8
Версии
— Нет, Элин, мы поступим иначе. Вы с Бао поедете так, как положено — до конечной трамвая, а затем возьмёте экипаж, — объяснял Скрипач. — А мы воспользуемся другой дорогой.
— Какой? — нахмурилась Элин.
— Другой, — пожал плечами Скрипач. — Совсем другой. Тебе это знать не обязательно.
— Не обижайся, — попросил Ит. — Просто если тебя будет кто-то спрашивать о нас, ты не сумеешь ответить, потому что у тебя не будет ответа, понимаешь? Ты скажешь правду: твой жених и его брат отправились куда-то по делам редакции, на машине, а куда именно, тебе не сказали. Да, да, да, ты не человек, ты зив, но сейчас ты в человеческой форме, а это, как ты сама знаешь, лишняя степень уязвимости. Лучше не рисковать.
— Ладно, — сдалась Элин. — Бао, ты готова?
— Конечно, — Бао уже сидела на крышке своей корзинки, и с легкой тревогой смотрела на Ита. — Ребята, будьте осторожны.
— Само собой разумеется, — улыбнулся Ит. — Не переживай. К тому же мы на связи, модули теперь есть у всех, так что не потеряемся. В случае чего, вы можете вызвать нас через Авис.
Ради этих модулей пришлось связаться с Бардами, и запросить отдельное разрешение — пусть и не сразу, но оно всё-таки было получено. Авис сумела убедить искина станции в том, что связь на постоянной основе команде необходима. Точнее, не просто необходима, а является жизненно важной. Никаких подробностей Авис искину пока что не сообщила, однако всё-таки дала понять, что события принимают неожиданный оборот, и команде из-за этого требуется дополнительная страховка. Хотя бы в виде модулей для общения между собой, а не только через Авис.
— Так хочется побегать, — призналась Бао. — Найдем там место, где я смогу, наконец, размяться. Да, Элин?
— Обязательно, — заверила та. — Ладно, ребята, мы пошли. Первый трамвай должен появиться через несколько минут, не хотелось бы на него опоздать.
Очень неприятное чувство — не знать о враге фактически ничего. Чувство это, в первую очередь, предполагает уязвимость, потому что непонятно, откуда, и в каком виде может появиться опасность. Ит ругал себя за то, что они — по его мнению, конечно — слишком поверхностно изучили этот мир, прежде чем идти в него работать, что они не заметили, не увидели, не поняли, не осознали множество важных вещей, мало того, эти вещи оказались ещё и определяющими. Но… но ведь Авис, которая посылала модули и делала отчеты, на которых она основывалась, тоже ничего не заметила. Словно ей услужливо подсказали: смотри сюда и сюда, а вот это неважно, поэтому можно просто принять как данность, и пропустить. Нет, чушь какая-то, думал Ит. Не так. Я не прав. Авис видела всё верно, и сведения собирала исключительно правильно, вот только невозможно угадать или предусмотреть всего, ни для кого невозможно, даже для такой сложной системы, как Авис. Может быть, проведи они около этой планеты лет десять, они бы сумели осмыслить иначе то, с чем столкнулись, но у них не было этих десяти лет, у них совершенно другая цель, и Авис в своих исследованиях опиралась именно на этот факт, а не на что-то другое. Той скрытой, неизвестной, тайной жизни, с которой они соприкоснулись, не было, и быть не могло в отчетах Авис. Мало того, не сведи они случайное знакомство с Дрейком Салусом, они бы, с высокой долей вероятности, ничего бы и не заметили вовсе. И не узнали бы. Потому что нечто неведомое, которое они теперь ощущали всё отчётливее, было спрятано очень тщательно, продуманно, умело, и вовсе не стремилось бросаться в глаза. Наоборот. Оно маскировалось настолько хорошо, словно… словно оно само, это нечто, до смерти боялось быть открытым и узнанным. Та же смальта в стенах. Если ты не имеешь представления о существовании подобных технологий — а обычные люди, разумеется, такого представления не имели, и иметь не могли — ты вообще ни за что и никогда не поймешь, на что ты смотришь. Кусочек смальты с крошечными пылинками внутри, вот что ты увидишь. Кусочек смальты, и тонкую, неровную трещинку в штукатурке. Но если ты знаешь, что такое «рой», который используют информационщики и новостники в продвинутых мирах, ты сможешь узнать и скопище золотистых искр в смальте, и проводящий канал, который неровный, потому что выстраивается он по принципу роста бактериальной колонии, которая, собственно, такие каналы и прокладывает. Да, привет от Элин, это тоже технология зивов. Одна из технологий, причем используется она нечасто, потому что мало кому требуется. Но — даже Элин сказала, что она не уверенна стопроцентно, что это именно их технология. Может быть, похожая. Вот тебе и смальта с пылинками и трещинами. Или — аристократы. Похоже, тут, на этой маленькой планетке, кто-то долгое время работал над разведением людей совершенно определенного типа, и преуспел. Ит вспомнил Саба, и высокие семьи рауф, которым он занимался очень и очень долго, с целью воссоздавать раз за разом образ своей матери — и сумел это сделать. Тут что-то похожее? Кажется, да. У всех эти людей есть общие черты, как-то: тонкие благородные лица, серые глаза с кольцом на радужке, высокий рост, красивые руки с длинными пальцами. И, да, удалось выяснить, что все подобные семьи действительно ездят рожать детей в Северный окаём, картины не врали. Детей в аристократических семьях, кстати, рождалось немного, один-два, не больше, но они даже в стародавние времена все выживали. Не умирали в младенчестве, а выживали, становясь наследниками, и продолжая династии. Портреты в музее — это были те семьи, династии которых прервались, например, во время войн или катастроф. Судьба, как было написано в одной из книг, которые успела принести из библиотеки Элин. Просто судьба.
— Ит, чего молчишь? — спросил Скрипач. Он вёл машину, которую одолжила им шеф редактор, а Ит сидел рядом, и задумчиво смотрел в окно на проплывающий мимо пейзаж. По мнению Скрипача, молчал он слишком долго.
— Думаю, — ответил Ит.
— О чём?
— Ох, рыжий, как тебе сказать, — Ит тяжело вздохнул. — Обо всём подряд.
— Например? — спросил Скрипач.
— Например, о том, что если нам не удастся установить контакт с Торией, нам придется уйти отсюда без результата, — ответил Ит. — И вообще, не очень понятно, что нам делать — ну, кроме того, что мы делаем в данный момент. Тлен мы не видим. Демиург себя никак не проявляет. На планете творится какая-то чертовщина, в которую мы ввязались, мало того, мы подставились, и по совершеннейшей глупости привлекли внимание государственного расследователя, а теперь едем заниматься непонятно чем, потому что…
— Мы едем следить за Сандрой, — напомнил Скрипач.
— Я знаю, но я не о том, — ответил Ит. — Разве ты не видишь? У нас вместо одной своей задачи появилась куча побочных, которые нас засасывают, как зыбучий песок, а мы радостно бежим туда, где нам быть на самом деле совершенно не нужно…
— Ит! Ну, блин! А что ты предлагаешь делать? — спросил Скрипач. — Забраться на холмик повыше, воздеть руки к небу, и заорать — любезная Тория, выйди на пять минут, нам надо поговорить? Или как? Торию даже Контроль не видит, помнишь?
— Помню, — вздохнул Ит.
— И чего? Мы делаем… то, что нам подвернулось под руку, то и делаем, — сказал Скрипач примиряюще. — Авось, что-то по нашей теме и проявится.
— Пока что оно не спешит проявляться, — заметил Ит.
— Не спешит, — согласился Скрипач. — Никто не обрастает щупальцами, не жрёт мышей, и не нападает на спящих. Может, оно и к лучшему.
— Ох, сомнительно мне это, — покачал головой Ит. — Ладно, давай вернемся в реальность.
— Слава богу, — с облегчением вздохнул Скрипач. — Ну, давай.
— Даваю. Сейчас доезжаем до поселения Веселый Удел, проезжаем дальше, ставим машину на берегу, и в ускоренном двигаемся к поместью, — сказал Ит.
— Верно. Только поселение мы вроде бы хотели объехать, — напомнил Скрипач. — А кое-кто обещал посмотреть карту. Не ты ли это был?
— Ну, я, — кивнул Ит. — Прости, отвлекся и задумался. Сейчас, гляну.
Он вытащил из кармана рюкзака карту, развернул, и принялся изучать. Хорошая это была карта, её тоже одолжили у Эмилии, которая, после трех успешных статей, поднявших продажи, пришла к выводу, что сделала хорошее приобретение в лице этих двух парней, и что можно им посодействовать. Результатом содействия стала эта самая машина, редакционная, записанная на шеф редактора, карта, два новых рюкзака, и новая фотокамера, улучшенной модели, облегченная, не с дурацкими кассетами, а с пленочными бобинами на двадцать четыре кадра. Камера эта стоила недешево, и приобрела её Эмилия специально для этой парочки. С условием, конечно. Чтобы снимки были шикарные, ясно? Ши-кар-ны-е! Иначе камеру отберу. А, ещё и ретушь тоже делайте сами. У вас хорошо получается.
— Знаешь, Элин, если подумать серьезно, то мы с тобой… как бы так сказать… В общем, более странный союз и представить сложно, — сказала Бао. Как только они остались одни, отойдя от экипажа на порядочное расстояние, и свернув за скалы, Бао вылезла из корзинки, и теперь семенила рядом с Элин. Правда, две дополнительные лапки она пока что держала спрятанными.
— И что в нём странного? — спросила Элин.
— Ну, знаешь ли, союз дерева и таракана — это весьма необычно, — хмыкнула Бао.
— Ты не таракан, а я не дерево, — возразила Элин. — Если говорить серьезно, то твои стародавние предки действительно были инсектоидами, а мои — имели дело с хлорофиллом, но не более того.
— Шесть ножек, — напомнила Бао с усмешкой. — Хорошо, не таракан. Ты их не любишь. Тогда жучок. Или муравей. А ты…
— Ох, — Элин покачала головой. — Зря я тогда преобразовалась, и просидела два года в виде куста. Учти, больше я не дам тебе такого роскошного повода ёрничать.
— А мне больше и не нужно, — хихикнула Бао. — Не думай только, что я из-за этого буду тебя меньше любить. Мне всё равно, кто ты — куст, дерево, или придорожная травка.
— Помнишь, как нам здорово было вместе сажать цветы, ещё там, на Окисте? — спросила Элин. — Я тогда ощущала какое-то удивительное умиротворение и нежность. Мне было очень хорошо. А тебе?
— Мне тоже, — Бао вздохнула. — Это было замечательно. Вот бы это повторилось. Да, Элин?
— Да, киска, — Элин улыбнулась. — Может быть, так и случиться. Когда-нибудь.
— Надеюсь, — Бао замедлила шаг. — Кажется, мы уже почти добрались до площадки. Тебе видно?
— Да, она неподалеку, — подтвердила Элин.
— И чего? Ты чувствуешь что-то? — спросила Бао.
— Нет, — покачала головой Элин. — Здесь нет зивов. И, кажется, вообще никогда не было.
— Теперь будут, — заметила Бао. — Или нет?
— Нет, — покачала головой Элин. — Я не хочу оставлять наследие в мире, который обречен на гибель. Зачем? Оставаться нужно там, где жизнь будет продолжаться долго, а здесь — в этом просто нет смысла. Ты ведь тоже не оставишь тут колонию, правда?
— Правда, — подтвердила Бао. — Это ни к чему. Бороться за существование, выживать, мимикрировать, преобразовываться есть резон там, где жизнь будет идти своим чередом, а не там, где она вскоре пропадет безвозвратно. Может быть, я покажусь тебе излишне рациональной, но во всём должен быть смысл, верно? Зачем делать что-то, что впоследствии будет уничтожено? Вот смотри. Если я здесь оставлю колонию вектора, в состоянии регресса, с последующим возвращением, что эту колонию будет ожидать? Гибель. Что с пробуждением разума, что без. Или взять тебя, точнее — вас. Сколько тебя на самом деле? Я насчитала восемь симбионтов, Элин, уж прости, но не видеть этого я не могу. Ты доминанта, верно, но ты не одна.
— Двенадцать, — Элин вздохнула. — Но общаться могу только я. Остальные… это не зародышевые формы, они развиты, но ты ведь понимаешь, что условно они — рабочие организмы, которые предназначены…
— Для размножения, — жестко сказала Бао. — В этом мы с тобой немного похожи, дерево. Мои колонии, правда, принадлежат к одному виду, а твои — разные, но при этом…
— Мы система, уважаемый таракан. Экосистема, если угодно. В миниатюре, — уточнила Элин.
— Это сейчас, — хмыкнула Бао. — Но лет за сто ты можешь расползтись по всей планете, при желании.
— Равно как и ты, — Элин погрозила Бао пальцем. — Но делать этого мы, конечно, не будем. Да, уважаемая коллега-резидент?
Они посмотрели друг на друга, и улыбнулись — женщина, которая не была женщиной, и кошка, которая не была кошкой.
Машину спрятали довольно удачно — и сделать это оказалось непросто, потому что машина имела изрядные размеры, и громко тарахтела движком. В результате машину заглушили, и на руках оттолкали в густые заросли кустарника, который рос неподалеку от дороги.
— На пару часов сойдет, — сказал Скрипач, отряхивая руки. — Место вроде бы безлюдное.
— Вроде бы, — вздохнул Ит. — Именно что вроде бы. У когни очень тонкий слух, если ты не забыл.
— Что? — ошарашено спросил Скрипач.
— Это кто-то чужой, — тихо произнес Ит. — Это не местные, рыжий. Не могли местные сами создать то, что мы видели. Ни оружие, которое разрушает ДНК, ни «рой», ни системы слежения такого уровня. Тут есть кто-то чужой.
— И ты сделал ставку на когни? — спросил Скрипач. Ит кивнул. — Но почему ты не сказал про это раньше?
— Думал, — ответил Ит. — Помнишь, мы с тобой гонялись за агентами когни на Терре-ноль, когда они преследовали Берту, и следили за ней чёрти сколько времени? То, что мы видим сейчас, тебе ничего не напоминает? Даже методы работы похожи, согласись. Скажешь, нет?
Скрипач задумался.
— Что-то общее, безусловно, есть, — кивнул он. — Но откуда они тут? Какое отношение имеют к аристократам? И где они сами, в таком случае?
— Не знаю, — Ит вздохнул. — Я, признаться, подумал, что они таскают маскировку, как на Терре, но… должны же они где-то отдыхать и переодеваться, верно? До бесконечности носить такой костюм невозможно. Полная имитация весит немало, а гравитацию при всём желании отменить нельзя.
— Так, может, они и не носят, — предположил Скрипач. — Или чёрт их знает. Хотя нет, чушь это всё. И про костюмы, и про когни.
— Почему? — спросил Ит.
— Да потому что Авис их тут же засекла бы, — ответил Скрипач. — Ит, ау. Она сканирует генетический след по всей планете, ты забыл? Мы с этого начали! И след этот абсолютно чистый, в нём нет присутствия чужого генома. Здесь люди, и только люди.
— Н-да. Почему-то я про это забыл, — сказал Ит удручённо. — Понимаешь, ерунда получается. Полная. Это взаимоисключающие вещи — такие технологии, и такая стадия развития цивилизации. Да и глаза на портретах тоже маркер.
— Маркер чего? — спросил Скрипач. — Доминантного гена? Опять не сходится, хотя бы потому что такой цвет глаз довольно распространенный. У тебя в логическом построении дыра. Сам посмотри. У всех аристократов глаза с каёмочкой. У девчонки из дальней деревни тоже глаза с каёмочкой. И чего? Следовательно, она аристократ? Да ни фига, просто она выиграла такие глаза в генетическую лотерею, и всё. Вот спорим на что хочешь, но если мы вспомним нашу последнюю прогулку по городу, когда мы шли за машиной в редакцию, мы видели у людей похожие глаза, разве нет?
Ит нахмурился. Он был вынужден признать, что да, похожие глаза у обычных людей на улицах тоже встречались. У серых глаз вообще множество оттенков, и радужка бывает очень разная.
— Похоже, нас с сбили с толку, — признал он очевидное. — И да, ты прав. Даже если у всей аристократии похожие глаза, это не меняет дело. К тому же мы с тобой не видели этой самой аристократии вблизи, только Салуса, и портреты в музее. Причем видели даже не мы, а Элин. Блин, рыжий, мы с тобой заработались в этой конспирологической газете, тебе не кажется?
— Кажется. Скоро нам начнут мерещиться голоса в стенах, тетка с длинной шеей, ворующая кур, или что-то ещё, похлещи, — подвел итог Скрипач. — Нет, Итище, нет. Про когни версия, конечно, красивая, но она не выдерживает никакой критики. А вот на счёт техники есть у меня одна мыслишка.
Сейчас они не спеша шли по дороге, ведущей в нужном направлении, и, по расчетам Ита, с этой дороги скоро пора будет сворачивать, но — пока что можно было ещё немного поговорить.
— Выкладывай, — сказал Ит.
— Помнишь, когда мы разрабатывали Идущих к Луне, там, на планете, были следы «гостей», причём довольно много? — спросил Скрипач. Ит кивнул. — Тебе не кажется, что здесь могло произойти то же самое, и что-то осталось? Допустим, ну просто на секунду допустим, что здесь высадились какие-нибудь когни, уровня этак четвертого. Да, именно когни, потому что технологии и впрямь похожи. Высадились, обнесли луны и планету, и стартовали дальше, побросав, по своему обыкновению, часть оборудования. Может такое быть? Кто-то из местных нашёл, и пустил в дело. Причем было это, судя по всему, отнюдь даже не сейчас, потому что на портретах те же системы слежения появляются чуть ли не пять веков назад. Не факт, что они вообще понимают, чем пользуются. Научились, и ладно. Мы тоже не всегда понимаем всё подряд про технику, которая у нас есть.
— А вот это ты правильно подметил, — согласился Ит. — Это вполне может совпасть. И чистый генетический след, в котором нет ничего чужеродного для этой популяции, и технологии, которые используются… скажем так, странно, и аристократические семейства, которые сами в курсе и что-то сумели освоить, но ни с кем знаниями делиться не спешат.
— А ещё эта версия более логичная из-за того, что мы с тобой упустили крошечный такой моментик, — Скрипач усмехнулся. — Дети. На картинах с аристократами полно изображений детей. Наследников. И если взрослого когни ты ещё сможешь запихнуть в имитатор, причём после того, как он заучит кучу человеческих поведенческих реакций, то ребенка ты в такой костюм не засунешь ни при каких условиях. Это нереально.
— Н-да. Про это я вообще не подумал, — удручённо произнес Ит. — А ведь верно, детей на картинах полным-полно. Самого разного возраста.
— Или вот Салуса взять, — продолжил Скрипач. — Его родители погибли, когда ему было шестнадцать лет. Шестнадцать, Ит! Мужик на глазах у всего города, считай, вырос. Он ребенком начал паковаться в имитатор каждый день, так, что ли? Бред. Вообще, с этой газетой, кажется, пора заканчивать. Если мы там ещё поработаем, мы обзаведёмся всем, чем положено.
— Не понял, — покачал головой Ит.
— Ну, шизофрения там, паранойя, — объяснил Скрипач. — Неврозы, галлюцинации. Навязчивые идеи. Потом психоз какой-нибудь подъедет, или ещё что.
— С какой радости? — с подозрением спросил Ит.
— Работа такая, — вздохнул Скрипач. — В общем, ты понял.
— Понял. Пора сворачивать, — Ит кивнул в сторону. — Позже поговорим.
— Это само собой.
Они, конечно, догадывались о том, что проникнуть в поместье Ганьи будет непросто, но, по словам Скрипача, они и не думали о том, что это может оказаться настолько сложно. Авис, которая была с ними на связи, провела над поместьем модуль, и сказала, что «украшения из смальты» тут встречаются на каждом шагу, и что маршрут обхода получается длинный и трудный. Идти придётся по верху, сказала она, ни в коем случае не спускайтесь вниз. Скрипач спросил, может ли она отследить работу этой системы, и Авист ответила, что нет, никакой активности она не видит. Вот только это ничего не значит. Потому что тишина, которую она фиксирует, не означает, что система неисправна. Она может значить что угодно. Например, то, что слежение активируется только при вторжении в зону контроля. Или ещё что-то.
— Авис, старая ты железяка, у тебя мозг отнялся? — зло спросил Скрипач. — Ты можешь сделать анализ того, что видишь? Или у тебя этот модуль для красоты там летает? Вообще, я не понимаю, для чего нам туда лезть. Ит, может, модуля хватит? Как думаешь?
— Условия договора, — Ит тяжело вздохнул. — Нам ещё за модуль врежут, между прочим. Ручками, рыжий, мы должны делать всё по максимуму именно ручками, если ты забыл.
— Забудешь тут, — проворчал Скрипач. — Барды, так их. Массовики-затейники. Хотя… вообще да, они правы. Демиургам на модули плевать, да и Тлену тоже. Ладно, пошли. Полазаем по деревьям.
Лазить пришлось, конечно, не только по деревьям — и хорошо, что постройки в усадьбе Ганьи были преимущественно каменные, и при этом богато украшенные. По словам Скрипача — есть, за что зацепиться. Проскочили до нужной точки они довольно быстро, и удачно спрятались за подходящим архитектурным излишеством, именно так Скрипач назвал невысокую декоративную оградку на крыше большого хозяйского дома.
— Интересно, где Сандра и Салус? — спросил Скрипач. — Авис, ты их видишь?
— Вижу секретаршу, — сообщила Авис. — Её проводили в малый флигель, к управляющему, по всей видимости. Скрипач, мне нужно снимать наблюдение, — извиняющимся голосом произнесла она. — На секторальной станции крайне недовольны тем, что я использую модуль.
— А когда мы использовали их перед высадкой, они были довольны? — зло спросил Скрипач.
— По условиям договора мы имели право на сбор информации, — напомнила Авис. — Но именно на сбор, а не на проведение тайных операций, подобных этой.
— Ладно, уводи, — вздохнул Ит. — Дальше мы сами.
— Погоди, — попросил Скрипач. — Авис, я спросил — где Салус? Это важнее секретарши.
— Я не вижу его, — ответила Авис. — Кажется, его здесь нет.
— Кажется? — переспросил Скрипач. — Я не ослышался? Тебе — кажется? Тебе?.. Да ладно.
— Скрипач, я говорю серьезно, — ответила Авис. — И не вижу повода для шуток. В данный момент не фиксирую присутствие Дрейка Салуса ни на территории поместья, ни за его пределами. Сандра находится здесь одна.
— Ясно, — кивнул Ит. — Ладно, хорошо. Уводи модуль, пока нас всех скопом отсюда не отозвали.
— Сделано, — тут же ответила Авис. — Искин просит повторить: модули дозволено использовать для исследований, исключающих присутствие человека, и для передачи материалов этих исследований на борт корабля. Использовать модули для иных целей, в том числе для слежки за местным населением, запрещено. Это может быть расценено, как вмешательство в фазу развитие цивилизации начального второго уровня.
— Ага, которая через сто лет исчезнет, — проворчал Скрипач. — А может, даже раньше. Ладно, всё. Договорились. Извинись за нас, пожалуйста.
— Я уже извинилась, — сообщила Авис. — Так же я не стала сообщать на станцию о системах слежения, смальте, и портретах.
— Почему? — спросил Ит.
— Я подумала, что вы сами можете сделать это… когда сочтете нужным, — ответила Авис. — Или если сочтете. Как угодно.
— Хм, в этом есть смысл, — кивнул Скрипач. — О, смотри, вышли, кажется. Интересно, куда её поведут? За ворота, или к дому?
Сандра действительно вышла из двери флигеля в сопровождении какого-то мелкого служки. В этот раз она была одета совсем иначе, не так, как тогда, в сквере. Никаких брюк, никакого радио, никаких наушников. На Сандре было надето скромное тёмное платье, длинное, почти до щиколоток, на голове — маленькая, тоже скромная шляпка, без украшений, только с лентой. На плечи накинута дорожная укороченная шаль, в руках — маленький чемоданчик, весьма потрёпанный. Взгляд вниз, чуть сутулится. Словом, сама скромность. Сейчас Сандра шла следом за служкой, отставая примерно на шаг, и вскоре можно стало услышать, что служка, оказывается, её инструктирует.
— Три дня испытательный срок, поняла? Если три дня продержишься, продлят. Только особо не надейся, хозяин строгий, а хозяйка так и вообще…
— Но они хотя бы заплатят? — спросила Сандра жалобно.
— Не надейся, — хмыкнул служка. — Ну, может, за один день и заплатят, если понравишься.
— Выходит, зря я сюда ехала, — заключила Сандра.
— Выходит, зря, — покивал служка. — Ну, может, если ты особо удачливая, то и останешься, хотя… понимаешь, тут всё сложно устроено. Есть у нас здесь тётки, которые по десять лет служат, их никто не выгонит. Но они, как бы сказать, на особом счету.
— А как на него попасть, на этот особый счёт? — с надеждой спросила Сандра. — Если у них получилось, то, наверное, и я смогу?
— Не-а, — помотал головой служка. — Если только очень повезет. Пойдем, провожу тебя в женскую спальню. Вещи свои положишь, переоденешься, и в дом отведу.
— Хорошо, спасибо…
Скрипач посмотрел на Ита, но тот его взгляд не заметил, он продолжал следить за Сандрой и служкой. На лице его появилось сомнение.
— Ты чего? — спросил Скрипач.
— Они её раскусили, — ответил Ит. — Как бы чего не вышло. Сейчас, конечно, её, скорее всего, никто не тронет, а вот ночью могут. Не нравится мне это.
— Так может, на то и расчет? — предположил Скрипач. — И как ты понял, что они сообразили, кто она такая?
— Не факт, что они сообразили, кто именно она такая, — покачал головой Ит. — Но что-то заподозрили. А понял — всё просто. Они очень быстро приняли решение, и расставили ловушку, в которую она должна угодить. Она и угодила. Смотри. По сути, она согласилась трое суток работать, считай, за бесплатно. Не думаю, что нормальная адекватная прислуга в этом случае сказала бы «да». А она сказала, потому что деньги ей не важны, ей нужно остаться в доме на ночь. И теперь резонный вопрос: где этот чёртов Салус, и что он намеревается предпринять, если кто-то нападёт на девушку?
— Ну, тут есть мы, — пожал плечами Скрипач.
— Да? — сардонически усмехнулся Ит. — Правда? Серьезно? Рыжий, очнись. Кому, а нам уж точно нельзя подставляться. Никак. И ты не хуже меня знаешь, почему.
— Так… — Скрипач нахмурился. — Мы с тобой сегодня чудим, как ни в себя. Но, да, тут ты прав. Конечно, если мы пойдем в ускоренном, нас вряд ли успеют заметить…
— Люди не успеют. А вот камеры, которые тут на каждом столбе, запросто это сделают. И — мы не в привычной техногенике, рыжий. У нас нет возможности и техники, чтобы их глушить по пути своего следования. Соображаешь?
— Авис может это сделать, — сказал Скрипач, но, кажется, он уже понял, что сморозил глупость.
— И нас вышлют отсюда за нарушение условий договора, — закончил за него Ит. — Думай дальше.
— Я не на экзамене, — огрызнулся Скрипач. — Выкладывай, чего ты там уже решил. Думай… знаю я тебя.
— Авис, — позвал Ит. — Подскажи нам путь до конюшни, пожалуйста. Придётся исходить из местных реалий, поэтому после захода солнца мы немного прогуляемся.
От конюшни, двигаясь в сторону ближайших кустов, неспешным шагом, время от времени оглядываясь, отошел молодой конюх. Немного постоял, снова воровато оглянулся, затем негромко свистнул — тут же у двери подсобного помещения появился второй конюх, постарше. Из кармана штанов этого конюха торчало бутылочное горлышко, которое он пытался прикрыть ладонью, но получалось не очень. Молодой снова свистнул, старший что-то негромко произнес, тоже подошел к кустам, и они, уже вдвоем, раздвигая ветви, полезли куда-то вглубь зарослей. Цель их была ясна и прозрачна, как вечерние звезды, которые уже начали появляться на темнеющем небосводе.
Дверь подсобки приоткрылась, оттуда кто-то высунулся, и позвал:
— Эй, Фогер, Лью, куда намылились?
— Мы, это… — донёсся голос из кустов. — Так, немножко… своеобычно…
— А ну иди сюда, Лью, — приказал голос. — Иди, говорю, дело есть. Вот шесть монет, сбегай в деревню, принеси мне тоже. Когда вы успели-то?
— Дак, это… Фогер днём ещё прикупил… — молодой конюх подошел к двери. — Мы того… ну, подумали…
— Иди, — в голосе говорившего зазвучала злость. — Сгоняешь, потом пить пойдете. А не сходишь, скажу управляющему, и пойдете отсюда по домам, репу со свёклой сажать. Хочешь репу снова сажать, Лью?
— Нет…
— Ну вот и умница, — похвалил голос. — Давай, мухой. Здесь подожду.
Молодой конюх обреченно вздохнул, и снова полез в кусты.
— Главное, чтобы он не нашел настоящих, — с тревогой произнес Скрипач. — Вот же дрянь, а? Ещё и за бутылкой послали.
— Отдадим ту, которая у нас уже есть, — пожал плечами Ит. — И неважно, что она из местного погреба. В темноте не заметит. У нас сорок минут, рыжий, пошли. Сандра в доме.
— Знаю, — Скрипач покачал головой. — Да, Ит, агенты мы с тобой сейчас, конечно, те ещё. Стыдно.
— Мы давно не агенты, мы врачи, — напомнил Ит. — Ладно, неважно. Главное, как-то подстраховать девчонку. И при этом желательно понять, нашла она что-то, или нет.
К дому шли, демонстративно таясь — самое главное, что дом находился в нужном направлении. Им нужно было в сторону выхода из усадьбы, и двигались они сейчас с заданием купить спиртное, и с шестью монетами от главного конюха, именно туда, куда требовалось. Не совсем правильным маршрутом, но это простительно.
— Ит, стоп, — приказал Скрипач. — Авис, дорогу к дому, пожалуйста. Лучше без слежки, конечно.
— Совсем без слежки не получится. Идите через лужайку по диагонали, там дальше находится тропа, — ответила Авис. — Войдите под деревья, но на тропу не заходите. Под деревьями — поворот направо. Дальше — вдоль опорной стенки, там тень, вас не должны заметить.
— Если это только камеры, то не заметят, — вздохнул Скрипач. — Мы не знаем, что эта дрянь ещё умеет фиксировать, кроме визуальной картинки.
— Нет времени рассуждать, рыжий, — покачал головой Ит. — Идём.
Под стеной дома пришлось задержаться. Нет, камер здесь не было, но, по словам Авис, на втором этаже началась какая-то активность, и нужно задержаться, чтобы дать людям перейти в следующую комнату.
— Поймали, кажется, — заметил Скрипач. — Но как-то тихо они её поймали.
— Ни им, ни ей шуметь незачем, — пожал плечами Ит. — Авис?
— Ещё пара минут, — ответила та. — Готовьтесь. Окно на втором этаже закрыто, но…
— Фигня, — поморщился Скрипач. — Командуй.
— Ещё немного. Ждите. Можно.
Ит и Скрипач переглянулись, и в ускоренном одним рывком взлетели по каменной стене главного дома к нужному окну на втором этаже.
— Извольте объяснить, сударыня, что вы здесь делали? — спросил мужской голос.
— Вытирала пыль, — невозмутимо ответила Сандра.
— В одиннадцатом часу ночи?
— Я люблю чистоту, — сказала девушка.
— Ах, вот как? А ещё вы, видимо, любите читать, — ехидно произнёс голос. — И рыться в чужих бумагах.
— Я перекладывала бумаги, потому что под ними была пыль.
— Да что вы говорите, — с восхищением произнес другой голос. — Неужели что-то случилось с моим кабинетом? Ещё вчера здесь не было ни пылинки, потому что кабинет прекрасно убрала Марла, а сегодня — на тебе. Пыль. Надо же.
— Бумаги, — приказал первый голос. — А ну-ка быстро верните бумаги. Живо!
— У меня ничего нет, — твердо сказала Сандра. — Никаких бумаг.
— Вы видели? Нет, ну какая наглость! Сударыня, у вас из-под корсета торчит белый лист! Отдавайте немедленно, и убирайтесь прочь! — рявкнул голос.
— У меня ничего нет, — снова повторила Сандра.
— Она что, бессмертная? — с легким ужасом спросил Скрипач. Ит развел руками. — Они же сейчас её там…
— Думает, что Салус здесь, — с тревогой сказал Ит. — А его нет. Рыжий, через минуту идём. Насквозь.
— Сдурел? — с ужасом спросил Скрипач. — Мы не видели, что там за дверь дальше!
— Там есть дверь, это анфилада, — ответил Ит. — Дверь, потом окно. Главное, не уронить девушку. Ну, ты понял.
— Идиотизм, — Скрипач прикрыл на секунду глаза ладонью. — Так, ладно. Только давай иначе. Ты — проходи, а я обойду по стене, и подстрахую. Поймаю вас, если что.
— Логично, — согласился Ит. — Открой там окно, в таком случае.
— Спасибо, что напомнил, — криво усмехнулся Скрипач, и в ускоренном вышел обратно на стену. Ит снова прислушался.
— Кто вас послал? — зло спросил голос. — И кто вы такая? Что мы увидим, если смоем с вас этот маскарад, и заставим снять парик? На кого вы работаете?
— Уберите руки! — крикнула Сандра. — Не прикасайтесь ко мне!
Работа агента выглядит со стороны очень скучно, просто потому что её практически не видно. Одна секунда — ровно столько заняло у Ита времени всё, что сделал. Войти в кабинет, рубануть ладонью по горлу хозяина поместья, который тянул за руку Сандру, освободить из захвата её руку, ногой отправить в угол второго господина, который подходил к девушке слева, подхватить Сандру на руки, выбить запертую дверь, и выскочить в услужливо открытое Скрипачом нужное окно. Скрипач уже ждал внизу, вместе они подхватили Сандру под руки, и, снова в ускоренном, кинулись к выходу из поместья — расстояние было приличным, поэтому на дорогу ушло секунд пятнадцать. Отбежав в сторону от въезда, они, наконец, остановились.
— Где Салус? — резко спросил Скрипач. — Сандра, где Салус? Он должен был прийти за вами, верно?
— Д-да, — ошарашенная девушка, кажется, ещё толком не сообразила, что произошло.
— Где он должен быть? — Скрипач слегка встряхну её за плечи. — Они сейчас опомнятся и погонятся за вами! Где ваша машина?
— За поворотом, вон там, — она махнула рукой в сторону.
— Вы должны были позвать его? Если да, то зовите, — приказал Скрипач. — Скорее, пока они не появились здесь.
— Дрейк! — крикнула Сандра. — Дрейк, я вышла!
Неподалеку, где-то за поворотом, послышался звук заведенного мотора.
— Никогда больше так не делайте, — зло сказал Скрипач. — Они могли вас убить. Всё, счастливо оставаться.
— Вы… кто вы? — кажется, Сандра уже взяла себя в руки. — Почему вы оказались там, и что вы хотите…
— Мы хотим удрать, — хмыкнул Скрипач. — Чего и вам желаем. Всего хорошего!
Они с Итом уже видели сейчас свет приближающихся фар, поэтому, не раздумывая, кинулись в кусты, оставив недоумевающую Сандру стоять посреди дороги.
— Бутылку надо отдать, — на бегу сказал Ит. — И кабинет проверить. Иди к машине. Я сам.
— Только не вздумай там долго шляться, — предупредил Скрипач. — И дай им на воздействии новую программу. С учетом похода за бутылкой.
— Они за ней не ходили, они её украли прямо там, — усмехнулся Ит. — Ладно, разберусь. Не в первый раз.