно не входит. Давай сделаем кружок по району, прогуляемся. Он, скорее всего, выжидает где-то неподалеку.

Они неспешным шагом прошли по улице, затем купили по стаканчику жареных мясных полосок, щедро сдобренных специями, затем сели на выступ опорной стенки, и принялись за еду.

— Вкусно, — заключил Скрипач, прожевав последнюю полоску. — И сытно. Я бы ещё съел, наверное.

— Не получится, — вздохнул Ит. — Вон он, Салус. Сидит в машине, и думает, что мы его не видим.

— А вон и Сандра появилась, — хмыкнул Скрипач.

— Где? — Ит поднял голову.

— Старушка с букетиком на шляпке и с густой вуалью, — Скрипач вздохнул. — Слишком бодрая старушка, да и осанка выдаёт. Ну, что? Сами пойдем сдаваться, или дадим себя поймать?

— Давай дадим себя поймать, — Ит задумался. — Только чтобы им не нужно было сильно напрягаться. Вон в том переулочке было какое-то питейное заведение. Давай туда. Мясо было острое, и, соответственно, мы хотим его запить сидром. Вполне логично, и укладывается в общую концепцию. Эмилия отпустила нас пораньше, домой нам не хочется, вот мы и решили расслабиться. А самая лёгкая добыча — это как раз вот такая и есть. Идём.

— Давай, — покивал Скрипач. — Между прочим, мясо действительно острое, и стаканчик яблочного или грушевого сидра после него будет в самый раз.

* * *

Питейное заведение, расположенное в тупичке за поворотом, было на самом деле не только питейным. В нём играли, на деньги, причём играли не в карты, а в так называемую «крупную игру», или «Флаар», причем места, в которых шла эта игра, имели названия, с нею связанные. «Гора Флаар», например — это заведение находилось неподалеку от управления, в котором работал Салус. Или — как сейчас — «Озеро Флаар». Играли командами, сэтами, по старым и новым сценариям. Один сэт шёл около двух часов, и требовал две команды, в которых находилось от четырёх до восьми игроков. На доске, висевшей рядом с входом в «Озеро Флаар» сейчас было написано. «День — сэт-классика „Молодая Парви, становление новой Луны“, „Вечер — сэт-импровизация 'Десять удушенных и один в сомнении“, сборный».

На входе, как положено, стоял распорядитель, совсем молодой паренёк. Скрипач сунул ему в ладонь мелкую монетку, и улыбнулся.

— Вы играть? — спросил паренёк.

— Не, мы просто выпить немного, — ответил Скрипач. — Сидр продают у вас?

— Ну а как же. Три сидра есть, два наших, и привозной один, — ответил паренёк. — Но его брать не советую. Затхлый он какой-то, видать, везли слишком долго.

— Грушевый возьмём, — решил Скрипач. — Куда нам?

— А вон, к стенке идите, там столы свободные, — посоветовал паренёк. — Сейчас кто-нибудь подойдет к вам…

Сидр оказался весьма достойным, они выпили по стакану, и заказали по второму.

— Где Салус? — немного раздраженно спросил Скрипач. — Это уже невежливо, заставлять столько себя ждать.

— Видимо, ждёт на улице, — пожал плечами Ит. — Ни редакция, ни кабак его не устраивают. Ладно, расплачиваемся, и пошли. Мне это всё тоже уже надоело.

* * *

Машина стояла на выезде из тупичка, и, когда они неспешным шагом к ней приблизились, Салус вышел, и перегородил им дорогу. В принципе, обойти его было совсем несложно, но сейчас, разумеется, всем требовался иной сценарий.

— Господин Салус? — с почти неподдельным удивлением спросил Скрипач. — Вот так встреча! А что вы здесь делаете? Тоже решили заглянуть в «Озеро Флаар»? Неплохое место, между нами говоря. Сидр там вполне приличный.

Салус посмотрел на Скрипача так, что тот поневоле стушевался — или, по крайней мере, сделал вид, что стушевался.

— Прекратите ломать комедию, Фастер Соградо, — жестко произнес Салус. — Кажется, настала пора объясниться.

— Не понял, — нахмурился Скрипач. — В каком это смысле, объясниться? Вы имеете в виду, что мы бывали на Утёсе? Так это задание редактора, можете у неё спросить.

— Хватит, — резко сказал Салус. — Сандра, голос тот же?

— Да, это он, — ответила Сандра, выходя из машины. Всё это время она сидела на заднем сиденье, и слушала разговор через приоткрытое окно. Шляпку с вуалью она уже успела снять. — Видимо, в усадьбе они переоделись для маскировки, но подделать голос конюха для Фастера оказалось более сложной задачей.

— Гениально, — вздохнул Скрипач. — В мире похожих голосов не бывает, видимо. О каком конюхе речь, кстати?

— Что вы делали в усадьбе Ганьи? — спросил Салус.

— Давайте зададим вопрос иначе, — Ит понял, что Салус может продолжать давить, а Скрипач ёрничать в ответ ещё очень долго. — Почему вы отправили туда девушку одну, и без защиты?

— Я могу за себя постоять, — вскинула голову Сандра.

— Мы заметили, как вы можете, — вздохнул Ит. — Вас едва не убили. Что же касается причин, по которым мы переоделись в конюхов, и стали изучать усадьбу… это одно из заданий редакции. Эмилия требует от нас продолжение серии статей про убийство и птиц. К сожалению, мы не успели прочесть нужные бумаги.

— И почему же? — спросил Салус.

— Потому что они оказались кое у кого за корсетом, а трогать даму в столь деликатных местах неприлично, — ответил Ит. — И ещё один момент. Продолжать этот разговор здесь я считаю небезопасным. Может быть, мы поговорим не в переулке, а там, где не будет чужих глаз и ушей?

Салус, впервые за всё это время, посмотрел на Ита с интересом.

— Вам не откажешь в разумности, — сказал он, открывая дверцу машины с водительской стороны. — Да, вы правы. Садитесь. Мы продолжим разговор в другом месте.

* * *

Дорога, по которой Салус вёл машину, поднималась вверх, петляя по улицам спирали, и постепенно приближаясь к району, в котором находились резиденции знати. Он везет нас к себе домой, подумал Ит, и не ошибся — действительно, машина вскоре остановилась у глухой высокой ограды, за которой прятался дом государственного расследователя. Салус нажал на клаксон, и кто-то невидимый открыл ворота — машина въехала на небольшую площадку перед домом, и остановилась. Салус, а затем и остальные, вышли.

— Следуйте за мной, — приказал Салус. — Сандра, будьте любезны, отдайте распоряжение Агате — чай подать в мой кабинет, и не беспокоить меня в течение часа. И пусть Кима не торопится с ужином.

— Мне присутствовать? — спросила Сандра.

— Желательно, — ответил Салус. — Поскольку вы являетесь непосредственной участницей событий, ваше присутствие было бы не лишним.

— Хорошо, — кивнула девушка. — Как вам будет угодно.

…Кабинет у Дрейка Салуса оказался современным, и выглядел сдержанно, но при этом — дорого. Более чем дорого. На стенах — гладкие, отшлифованные панели из светлого дуба, на окнах — деревянные жалюзи, сейчас полузакрытые, мебель — футуристичная, по последней моде, без украшательств, покрытая так называемым янтарным лаком. Кажется, Эмилия хотела приобрести себе что-то подобное, но отступилась, потому что цена показалась ей непомерной.

— Садитесь, — Салус кивком указал на диван, обтянутый светлой тканью. — Сейчас подадут чай, и мы продолжим нашу беседу. Но вынужден вас предупредить. Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что лгать — не в ваших интересах. Из этого кабинета существуют два пути. Один — домой, второй — в отдел предварительных расследований управления.

— Есть ещё и третий. Через окно, — уточнил Скрипач. — В последний раз этот путь показал себя с наилучшей стороны.

— Позвольте узнать, где вы научились так драться? — спросил Салус. — Судя по рассказу Сандры, это было впечатляюще.

— Далеко отсюда, — ответил Ит чистую правду. — Очень далеко отсюда, господин расследователь.

— Никин, думаю, уже не при делах, — покивал Салус. — Ну, что ж. Вы сказали хотя бы малую часть правды. Неплохое начало. Аштари?

Ага, понял Ит. Аштари — это город-государство на востоке, по всей видимости, там существуют какие-то боевые техники, и Салус думает, что мы могли научиться им в этом регионе. Что ж, вполне логично.

— Не совсем, но — пусть пока что будет Аштари, — ответил он.

— Или Махтра, — продолжил Салус. — Хотя, может быть, и Си-Цьюй, там тоже практикуют «Грацию чередования ускоренных и замедленных позиций». Ко всему прочему вы старше, чем пытаетесь казаться. Вам ведь не по двадцать пять лет, верно? Минимум тридцать, потому что на изучение «грации» требуется от пяти лет, и больше.

— Откуда вы это знаете? — спросил Скрипач.

— Я практикую «грацию» сам, — пожал плечами Салус. — Сандра тоже обучается ей, но она, как женщина, смогла освоить лишь несколько не силовых приёмов, большее ей недоступно.

— А, так вот почему она была так спокойна в том кабинете, — понял Скрипач. — Она думала, что сумеет отбиться от двух вооруженных мужчин с помощью «грации»? Наивно.

— Мой просчёт, — вздохнул Салус. — Я не думал, что Арно будет вооружен. Обычно подобные личности предпочитают использовать для своих целей другие методы, а к их применению Сандра была готова.

Дверь кабинета открылась, и вошла Сандра в сопровождении горничной, катившей тележку, на которой стояли чайные принадлежности, и какие-то закуски.

— Сандра, садитесь, — велел Салус. — Агата, вы свободны. Благодарю вас.

Когда дверь закрылась, Салус немного подождал, и продолжил.

— Так вот, Сандра была готова к конфронтации, но оружие действительно оказалось для нас неожиданностью.

— Для нас тоже, — вздохнул Скрипач. — Мы, признаться, хотели проникнуть в кабинет, сделать снимки того, что попадется под руку, и сбежать, ничего не трогая, но… когда мы услышали, как кто-то взводит курок, поняли, что происходит нечто, что не входило ни в ваши планы, ни в наши.

— Но вы ведь знали, что я нахожусь в кабинете, — заметила Сандра. — И, вероятно, слышали разговор.

— Мы думали дождаться вашего отбытия, и только потом посетить кабинет сами, — объяснил Скрипач. — А вместо этого пришлось устроить переполох. Который в наши планы уж точно не входил.

— Что вы намерены делать с нами? — спросил Ит. — Полагаю, просто так вы нас не отпустите.

— Это верно, — кивнул Салус. — Отпустить вас было бы крайне неразумно. А добиваться признания здесь — бессмысленно.

— Если вы считаете, что мы работаем на Махтру или Аштари, вы ошибаетесь, — серьезно сказал Ит. — Отвечу сразу: нет. То, чем мы заняты, не имеет отношения к шпионажу. Ни в каком виде. Я говорю чистую правду, Салус, и, если требуется, согласен пройти проверку. Любую, которую вы сможете придумать.

— Только не говорите, что вы работаете в интересах Эмилии и её нелепой газеты, — усмехнулась Сандра. — В эту сказку не поверит даже маленький ребенок.

— Мы этого и не говорили, — покачал головой Ит. — Газета для нас — это просто способ заработка, и…

— И прикрытие, ведь так? — жестко спросил Салус. — В чьих интересах вы действуете?

— В своих, — ответил Ит. — Исключительно в своих.

— Разве такое возможно? — Сандра повернулась, и вопросительно посмотрела на Салуса, который в этот момент смотрел на Ита — изучающий пристальный взгляд, на лице тень сомнения.

— Возможно многое, — задумчиво ответил Салус. — Он действительно сейчас не врёт. Но и рассказывать подробности не хочет.

— Сферы наших интересов пересеклись случайно, — примирительно сказал Скрипач. — Мы не замышляем ничего дурного, и, если бы не случай с Копусом, вы бы никогда нас не встретили. Правда-правда. А если бы не происшествие с Сандрой, вы бы по сей день не имели представления о том, что мы владеем «грацией».

— Это, безусловно, очень благородно звучит, но, боюсь, в ваших словах не хватает конкретики, — жестко произнес Салус. — Думаю, вы понимаете, что это означает. К сожалению, вас ждёт второй путь. И беседу нашу мы продолжим уже в управлении.

Скрипач глянул на Ита, тот вздохнул.

— В одной старинной сказке храброму юноше помогал его волшебный пёс, — тихо сказал Ит. — Да, да, господин Салус, я сейчас говорю о «Ганисе и псе его Ханисе», вы должны помнить эту сказку, вы ведь были когда-то ребенком, верно? Помните, что соседи говорили Ганису, когда у того стали мёрзнуть уши во время холодов? «Забей пса, да сшей себе шапку». Что было бы, если бы Ганис последовал их совету? У него была бы плохонькая шапка, и дохлый пёс. А чем кончается сказка? Ганис становится деревенским старостой, выгодно женится, и живёт счастливо и в достатке до конца своих дней, потому что пёс ему помог. Вы ведь понимаете, к чему я сейчас клоню?

— Да, — кивнул Салус. — Ваша идея мне понятна. Вы хотите сказать, что, поскольку сферы наших интересов пересекаются, вы можете оказать мне содействие. Однако смею вам заметить, Ит Соградо, вы вряд ли сумеете предоставить гарантии. Так что идея, безусловно, заманчивая, но неосуществимая.

— Да? — спросил Ит. — Вы уверены? А что вы скажете, в таком случае, вот об этом?

Он вытащил из кармана негатив в картонной рамке, и положил его на стол перед Салусом.

— Что это? — спросил Салус.

— Взгляните, — пожал плечами Ит. — Думаю, это может показаться вам любопытным.

Салус взял негатив, подошел к окну, раздвинул жалюзи, и поднял негатив к свету. Несколько секунд он стоял неподвижно, вглядываясь в изображение, затем повернулся к Иту, и резко спросил:

— Где вы это взяли?

— В кабинете, после отбытия из него госпожи Сандры, — ответил Ит. — Интересные расчеты, правда? Кому и зачем может понадобиться анализ концентрации вредоносных газов, исходящих от машин с двигателями внутреннего сгорания, в центре города Хамтары? Что это может значить? Вы не в курсе, господин Салус?

Салус молчал, неподвижно глядя на Ита, взгляд его сделался тяжёлым и тёмным.

— А вот это серьёзно, — тихо произнес он. — Нет, конечно, это не повод поверить вам на слово, но… мне нужно кое-что обдумать. Я свяжусь с вами сам, братья Соградо. Сандра, проводите господ журналистов к выходу.

* * *

— Клюнул, — удовлетворенно сказал Скрипач, когда они отошли от дома Салуса на порядочное расстояние.

— Ещё бы не клюнул, — пожал плечами Ит. — И это был не самый вкусный негатив, между прочим. Ты же знаешь, у нас в запасе есть кое-что поинтереснее.

— Ну а как же. Кстати, ты заметил, сколько у него на первом этаже портретов с кульками на фоне этого самого домика и северного леса? — спросил Скрипач. — Четыре штуки. Причём сто против одного, что на последнем портрете, вполне современном, в кульке находится как раз Дрейк, а держат кулёк его папа с мамой. Красивые люди, — добавил он. — Жаль, что они погибли так рано.

— Я бы заменил слово «погибли» на «были убиты», — сказал Ит задумчиво. — Дом у него защищён очень неплохо. Заметил?

— Заметил, — кивнул Скрипач. — Ставни на окнах первого этажа похожи на бронированные. Возможно, это из-за его работы, но не обязательно.

— С каждым днём эта история становится всё сложнее, — заметил Ит. — Но ощущение, что нам нужно это всё распутать, чтобы найти тот ответ, который мы ищем, меня не оставляет. Это всё взаимосвязано, вот увидишь.

— Доверяюсь твоей инту-Ит-ции, — усмехнулся Скрипач. — Нет, серьезно. В этих вещах ты обычно почти не ошибаешься.

— К сожалению, — вздохнул Ит. — Я бы и рад иногда ошибиться, но… ладно. Поехали домой. Думаю, Элин и Бао уже с полудня ждут, когда мы вернемся и расскажем им что-то новое.

— Эти-то? Да, — покивал Скрипач. — А как же. Слушай, у меня идея. Давай познакомим Элин с Сандрой? Нам, в любом случае, нужна пауза, чтобы это всё обдумать. Конечно, Сандра девушка серьёзная, но и Элин не промах. Может, узнаем что-то интересное о Дрейке.

— Давай, — согласился Ит. — Только надо будет попросить Авис фиксировать это всё. А мы потом посмотрим на встречу двух шпионок. Это будет познавательно.