10

Элин и Сандра смотрят кино

«Вы предлагаете мне совместную прогулку? Это хорошая идея. Да, я согласна. Господин Салус не так часто предоставляет мне выходные дни, и ваше предложение, уважаемая Элин, мне нравится. Вы пишете, что редко выходите? Завтра у меня свободный день, и я могу провести с вами некоторое время. Но есть вещи много интереснее прогулок. Вы были в кинематографе? Если нет, то вас ждёт незабываемый опыт. В Контортусе недавно открылся новый кинопавильон „Авалон“, который я предлагаю посетить. Там будет показано действие „Летящая с бурей“, отзывы в прессе об этом действии самые благожелательные. Пишут, что голоса героев во время демонстрации озвучивают известные театральные актёры, а музыку исполняет труппа Большого Сводного симфонического оркестра Контортуса. Конечно, билеты стоят недешево, но если вы стеснены в средствах, я могу вам помочь с приобретением. Если моё предложение вас устраивает, встреча состоится завтра, в двенадцать часов, на площади второго витка спирали, под часами. С уважением, Сандра Нобилис».

Элин дочитала письмо, улыбнулась, и велела мальчишке-курьеру:

— Подождите пару минут, я напишу ответ.

— Заплатить бы, — ответил мальчишка. Он стоял сейчас у кухонной двери, и с интересом оглядывался. Кажется, его внимание привлекла стоящая на столе вазочка с конфетами. Элин это, разумеется, заметила, вынула из вазочки пригоршню конфет, и протянула мальчишке.

— Заплачу, — сказала она. — Но только после того, как передам ответное письмо.

— Ладно, — мальчишка взял конфеты, и сунул в карман. Потом подумал, вытащил одну, развернул, и закинул конфету рот целиком.

— Подожди немного, — велела Элин. — Мне нужно написать ответ.

«Благодарю за предложение, уважаемая Сандра. Я с радостью его принимаю. Никогда не была в кинематографе, и охотно посещу его в вашем обществе. Что же касается денег, то в помощи я не нуждаюсь. Фастер хорошо зарабатывает в последнее время, поэтому я не стеснена в средствах. Но, в любом случае, спасибо. Встретимся завтра, в полдень, возле часов. С уважением, Элин Сиит».

Она заклеила конверт, и отдала мальчишке, который только что закончил доедать третью конфету.

— Всё, иди, — велела она. — Ответ не требуется.

— А заплатить?

— Держи, — Элин вытащила из кармана фартука пару монеток. — И не задерживайся нигде по дороге. Госпожа Нобилис ждёт это письмо.

— Да чего там задерживаться, — мальчишка скривился. — Это ж управление. Они там такие скучные, сил нет.

— Постой, а как ты попадешь в кабинет? — спохватилась Элин. — Там вроде бы закрыто.

— А мне зачем? — удивился мальчишка. — Я на входе отдам, а внутренний курьер доставит. Или вы думаете, я сам там по этажам ноги бил? Меня с улицы позвали, ну вот я и тут.

— Ага, ясно, — кивнула Элин. — Всё, иди.

* * *

Под часами было оживленно — в этом месте встречались многие, потому что место было известное и приметное. Располагалось оно точно в центре площади, под колонной, на которой находились большие часы, стилизованные под башню древнего замка. Красивые часы, надо сказать. Посеребренный циферблат, латунные цифры, золотистые стрелки. На большой — изображение лика бога Юстуса, на малой — лик богини Парви. Каждый час эти часы издавали громкий мелодичный звон, с которым можно было, при желании, сверить ход своих карманных часов, и выставить их правильно.

Элин, которая пришла на встречу минут за пятнадцать до назначенного времени, побродила в толпе, потом нашла местечко чуть поодаль, и приготовилась к ожиданию. Однако долго ждать ей не пришлось — минут через пять она заприметила в толпе Сандру, одетую в выходное платье, и помахала ей рукой.

— Вы пришли раньше, — сказала Элин, поздоровавшись. — Надо же. Мне казалось, я одна тут такая…

— Какая? — нахмурилась Сандра.

— Отец приучил меня к пунктуальности, — объяснила Элин. — Он говорил: всегда приходи раньше назначенного времени, потому что невежливо заставлять себя ждать. Если встреча назначена на определенный час, отними от этого часа четверть, и явись заранее. Отца уже нет на свете, а привычка у меня осталась. Видимо, это навсегда.

Сандра улыбнулась.

— Очень знакомая история, — сказала она. — Мама, а позже наставники учили меня ровно тому же самому. Думаю, это правильно. Пунктуальность всегда полезна, избавляет от проблем.

— А на работу вы тоже приходите заранее? — спросила Элин.

— Ну, разумеется, — Сандра улыбнулась. — Господин Салус не терпит опозданий. К тому же утром я обязана подготовить кабинет к его появлению. Принять корреспонденцию, проветрить, распорядиться об утреннем чае.

— По-моему, вы не только секретарь, — заметила Элин. — Это ведь так?

— Да, пожалуй, — кивнула Сандра. — Я скорее распорядитель.

— И правая рука. И глаза, если, например, надо за кем-то проследить, — сказала Элин вкрадчиво.

К её удивлению, Сандра безмятежно улыбнулась в ответ.

— Да, вышло немного неловко, — сказала она спокойно. — Но следует признать, что в вашем случае господин Салус оказался совершенно прав. Вы действительно не те, кем стараетесь казаться.

— Ну, я-то, предположим, именно та, кем кажусь, — Элин вздохнула. — Фастер с братом… тут сложнее, но не настолько, как вам может показаться.

Элин и Сандра шли сейчас через площадь — им предстояло выйти на улицу, а потом сесть в трамвай.

— Разве? — приподняла брови Сандра. — По-моему, Элин, вы лукавите.

— Почему вы так решили? — Элин посмотрела на Сандру таким же безмятежным, как и у той, взглядом.

— Никогда в жизни не видела, чтобы кто-то умел так быстро бегать, — тихо произнесла Сандра. — Очень быстро. Даже излишне быстро, на мой взгляд.

— Вы просто растерялись в тот момент, наверное, — предположила Элин. — Вот вам и показалось, что путь занял меньше времени, чем должен был. Я бы, наверное, тоже растерялась, если бы в меня целились из пистолета. Это простительно. Страх за свою жизнь — явление закономерное.

Сандра посмотрела на Элин, чуть нахмурившись, и ничего не ответила.

* * *

Билеты пришлось приобретать с рук, потому что в кассе, разумеется, никаких билетов уже не было. Ещё бы, «Летящая с бурей» пользовалась у горожан большим успехом, и не просто так. Элин, прежде чем идти на встречу, прочитала несколько рецензий. Любовная драма, красивая история, отсылающая, между прочим, к апокрифической версии встречи Юстума и Парви, представляющую бога и богиню как любящих друг друга людей, разлученных безжалостным злодеем по имени Фатум — куда уж красноречивее, подумала тогда Элин — тоже, как и Юстум, влюблённым в Парви, действующим исподволь, и разрушившим в результате союз двух любящих сердец. От сюжета «Летящей» веяло помпезностью и пафосом, Элин отнеслась к нему скептически, но, когда в зале погас свет, на сцену вышла певица в белом, расшитым блёстками, платье, и зазвучали первые ноты вступления, а на экране над головой певицы стала возникать заглавная картина, от скепсиса Элин не осталось и следа.

Представление, прежде всего, поражало своей грандиозностью и величественностью. Создавали фильм люди весьма и весьма талантливые, главные роли исполняли прекрасные актёры, а музыка просто поражала воображение, заставляя переживать, кажется, даже самых невосприимчивых и равнодушных зрителей. Элин, украдкой оглядевшись вокруг, заметила, что мужчина, сидевший в их же ряду, уже в первые минуты действия утратил скучающее выражение лица, и принялся следить за событиями на экране с всё возрастающей тревогой. Да и сама Элин очень скоро поняла, что сочувствует всей душой юной, наивной, и светлой Парви, что сопереживает отчаявшемуся Юстуму, и что ей почему-то понятны чувства Фатума, хотя он должен, ну просто обязан вызывать совсем другие эмоции. А еще через некоторое время Элин осознала, что действие, которое она сейчас видела, нельзя отнести к жанру классического любовного треугольника. Треугольник в сюжете, безусловно, присутствовал, вот только любовным его назвать было нельзя. Это был треугольник несбывшейся мечты, отчаяния, страха, гнева, и боли. Финал, однако, дарил надежду на возрождение, потому что оставшаяся одна юная Парви пела в конце действия «Оду к жизни», в которой солировала, и которую начинали петь вместе с нею находящийся в темнице Фатум, и улетающий на север на дирижабле Юстум.

Когда действие окончилось, и свет в зале загорелся, люди начали вставать с мест, и аплодировать — всё громче и громче. Оркестр во главе с дирижером и тремя певцами-солистами поднялся на сцену, а хор, места которому на сцене перед экраном уже не оставалось, запел негромко последние строки «Оды к жизни», и часть зала, преимущественно, конечно, женская, подхватила — Элин поняла, что Сандра поёт сейчас вместе со всеми, и что выражение у неё на лице какое-то необычное, чем-то похожее на выражение лица Парви в последних кадрах действия. Печаль, и возникающая непонятно откуда внутренняя сила, крепнущая и прекрасная.

— Освободи меня от любви, — негромко пела Сандра. — Освободи, и отдай мне крылья мои… Пусть думают все, что я чистое зло, но ты будешь знать, что это не так… Освободи меня от любви, освободи, и отдай мне крылья мои, и я улечу туда, где светит тебе вечная в небе звезда…

* * *

— Интересная трактовка, — сказала Сандра, когда они с Элин оказались, наконец, на улице. — Современная и неожиданная.

— Да, более чем неожиданная, — покивала согласно Элин. — Я даже сперва слегка растерялась, и лишь потом поняла, что Фатум — это Искуситель. Но здесь он совсем даже не Искуситель, он совершенно не злой юноша, и его жаль.

— О, да, вы правы, — подтвердила Сандра. — Он не производит впечатления вселенского зла, которым должен являться, наоборот, ему сопереживаешь. А ещё непонятно, кому из них двоих Парви адресует последние слова — то ли Юстуму, то ли Фатуму. Как вы считаете, кому?

Элин задумалась.

— Не знаю, — сказала она. — Вот честно, Сандра, не знаю. А кто из них вам понравился больше?

Сандра нахмурилась.

— Сложный вопрос. Лично мне больше импонирует Фатум. Юстум… слишком правильный. И эта излишняя правильность вызывает у меня отторжение.

— Мне показалось, что по задумке создателей должен импонировать именно Юстум, — заметила Элин. — Но я солидарна с вами. Мне тоже больше пришёлся по душе Фатум. Он более живой, более человечный. А ещё он честнее, чем Юстум. Его интриги не выглядят как интриги, они в большей части своей напоминают жест отчаяния.

— Именно! — согласна кивнула Сандра. Лицо её посветлело. — Пожалуй, вы уловили то, что я хотела сказать, но не сумела выразить. Поступки Юстума продиктованы общим каноном и общечеловеческими правилами. А поступки Фатума — качествами его личности. Именно поэтому Юстум, пусть и возвышенный, и правильный, и благородный, кажется ненастоящим, искусственным. А Фатум — живой. Сомневающийся, страдающий, и живой. Вы правы, Элин.

— Я рада, что мы солидарны в мнении о героях, — улыбнулась Элин. — А как вам Парви? Не слишком ли она проста для малой луны?

— О, нет, она вовсе не проста, — покачала головой Сандра. — Она на протяжении всего действия пыталась примирить тех, кого примирить невозможно. И она выбирает путь скорби, путь одиночества, но не позволяет этим двоим навредить друг другу.

— Фатум оказывается в темнице, — напомнила Элин.

— Да, но он остаётся жив, — возразила Сандра. — Они все остаются живы, и это самое главное.

— Тут я не могу не согласиться, — Элин улыбнулась. — Луны должны продолжать свой путь по небу.

— Да, да, это верно, — согласилась Сандра. — Элин, вы не против выпить по чашке какао? Я знаю весьма милое местечко неподалёку.

— С радостью, — заверила Элин. — У нас в Никине такого вкусного какао отродясь не бывало. Я пью его почти каждый раз, когда иду в большой магазин. Боюсь, что могу располнеть, ведь пить его настолько много вредно.

— Надо себя ограничивать по мере сил, — посоветовала Сандра. — Я позволяю себе какао нечасто, обычно я пью чай, причём без молока и сахара.

— А господин Салус что предпочитает? — спросила Элин.

— Он тоже пьёт чай, — ответила Сандра. — Иногда велит добавить туда мяту, или ломтики сушеной дикой груши. Получается очень приятный запах. Правда, моя мама всё равно заваривает чай лучше, чем это получается у меня.

— Думаю, с возрастом мы освоим мастерство заварки, и будем делать чай не хуже, чем делают они, — заметила Элин. — Не переживайте, Сандра. Я тоже всегда пропускаю нужный момент, и чай стоит слишком долго. Но, понимаете ли, я готовлю еду для всей семьи, и порой просто не успеваю.

— Фастер не ругает вас за это? — спросила Сандра.

— Нет, ну что вы, — засмеялась Элин. — Он очень добрый человек, я никогда не слышала от него ни одного дурного слова.

— А вот господин Салус может выразить своё недовольство, — сказала Сандра. — Перестоявшийся чай он не любит. Говорит, что чай делается излишне горьким, и аромат пропадает.

— Мне кажется, вы его опасаетесь, — осторожно предположила Элин. — Он может вас наказать?

— Нет, он ни разу не наказывал меня, просто я не хочу его огорчать, — покачала головой Сандра. — Он очень добр и ко мне, и к моей семье. К тому же должность, которую я занимаю, сложно назвать рядовой. Господин Салус ценит меня, и я очень ему благодарна.

— Наверное, он и платит хорошо? — предположила Элин.

— Платит не он, платит управление, — объяснила Сандра. — Но… господин Салус поспособствовал в своё время… в общем, мне грех жаловаться. Я хорошо получаю, работая у него.

— Вот только он подвергает вашу жизнь опасности, — решилась, наконец, Элин. — А если бы вы пострадали в том кабинете?

— Всего предусмотреть невозможно, — вздохнула Сандра. — Думаю, я сама виновата. Нужно было вести себя осторожнее, а я поспешила, потому что хотела… ах, впрочем, неважно. Происшествие в кабинете целиком и полностью моя вина. Я была неосмотрительна.

— Но бумаги из кабинета вы всё-таки умыкнули, — Элин усмехнулась. — Знаете, Сандра, меня разбирает любопытство, — призналась она. — Что же вы такое нашли? Неужели там были описаны подробности гибели несчастного Копуса?

— Боюсь, я не могу рассказать вам, — вздохнула Сандра. — Поймите меня правильно, Элин, но то, что было в бумагах, не должно попасть в газеты. А вы, при всём моём уважении, конечно расскажете жениху то, что я расскажу вам. Поэтому прошу меня простить, но я этого не сделаю.

— Понимаю, — кивнула Элин. — Но хоть что-то мне можно узнать? Ну хоть капельку! Клянусь, я не скажу Фастеру. Кто-то действительно натравил на Копуса этих чаек, или нет?

Сандра оглянулась, и, понизив голос, произнесла:

— Да, натравил. Копусу отомстили за случай, который произошел очень давно, в его прежней жизни. Это действительно было жестокое убийство. Простите, но больше я ничего сказать не могу.

— Какой ужас, — с расширившимися глазами сказала Элин. — Что-то такое я и предполагала. Но, знаете, лично для меня важно другое. Мы ведь можем приезжать на берег, чтобы посмотреть прилив? Для нас, обычных граждан, это безопасно?

— Да, для обычных граждан это безопасно, — подтвердила Сандра. — Думаю, скоро господин Салус сделает официальное заявление об этом, чтобы люди не боялись. Чайки никого больше не тронут.

— Это очень хорошо, — сказала Элин. — В Никине мы частенько ходили к морю, смотреть на поднимающуюся воду, и дышать морским ветром. Я соскучилась по морю, — призналась она. — Здесь, в городе, конечно, тоже хорошо, но с морским простором ничего не сравнится.

— Отправляйтесь без всякой опаски, — ответила Сандра. — Правда, с такими защитниками, как братья Соградо, опасаться вам особенно и нечего. Верно?

Элин засмеялась.

— Одно дело — владеть приемами «грации», другое — отбиваться от тысяч разъяренных птиц, — возразила она. — Против птиц никакая «грация» не поможет. Так что мой жених и его брат здесь уж точно не при делах.

— Они смогут убежать, если что, — поддела Сандра. — Так же, как убежали, когда спасали меня.

— Наверное, смогут, — Элин задумалась. — Вы очень смелая, Сандра. Я бы так не смогла. Пробраться ночью в кабинет, схватить бумаги… Признаться, я вам даже немного завидую. Хотела бы я иметь такую храбрость.

— Осознание того, что я борюсь за правое дело, придаёт уверенности, — призналась Сандра. — Возможно, если бы я делала что-то плохое, я бы не сумела и не посмела делать подобные вещи.

— А вы не в первый раз… вот так? — спросила Элин.

— Нет, не в первый, — Сандра улыбнулась. — Когда господин Салус просит, я иногда помогаю ему. Он считает меня толковой, и мне приятно это осознавать.

— Вы тогда следили за нами, — осторожно начала Элин. — И… Сандра, а можно узнать, что вы рассказали про нас господину Салусу в тот раз? Ну, когда мы с братом Фастера, Итом, ходили за покупками, а после пили какао?

— Что я рассказала? — немного удивленно спросила Сандра. — Это имеет для вас какое-то значение?

— Если честно, да, — призналась Элин. — А ещё мне немного неудобно. Я говорила про выбор купальника, вы не могли не слышать. Неужели вы рассказали и про это тоже? Если это так, то мне теперь очень неловко.

— О купальнике я не говорила, — покачала головой Сандра. — Я сказала — обсуждали покупку одежды. Так что не переживайте.

— Ой, как хорошо, — обрадовалась Элин. — А что ещё?

— Что Ит, брат вашего жениха, является тёмной лошадкой, — сказала Сандра. — Он неразговорчив, скрытен, непонятно, что у него на уме.

— Чистая правда! — воскликнула Элин. — Всё так и есть! Фастер очень открытый, милый, а Ит… ну да, он действительно именно так себя и ведёт. Вы очень точно его описали. Скажите, а вы где-то учились наблюдательности, или это от природы?

— От природы, — спокойно ответила Сандра. — Я всегда была наблюдательной.

— Сандра, скажите, а в этих бумагах упомянут учёный по имени Арно? — тихо спросила Элин. — Я видела у Фастера кое-какие бумаги… они с Итом ходили в университет, с кем-то говорили, и один профессор назвал им это имя. Фастер сказал, что человек это страшный, без принципов, и очень опасен.

— Да, был, — кивнула Сандра. — Думаю, здесь нет никакого секрета. Проблема в другом: доказать то, что он причастен к происшедшему, невозможно даже с помощью бумаг, которые мне удалось раздобыть. Господин Салус огорчен этим, как вы можете догадаться.

— Ах, вот в чём дело, — покачала головой Элин. — Ясно. Простите, что я спрашиваю, — спохватилась она. — Больше не буду. Понимаю, что лезу не в своё дело, но мне так интересно, что я не могу удержаться.

— Понимаю, — кивнула Сандра. — Но, знаете, Элин, работа у господина Салуса научила меня одной вещи, которая, думаю, может оказаться для вас немаловажной. А именно — попробуйте сдерживать своё любопытство. Мы всё-таки женщины, и должны осознавать, что мужские дела не для нас. Мы слабы, мы проще мыслим, и нам до́лжно понимать своё главное предназначение. А оно, как вам отлично известно, заключается, прежде всего, в создании домашнего уюта, комфорта, и условий, в которых наши мужчины будут чувствовать себя превосходно, и сумеют проявить свои лучшие качества.

— Но ведь вы пока не замужем, — напомнила Элин.

— Зато моя работа связана с обеспечением условий для работы господина Салуса, — пожала плечами Сандра. — Конечно, это не то же самое, но весьма близко.

— Ну да, это вы верно сказали, — покивала Элин. — Правда, порой это очень утомительно. Хотя грех мне жаловаться. С тех пор, как братья поступили работать в «Мнение Эмилии», я избавлена от приготовления обеда, потому что обедают они в городе, — Элин хихикнула. — Мне стало гораздо легче.

— Когда вы планируете свадьбу? — спросила Сандра.

— Не в этом году точно, — вздохнула Элин. — Свадьба дело затратное, и Фастер хочет накопить побольше денег, чтобы нам не было стыдно перед людьми за слишком скромную церемонию. К тому же после свадьбы, как вы сами понимаете, нам придется отселить Ита в другой дом или в квартиру, жить вместе станет нельзя, а это опять дополнительные траты.

— Думаю, дело, которым сейчас занялись мужчины, может стать для вашей семьи весьма прибыльным, — задумчиво сказала Сандра. — Но, конечно, это будет зависеть в первую очередь от того, насколько братья сумеют оказаться полезными управлению, если достигнут договоренности.

— Точнее, полезными господину Салусу, — поправила Элин.

— О, нет, именно управлению, — возразила Сандра. — Господин Салус государственный расследователь, и не действует по собственной инициативе в собственных интересах. Интересы государства для него превыше всего, запомните это.

— Извините, — чуть сконфуженно ответила Элин. — Я буду иметь это в виду.

— Вот и славно, — улыбнулась Сандра.

* * *

— Так, — Ит сидел за столом, перед ним висел большой визуал с кучей пометок. — Ну и Сандра. Филигранное враньё практически во всём. Авис, у тебя есть, что дополнить?

— Есть, — ответила Авис. — Ит, фрагмент разговора о происшествии в кабинете. Она зла на Салуса, раздосадована, но вида не показала. Сказала, что виновата во всём сама. В реальности она так не считает, она испытывает обиду и гнев, но Салусу она об этом не говорила. По всей видимости, она слишком дорожит местом, которое занимает, и боится его потерять.

— Любой бы боялся, — хмыкнул Скрипач. — Ит, кстати, я был прав на счёт тебя.

— Что на этот раз? — безнадежно вздохнул Ит.

— Тебя назвали тёмной лошадкой, — объяснил Скрипач. — Так что я был прав на счёт коня в стойле.

— Рыжий, заканчивай, а? — попросил Ит. — Давайте лучше по делу.

— Давайте, — согласилась Элин. — Её слова об убийстве Копуса — ложь. Я права?

— Абсолютно, — подтвердил Ит. — Вообще ни слова правды. Жаль, что она не вчитывалась в то, что увидела.

— Подожди, — попросила Элин. — Она что, схватила бумаги, не глядя, а потом так же, не глядя, передала их Салусу?

— Верно, — кивнул Ит. — Авис пыталась прочесть то, что Сандра думала в этот момент, но образа текста в её мыслях не было. Несколько строк, и всё. Одна строка с упоминанием Копуса, вторая строка — несколько слов про Арно.

— А что там написано про Арно? — спросил Скрипач с интересом.

— «Предположение Арно оказалось верным», — процитировал Ит. — Больше ничего.

— Ну и девица, — с восхищением произнесла Элин. — Кстати, вот что ещё интересно, — она нахмурилась. — Трактовка действия, которое мы видели. Кажется, она даже во время обсуждения «Летящей» лукавила. Я права?

— Абсолютно, — подтвердил Ит. — Ей безоговорочно понравился Фатум. Но признаться в этом тебе она не решилась.

— Фатум немного похож на Салуса, — заметил Скрипач. — Тёмные волосы, черты лица, даже характер. А Сандра к Салусу неровно дышит.

— Ничего у вас так не получится, — сердито сказала Бао. Всё это время она сидела на столе рядом с Итом, и изучала визуал. — Ничегошеньки. Вы впустую тратите время.

— С чего ты это взяла? — нахмурился Скрипач. — Мы почти договорились с Салусом о сотрудничестве, и…

— Вы даже не знаете, что именно утащила Сандра, и что у него теперь в руках, — сердито ответила Бао. — Вы не знаете, что он замышляет. Вы боитесь даже сунуться в его дом нелегально, а легально вы не увидели и сотой части.

— Она права, — признал Ит. — Мы видели холл с портретами, кабинет, и въезд. И систему слежения, которая там тоже имеется, и уж точно работает.

— Чтобы продвинуться, нужно попасть к нему в дом надолго, — продолжила Бао. — Попасть, и всё там разведать, как следует.

— Я не очень поняла, — призналась Элин. — О чём ты?

— Она хочет залезть в дом к Салусу сама, правильно? — Ит с упреком посмотрел на Бао. — Нет, Бао. Нет. Ничего не выйдет. Ты не сумеешь попасть внутрь. Никак.

— Ты в этом уверен? — Бао прищурилась. — Ладно. Я подумаю ещё, и потом скажу, что у меня получается.

— Подумай, — кивнул Ит. — Так, давайте дальше по делу.

— Вот этот фрагмент, — Скрипач ткнул пальцем в визуал. — Ит, она сказала, что чайки больше никого не тронут. Это ложь. Тронут. И Сандра об этом знает. Как думаешь, почему она утверждает обратное?

— Потому что Салус до сих пор считает нас двойными агентами, как минимум, — Ит вздохнул. — А что ты хотел? Чтобы он нам поверил? Как же. Он не такой дурак. К тому же это вполне может быть дополнительной проверкой.

— Но каким образом он эту проверку собирается реализовать, в таком случае? — резонно спросил Скрипач. — И что ему эта проверка даст?

— Реализация… — Ит задумался. — Не знаю. Вообще, получается патовая ситуация. Он в тупике относительно нас, мы в тупике относительно его. Коряво сказал, сам понимаю. Можно, конечно, подкинуть ему то, что я уволок из сейфа, и посмотреть, что он будет делать дальше. Но мне сейчас больше интересно другое.

— И что именно? — с любопытством спросила Элин.

— Как на пропажу этих документов реагируют те, кого мы обнесли, — сказал Ит. — Эти бумаги не просто так попали в сейф, как ты можешь догадаться. Для них эти данные важны, и ещё как.

— Вы снова поедете в усадьбу Ганьи? — с тревогой спросила Элин. — Может быть, не надо?

— Надо, — развел руками Скрипач. — Не факт, что получится, но желательно вернуться, и посмотреть, что и как. Только сперва придумаем, в качестве кого мы можем там объявиться. И я бы согласовал эту поездку с Салусом.

— Ага, с Салусом. Который даже не видел эти документы, — подсказал Ит. — Про поездку говорить пока что рано, и не факт, что она действительно потребуется. Вот что. Давайте поступим следующим образом. Документы — отдаём Салусу, для Эмилии — пишем статью, ещё одну, благо, что это не проблема, Сандра… Элин, через несколько дней встретишься с нею снова. Идёт?

— А я? — спросила Бао.

— А что ты? — не понял Ит.

— А я вот что. Я пойду туда, на разведку, — решительно произнесла Бао. — Ит, скажи, в доме ведь есть слуги, верно?

— Есть, — подтвердил Ит.

— Горничная, и, наверное, кухарка, — предположила Бао. — Надеюсь, кто-нибудь из них неравнодушен к кошкам. Вот только, боюсь, это будет небыстрое дело.

— Объясни толком, — попросил Скрипач.

— Я притворюсь бедной бродячей голодной киской, — объяснила Бао. — Попробую втереться к ним в доверие. Правда, сразу не выйдет, для этого нужно потратить несколько дней.

— Это опасно, — тут же сказал Скрипач. — Кись, не надо. Город. Машины, злые люди, грязь. Зачем?

— Я не кошка вообще-то, — напомнила Баоху. — Машине, которая на меня наедет, можно только посочувствовать. Мне ничего не будет, а вот машина может не досчитаться пары колёс.

— Бао. Ты милая, добрая, ласковая пушистая кошка, — серьёзно сказал Ит. — Мы тебя любим, и за тебя переживаем. Давай подумаем хотя бы до завтра, хорошо?

— Ладно, — сдалась Бао.

* * *

— Слушай, а ты скучаешь? — спросил Скрипач.

— По чему именно? Или по кому? — спросил Ит.

Они сидели рядом с магазином, куда пошли по заданию Элин, и пили чай — какао в этот раз решили не брать. Уже вечерело, людей рядом с магазином и в сквере было много, потому что сюда за покупками потянулись служащие, шедшие с работы домой.

— По всему, — Скрипач пожал плечами. — Не знаю, почему я это спросил. Оно как-то само спросилось.

— Да, скучаю, — Ит опустил голову. — Только это не совсем правильное слово. Эти миры… рыжий, они все чужие. Красивые, разные, страшные… неважно. Я тоскую по дому, ты, видимо, тоже, вот и спросил. И правильно сделал.

— Ты о Терре-ноль? — спросил Скрипач. Ит кивнул. — Это уже даже не тоска. Это физически больно. Временами.

— Согласен. У нас словно что-то из души вынули, понимаешь? А ещё… мне даже страшно подумать, что там сейчас может происходить, — Ит поставил стаканчик с чаем рядом с собой, на лавочку. — Как же курить хочется, сил нет никаких. А здесь никто не курит. Идиотская планета. Красивая, да. Необычная. Но идиотская.

— Моего брата подменили, верните настоящего, — хмыкнул Скрипач. — Хотя вообще да, ты прав. Дрейк этот ещё, с постоянно врущей Сандрой. Как думаешь, у них роман, или всё-таки нет?

— Мне кажется, нет, — покачал головой Ит. — То есть Сандра вроде бы и не против, но почему-то у них не срастается. Хотя могло бы.

— Я тут полистал кое-что, пока Элин еду готовила, — Скрипач огляделся. — Сандра, она из так называемых благорожденных. Этакие недоаристократы, понимаешь? То есть она вроде бы как благородная, но в семье несколько поколений назад что-то пошло не по плану, и их понизили. И, видимо, из-за этого у них и не срастается. Девица, между прочим, действительно красивая, надо сказать.

— Да, девица хороша, — подтвердил Ит. — Чертовщина это всё какая-то. Форменная чертовщина.

— Давай всё-таки попробуем найти Торию, — сказал Скрипач. — Или хотя бы поймем, что с ней случилось. Жива, не жива?

— Есть у меня одна мысль, — Ит задумался. — Дай мне пару дней, пожалуйста. Я хочу проверить местные религии. Что-то с ними не то, как мне кажется.

— Все религии? За два дня? — удивился Скрипач. — Ит, что-то как-то маловато времени ты на это отводишь.

— Мне хватит, — покачал головой Ит. — Хочу проверить одну закономерность, которая там должна присутствовать. После того, как Элин и Сандра посмотрели это кино, у меня появилась интересная идея. Но я тебе её не расскажу, пока не проверю. Так… а это ещё что?

Ит вскочил на ноги, уронив стаканчик с чаем — потому что на противоположной стороне небольшой площади он заметил кошку. Бело-серую кошку, в красном ошейнике с адресником, воровато пробирающуюся вдоль забора в сторону ближайшего переулка.

— Бао, стой! — Ит бросился за кошкой, которая при его приближении попробовала дать дёру, но Ит успел её перехватить, и взять на руки. — Ты что делаешь⁈ С ума сошла?

— Опусти, — прошипела Бао. — Ты чего хватаешься?

— А ты чего творишь? Удрать вздумала? А ошейник? Ты дура совсем, что ли? — возмущенно прошептал Ит.

— Ой, чёрт, я про него забыла, — чуть смущенно призналась Бао. — Ит, сними, и возьми его домой. Я вернусь, как получится. Тем более что мы можем говорить через Авис.

— Ты Элин сказала, что уходишь? — спросил Ит.

— Не-а, — призналась Бао. — Не хотела её огорчать.

— Совсем хорошо, — Ит расстегнул ошейник, снял его с шейки Бао, и сунул в карман. — Ладно, иди, сумасшедшая кошка. Только осторожно, пожалуйста.

— Разберусь, — шепнула Бао. — Чава-какава, Итище.

— От какавы слышу, — Ит покачал головой. — Смотри, чтобы тебя там не пришибли ненароком.

— До связи, — Бао соскользнула у него с рук, и скрылась в переулке.

— Удрала, — констатировал Скрипач, подходя к Иту. — Кажется, веселье набирает обороты.

— И не говори, — обреченно вздохнул Ит.