7

Аристократический взгляд

Музей по утреннему времени был практически безлюден, лишь в отдалении звучал негромко и размеренно монотонный голос экскурсовода, что-то рассказывавший группе молчаливых сонных подростков. Мимо этой группы Элин прошла несколько минут назад. Судя по выражениям лиц подростков, музей был вовсе не тем местом, где им сейчас хотелось находиться. Элин прислушалась.

— За год до появления Большой воды все экспонаты музея искусства и древностей отправляются в большое путешествие вглубь материка, — вещала женщина. — Здание музея закрывается, и тщательнейшим образом изолируется от подступающей воды. После того, как Большая вода оставляет Контортус, музей открывают, и проводят реставрацию интерьеров, пострадавших от влаги. Двенадцать лет назад, после прохода Большой воды, был реконструирован пол главного зала, в котором мы сейчас находимся. Этот уникальный орнамент создан из карианской глухой смальты, которая вмонтирована в латунные держатели…

Элин поняла, что слушать лекцию дальше ей незачем, и перешла в следующий зал, просторный, пустой, и тихий. Историю музея она прочла перед тем, как в него отправиться, поэтому лекция была ей без надобности. Она вытащила из сумочки небольшой путеводитель, который купила на входе, и углубилась в чтение раздела, в котором рассказывалось про экспозицию. Нужные ей экспонаты находились дальше, в северо-западном крыле здания, и Элин не спеша отправилась туда.

* * *

Идею о посещении музея предложила, как это ни странно, Баоху. После того, как Ит и Скрипач вернулись с Утёса, и рассказали о похоронах Копуса, Бао, сидевшая на спинке кресла, и слушавшая рассказ, произнесла:

— Аристократы? Это интересно. Может быть, стоит рассмотреть их поближе?

— Как и где? — резонно спросил в ответ Скрипач. — Ты что-то придумала?

— Да, — кивнула Бао. — Смотреть надо там, где их сразу много, и где они не будут возражать.

— И где такое место находится? — поинтересовалась Элин.

— А ты не догадалась? — повернулась к ней Бао. — Городской музей. Про него позавчера говорили по радио. Там, как мне кажется, будет полно портретов этих самых аристократов. Разве нет?

— Отличная мысль, — похвалил Ит. — Бао, ты совершенно права. Можно сходить туда, рассмотреть их, и поискать закономерности. Мужик, с которым мы общались, сказал, что у аристократов есть некая общая черта, а именно — глаза с искрой. Не совсем понятно, что он имел в виду, но можно попробовать разобраться.

— Какой-то доминантный признак, как мне кажется, — заметил Скрипач. — У Салуса, который точно аристократ, были серые глаза, но не чисто-серые, а немного необычные, похожие то ли на серо-зеленые, то ли на серо-карие… сложно объяснить. Ит, заметил?

— Заметил. Скорее, серо-зеленые, радужка в том месте, где она окружает зрачок, меняла цвет то ли на зеленый, то ли на желтовато-зеленый, — Ит задумался. — Он стоял против света, рассмотреть что-то подробно было сложно, да и не смотрел он на нас, если помнишь. Так, пару раз глянул, и всё.

— Было дело, — покивал Скрипач. — Если не задумываться, то глаза самые что ни на есть обычные. А здесь, оказывается, такая радужка у аристократов.

— И это странно, — покачала головой Элин. — Неужели у простых людей таких глаз не может быть?

— Мне кажется, могут. Но Бао права — это нужно проверить. Вот что, — решительно произнес Ит. — Поступим следующим образом. Рыжий и Бао завтра пишут статью, Элин отправляется в музей, а я…

— А ты? — с подозрением спросил Скрипач.

— А я прогуляюсь в управление самостоятельно, в личине, — ответил Ит.

— Зачем? — спросил Скрипач.

— Хочу кое-что выяснить про господина Салуса, — ответил Ит. — Завтра мы все ещё тут, в городе, но послезавтра нужно будет выехать на Утёс, как вы понимаете. Потому что послезавтра Салус пошлёт туда свою секретаршу, и, с высокой долей вероятности, отправится на Утёс сам.

— Он её будет страховать, — покивал Скрипач. — И это правильно, как мне кажется.

— Почему вы уверены в том, что секретарша будет на Утёсе? — спросила Элин.

— Всё просто, — ответил Ит. — В поместье Ганьи рабочие руки нужны всегда, и место она там найдет. Неважно, в качестве кого она туда поедет, но поедет обязательно.

— Ясно, — кивнула Элин. — А что мне искать в музее? То, как нарисованы глаза?

— Не только, — покачал головой Скрипач. — Тебе нужно будет поискать закономерности. По сути, это рядовая задача по сбору дополнительной информации, которая позже может пригодиться. Думаю, в этом тебе поможет Авис. Возьми с собой модуль связи, и действуй.

— Авис, ты мне поможешь? — спросила Элин.

— Конечно, — ответила Авис. — Давай замаскируем модуль под сережки, и будем на связи. Думаю, мы справимся.

* * *

Семейные портреты располагались в шести залах, и были развешены по стенам группами, кластерами — по нескольку штук от одной семьи. В путеводителе было написано, что все эти коллекции принадлежат угасшим семьям, прервавшимся родам, и что портретные группы ныне живущих семей хранятся исключительно в частных коллекциях, и достоянием общественности не являются. Они пишут портреты, чтобы никому их не показывать? Элин, прочитав эти строчки, слегка удивилась. Странно. И нелогично. Портреты, которые находились в зале, оказались очень красивые, написанные известными художниками в реалистичной технике среднего периода, и, по мнению Элин, было просто непорядочно хранить такую роскошь вдалеке от людских глаз.

— Ты не права, — шепнула Авис, которая, разумеется, считывала сейчас мысли Элин. — Очень даже показывают. Но не всем подряд, а другим представителям аристократии. Коллекция портретов за семь-восемь сотен лет — это визитная карточка рода, а так же подсказка для будущих поколений. Ты не человек, Элин, поэтому можешь не знать подобные тонкости, но для человеческих миров такое не редкость. Это в порядке вещей. Поиск пары, поиск семьи, с которой можно породниться — вот для чего нужны эти портреты.

«Ясно, — покивала Элин. — Спасибо, Авис. Ты уже нашла какие-нибудь закономерности в том, что мы видим?»

— Кроме цвета глаз — пока ничего, — ответила Авис. — Глаза у всех людей на портретах действительно немного похожи. Есть пара предположений, но они требуют проверки. Пройди этот зал, и переходи в следующий.

Элин неспешно двинулась вдоль стены, разглядывая картины. Красивые лица, парадные и домашние костюмы, животные — чаще всего кони и собаки, пейзажи, незамысловатые сценки. У одного из групповых портретов Элин немного задержалась. На картине была изображена семейная пара в скромной, неброского вида одежде, женщина держала на руках крошечного младенца, закутанного в подбитый мехом конверт, а позади пары можно было рассмотреть небольшой дом, в один этаж, сложенный из грубых валунов, и лес, очень напоминающий северный, поднимающийся куда-то вверх по пологому склону холма. Лица людей на этой картине, совсем молодые, тонкие, имели напряженное выражение, словно…

— Кажется, они чего-то боятся, — заметила Авис. — Или нет, это не страх, скорее усталость и тревога.

«Семейство Энкомино, Дари и Кания, после рождения первенца Хаго Энкомино, 1618 год, окрестности поселения Клод, Северный окаём Серпа Корон. Автор — живописец Фики Лоодин, уроженец поселения Клод, 1579–1638 гг.» прочитала Элин. Жаль, что лица младенца не видно, подумала она. Интересно, какой была его судьба?

Она ещё немного постояла у картины, и двинулась дальше. Авис пока что молчала, и Элин решила, что просто продолжит гулять по залам, и пытаться понять что-то самостоятельно. Впрочем, никакого понимания пока что не возникало. Люди… Элин тяжело вздохнула. Она уже довольно давно жила среди людей в человеческом облике, и, следует признать, большого восторга от этого не испытывала. Какое тесное, неуклюжее, неизменное тело, думала она. Очень несвободная раса. В этом теле приходится задумываться о реализации самых обычных вещей, мало того, эта реализация трудозатратна и частенько сопряжена с неудобствами и с нормами человеческой морали. Глупо. Нерационально. Примитивно, в конце концов.

— Когда обстоятельства изменятся, ты уйдёшь, — заметила Авис. — Мне очень жаль, что ты вынуждена быть тем, кем являешься сейчас.

«Я потерплю, — Элин улыбнулась. — Ради знаний и понимания мира можно выдержать и не такое. К тому же они славные, и им нужна моя помощь. Зивы на протяжении множества итераций следили за ними, и лишь мне улыбнулась удача подойти настолько близко. Я ценю это».

— Благородно, — сказала Авис. — Вы сильные личности, Элин.

— Спасибо, — шепнула Элин в ответ. — За то, что ты поняла.

В следующем зале находились портреты более позднего периода, которые выглядели богаче и помпезнее, чем предыдущие. Элин разглядывала их с интересом — ей понравились костюмы. Это было действительно красиво — яркие цвета, преимущественно тёплых оттенков, роскошные интерьеры, вычурная мебель. Элин обратила внимание на то, что пейзажи стали попадаться реже, они словно бы отошли на второй план — а ведь в предыдущем зале было несколько портретов именно на фоне пейзажей.

— Вероятно, причина в том, что они стали богаче, — предположила Авис. — Это, думаю, легко можно будет проверить. Хотя картины говорят сами за себя. Одни только рамы чего стоят.

«Роскошные рамы, — согласилась Элин. — Дерево, резьба, позолота, и… ого! Это та самая смальта! Та же, что у нас в стенах».

— А ведь верно, — согласилась Авис. — Вернись ненадолго в предыдущий зал, пожалуйста, и сравни эти две детали.

«Мне нужно найти смальту? — спросила Элин. — Или что-то ещё?»

— Да, смальту. Но не в рамах, а на самих картинах, — ответила Авис. — Я уже поняла, в чём дело, но ты должна убедиться сама.

Элин прошла обратно, и, глянув на картины ещё раз, поняла, о чём говорила Авис. Да, украшения тут тоже присутствовали — но они были не в рамах. Эти украшения были на людях. Тяжелые подвески, серьги, вставки в накладках на рукава…

«Похоже на то, что мы сделали, когда шли сюда, — подумала Элин. — Те украшения с камнями, которые есть у рыжего и у меня. Помолвочные. Ну, те, которые на самом деле блоки синтеза».

— Это наша ошибка, — заметила Авис. — Вы не аристократы, вы не имеете права носить подобные вещи. Хорошо, что вы не успели их нигде показать.

«Получается, это предметы для отслеживания? — удивилась Элин. — Но зачем они аристократическим семьям, за кем они следили, и где они их взяли? Неужели сделали сами?»

— Надеюсь, мы выясним этот вопрос в ближайшее время, — сказала Авис. — Переходи дальше, в следующий зал.

* * *

Здесь тоже хватало и позолоты, и резьбы, но картины стали выглядеть более сдержанно, возвышенно, изящно. У некоторых из них Элин останавливалась, чтобы рассмотреть внимательно, и вскоре поняла, что её привлекло. Пейзажи вернулись, и, благодаря улучшившейся технике живописи, стали читаться намного отчетливее, чем на более ранних работах. Перед одной из этих картин Элин остановилась, а затем удивленно произнесла вслух:

— Ну надо же! Неужели он сохранился?

Авис поняла её мгновенно.

— Этот тот же одноэтажный дом, — сказала она уверенно. — И то же самое место. Вот только лес изменился, по всей видимости, существует некая периодичность обновления деревьев. Не говори вслух, пожалуйста, ты привлекаешь внимание.

«Извини, — про себя произнесла Элин. — Просто я удивилась».

— Немудрено, — ответила Авис. — Мало того, сюжет картины совпадает с той, чтобы была написана более двухсот пятидесяти лет назад. Здесь тоже пара с младенцем, Элин. Но люди уже другие, и художник, разумеется, тоже другой.

«И семья совсем другая, ну, то есть род. А вот пейзаж тот же, и домик тоже. Удивительно, — Элин огляделась. — Авис, вон та картина… на противоположной стене, в углу. Это то же место?»

— Да, — ответила Авис. — И тот же самый сюжет.

«Странно. Они ездили на север и рожали там детей? — удивилась Элин. — Но зачем? Какой-то обычай?»

— У меня есть предположение, — ответила Авис. — Скорее всего, это может быть связано с понижением бактериальной и вирусной нагрузки, и с более высокой долей выживших младенцев. Не хватает данных. К сожалению, я не могу получить доступ к ряду исходников, которые нужны для анализа. Мне потребуется дополнительная информация.

«Скажи, что нужно, я попробую собрать, — сказала Элин. — Давай поближе рассмотрим этот домик? Мне любопытно».

— Конечно, — ответила Авис. — Рассмотри. А потом нужно будет пройти через эти залы ещё раз, и обратить внимание на глаза на тех портретах, где их можно хорошо разглядеть. Думаю, это тоже важная деталь.

* * *

— Если он и просматривает на чём-то то, что попадает на камеры, в кабинете он это нечто не хранит. Скорее всего, носит с собой, — Ит сидел за столом, перед ним стояла чашка с чаем и вазочка с конфетами. — Либо, что тоже возможно, у него нет техники для отслеживания, и это делает кто-то другой. Кто-то, о ком мы пока ничего не знаем.

— Вот даже как, — заметила Бао. — Значит, ты ничего не нашел?

— Ну почему же, — улыбнулся Ит. — Кое-что нашёл. Например, в сейфе был отчет о тотальном разрушении тела Копуса, и подмене этого тела на манекен, который сделали из подручных материалов, замаскировали цветами и маской, и отдали вдове.

— А что за подручные материалы такие? — спросила Бао.

— Требуха со скотобойни, вощёная оберточная бумага, ткань, и вата, — ответил Ит. — В отчете было сказано, что самой сложной оказалась задача раздобыть семьдесят с лишним килограмм требухи. Остальные материалы они закупили в ближайших магазинах и в лавках.

— А тело…

— По всей видимости, разложилось полностью, — ответил Ит. — В отчете было сказано о том, что они сохранили часть жидкости, и что в этой жидкости было много бактерий. Это всё.

— Ничего себе, — немного испуганно сказала Бао. — Ит, слушай, а что-то по нашей теме там нашлось?

— Как тебе сказать, — Ит задумался. — У меня было не так много времени, поэтому я успел посмотреть лишь часть записей, которые нашел в кабинете. Салус пишет о происхождении Копуса, этот момент мы поняли верно, и предполагает, что атака чаек была связана именно с происхождением, как бы абсурдно это ни звучало. Ещё он пишет о том, что чайки пытались атаковать некую юную даму, которая прогуливалась у моря рядом с поселением Клиндис, но она почти не пострадала — её пару раз клюнули в руку, а затем стая взмыла в воздух, и пропала. Причем стая была довольно большая, как говорит сама дама. Ну и были совсем незначительные случаи, когда люди просто видели большие стаи, но не предали этому в тот момент почти никакого значения. Разве что удивились танцу птиц в воздухе, да и только.

— И это всё? — спросила Бао.

— Нет, почему же, — усмехнулся Ит. — Салус пишет о том, что масс Ганьи, это глава семейства Ганьи, водит близкую дружбу с неким Арно, и вот этот самый Арно был в своё время исключён из университета за «непорядочное ведение исследований», это цитата. Я так понял, что Арно пренебрегал этикой, когда ставил какие-то опыты.

— На людях? — Бао подалась вперёд.

— Нет. На крысах, — покачал головой Ит. — Кажется, ему нравилось причинять боль и страдания лабораторным животным. Точнее не скажу, увы. Информации нет. Но, судя по написанному, это примерно что-то такое и было. Так вот, Арно вхож в дом Ганьи, и Салус предполагает, что он может быть причастен к нападению.

— Но зачем ему это могло понадобиться? — недоуменно спросила Бао. — Это Арно, он ведь учёный, так, выходит дело?

— Да, это так, — подтвердил Ит. — Он учёный, но я так и не понял, какая именно у него специализация. Думаю, завтра мы сгоняем в университет ещё раз, и что-нибудь там выясним.

— Я тоже хочу куда-нибудь сгонять, — жалобно сказала Баоху. — Ит, мне осточертело сидеть дома! Если ты не забыл, я не совсем кошка, точнее, совсем даже и не кошка, а разумное существо, которое из-за его внешнего облика посадили под замок.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Ит. — Честно. В самое ближайшее время. Хочешь, Элин возьмёт тебя с собой на разведку? Нужно съездить на Утёс, и проверить, были там зивы, или нет. Только ехать придётся в корзине.

— Хочу, — твердо сказала Баоху. — Хоть в корзине, хоть в рюкзаке. Я тут уже с ума схожу. Ну сколько можно?

— Уговорила, — Ит усмехнулся. — Поиграть с тобой в верёвочку?

— С собой поиграй! — Бао рассердилась. — Ит, ты совсем дурак, или как?

— Уже даже и не знаю, — признался Ит. — Кажется, совсем. И дурак, и профессиональное чутьё потерял, и прокалываюсь на мелочах. Стыдно.

— Ой, ну тебя, — Бао смешно сморщила нос. — Ладно, давай дальше про кабинет. Что там ещё было интересное?

* * *

Скрипач вернулся вечером, к ужину, и принёс с собой из редакции целую сумку старых газет, которые Эмилия разрешила ему взять с собой, конечно, с условием возврата. Пока Скрипач возился в прихожей, расшнуровывая сапоги, Ит перенес сумку на стол, и выложил её содержимое на свободное место — Элин уже накрывала к ужину.

— Рыжий, нашел что-нибудь интересное? — спросила Бао.

— Вероятно, да, — откликнулся Скрипач. — Я брал всё подряд. Интересное там на каждом шагу.

— Например? — спросила Элин.

— Шумные духи в стенах, — Скрипач, наконец, справился со шнурками, сунул ноги в тапки, блаженно вздохнул, и прошел в кухню. — Был период, когда люди массово жаловались на то, что в стенах что-то есть. Они слышали звуки, и сходили с ума от страха. Некоторые даже разбивали стены, чтобы это прекратить, и…

— И что? — спросила Бао.

— И звуки после разрушения стен пропадали, — сообщил Скрипач. — Как вы можете догадаться, речь идёт о стенах со смальтой. Удивительно, не так ли?

— И когда это было? — спросила Элин.

— Одиннадцать лет назад, — усмехнулся Скрипач. — Думаю, в системе наблюдения произошел какой-то сбой, оттуда и звуки. Ничего людям не казалось, звуки были на самом деле, но некто, а именно городские власти, объявили это массовой истерикой, и через некоторое время жалобы на звуки перестали поступать. Все решили, что массовая истерика прекратилась, и люди успокоились.

— Починили, наверное, — задумчиво произнесла Бао.

— Не наверное, а точно, — уверенно сказал Скрипач. — В общем, после ужина почитаем, там помимо стен много всего. Ит, а у тебя что?

Ит коротко рассказал о том, что нашел в кабинете Салуса. Скрипач слушал молча, нахмурившись, затем произнес:

— И Салус, и секретарша точно в курсе, что это такое было. Или у них есть некая рабочая гипотеза.

— Почему ты так решил? — удивилась Бао.

— Потому что Салус уже сообразил, в какую сторону двигаться, — ответил Скрипач. — Утёс так Утёс, Ганьи так Ганьи. Элин, ты же с нами?

— С вами. И Бао тоже с нами, — ответила Элин. — Рассказать про музей?

— Давай, — оживился Скрипач. — Что нашла?

Элин принялась рассказывать про портреты, глаза, смальту, и странный домик, который появлялся на картинах целых три раза.

— Думаю, не три, а намного больше, — заметил Ит. — Просто тех картин нет в музее. И быть не может, они хранятся в семьях. Надо побывать дома у Салуса. Сто против одного, что домик там будет. И не на одной картине, а на нескольких.

— Почему ты так решил? — удивилась Элин.

— Сейчас объясню, — Ит пододвинул к себе тарелку с бутербродом. — Судя по тому, что ты рассказала, у аристократических семей приято рожать детей на севере. Причины… а чёрт их знает, это нужно будет выяснять отдельно. Авис, ты говорила о снижении бактериальной нагрузки?

— Это было предположение, — ответила Авис.

— Думаю, оно ошибочно. Это, скорее всего, связано с религией, и с какой-то традицией, о которой мы пока не в курсе, — Ит задумался. Откусил кусок от бутерброда, положил его обратно на тарелку. — Элин, сходи завтра в библиотеку, хорошо? Поищи что-нибудь про аристократов, связанное с наследниками.

— Биографии? — уточнила Элин.

— Нет. Любовные романы, — серьезно ответил Ит.

— Не поняла, — Элин нахмурилась.

— Он правильно говорит, — Скрипач покивал каким-то своим мыслям. — Понимаешь, тут получается забавный фокус, с которым мы неоднократно сталкивались. В серьезной литературе будут работать системы сдерживания и запреты. Её контролируют, цензурируют, и проверяют. А вот в развлекательных книгах запросто может проскакивать нечто достоверное, но при этом избежавшее надзора. Почему? Да потому что такую литературу никто не воспринимает всерьез. В неё не верят. Любовный роман, ну что там может такого быть? Очередная чушь для скучающих дам, не более того. Романтическая бредятина. И вот тут начинается самое интересно. Газета Эмилии, развлекательные книжки, детские, и не только детские, сказки, — Скрипач со значением посмотрел на Бао, — становятся настоящим, достоверным источником информации, в отличие от официальных изданий, в которых находится только разрешенное и прилизанное ничего.

— В условиях тотальной цензуры уничтожается и это тоже, — заметил Ит.

— Да, — кивнул Скрипач. — Но ты не хуже меня знаешь, что вода дырочку найдёт, как говорится. Вспомни подобный период на Терре-ноль.

— Двадцатилетняя, — Ит поморщился. — Помню, а как же. От руки переписывали тексты. Берта тетради передавала, у неё почерк был хороший. Потом, конечно, стало полегче. Но лет пять было просто что-то невообразимое.

— Вот-вот, — поддакнул Скрипач. — Это потом, уже позже, они поняли, что воюют не в ту сторону. Причём первые сообразили, как это ни странно, вьетнамцы. И Официальной, точнее, той её части, которая была заинтересована в регрессе, прилетел первый увесистый кирпич.

— «Ода Песне о любви», — Ит улыбнулся. — Ну а как же.

— Не очень поняла, — сказала Элин.

— Там была запрещена стихотворная форма, которая называется «песня о любви», — объяснил Скрипач. — Во Вьетнаме есть несколько форм написания стихов. Так вот, это было нельзя. Типа разврат, и всё в этом духе. В общем, местные поэты, вьетнамские, скооперировались, и выдали — всем на радость. Оно пошло в народ, потом на разные языки переводить стали… долгая история со счастливым концом, если без подробностей. Одна из первых ласточек отмены отмен, насаждаемых в тот период Официальной.

— Порталы, — с отвращением произнес Ит. — Большая битва всех со всеми за порталы, под которую подтянули всё, что было можно, и что нельзя.

— А вы что тогда делали? — спросила Бао.

— Мы? На самолетах летали, — Скрипач вздохнул.

— На стороне добра, надеюсь? — Бао выжидательно посмотрела на Скрипача.

— Там не было сторон добра, кошка, — Скрипач поскучнел. — И быть не могло. Ладно, хватит об этом. В общем, суть в том, что в библиотеке нужно будет найти что-то такое, что связано с нашей темой, и не связано с официозом. Это понятно?

— Понятно, — кивнула Элин. — Можно вопрос?

— Эммм… ну да, — Скрипач с подозрением посмотрел на неё.

— Мы Тлен искать будем, или как? — спросила Элин. — Это всё безумно интересно, вне всякого сомнения, но мы тут не за этим, разрешите вам напомнить.

Скрипач рассмеялся.

— Ты такая хорошенькая, когда сердишься, — сказал он. — Скажи ещё чего-нибудь этакое.

— Рыжий, не надо, — попросил Ит. — Элин, мы как раз этим и заняты на самом деле, — продолжил он. — Давай я расскажу тебе схему, которая у меня есть на данный момент.

— Ну, давай, — кивнула Элин.

— Наш ключ в данном случае — это Дрейк Салус, — сказал Ит. — Все информационные потоки — и Авис мне это сейчас подтвердит — сходятся именно на нём. Для нас, — поправил он сам себя. — И в данный момент. Что будет потом, покажет время. Сейчас Салус уже нами слегка разработан, мало того, мы сами попали в сферу его внимания, а это делает его лучшим объектом для отслеживания и отработки.

— Он не единственный аристократ в городе, — напомнила Элин.

— Да, верно. Но он единственный, кто занят делом, связанным с нашей темой, — ответил Ит.

— Подожди, — Элин задумалась. — Ты считаешь, что поведение чаек и смерть Копуса может быть связана с Тленом? Но как?

— Опосредованно, — ответил Ит. — Авис?

— Подтверждаю, — сказала Авис. — Смерть Копуса и расследование Дрейка Салуса может быть опосредованно связано с появлением на планете Тлена, и с нашими интересами.

— Но как? — удивленно спросила Бао.

— По одной из возможных версий поведение птиц может быть обусловлено реакцией на проявление Тлена, связанное с Копусом, — ответила Аивс.

— Подожди, но он не был поражен Тленом, — возразила Элин. — Ты же сама это проверила!

— Он не был, но он мог находиться в контакте с тем, кто был, — ответила Авис.

— Жена? — тут же спросила Элин.

— Нет, — ответила Авис. — Жена не причастна. Жители деревни тоже. Но — Копус контактировал с приезжающими из города туристами, причем делал это на постоянной основе.

— Но почему чайки тогда не напали на туриста, а накинулись на него? — резонно спросила Элин.

— Это неизвестно, и это только одна из версий, — ответила Авис. — Заметьте, я не утверждаю, что эта версия правильная. Но она имеет место быть.

— В этой твоей версии есть существенный недостаток, — вздохнул Ит. — А именно — способ казни Копуса с помощью некоего неизвестного фактора, который привел к тому, что ты сама видела.

— Может быть, кто-то ловит Тлен таким образом? — спросила Бао. — Уничтожая его… ну, вот так?

— Кто? — повернулся к ней Скрипач. — Ладно, признаем очевидное. Мы пока что в тупике. А вот Салус — нет.

— Уверен? — спросила Бао.

— Уверен, — ответил Скрипач. — Он явно что-то знает, именно поэтому решил послать секретаршу к Ганьи.

— Они, кстати, тоже аристократы, — Ит задумался. — И у них тоже должна быть своя галерея с портретами. Очень интересно. Они, как и другие, ездили на север, чтобы рожать детей, или нет?

— Нужно проверить дом Салуса, — решительно сказал Скрипач. — Нам пока что не до Ганьи, сами понимаете.

— Нужно, — согласился Ит. — Но не сегодня точно. Он дома, и я не хочу рисковать. Мы знаем пока только об одной системе слежения, через камеры в смальте, а если таких систем несколько?

— В кабинет к нему ты ходил, между прочим, — напомнила Элин.

— Потому что кабинет мы уже проверили с помощью «нитки», — напомнил Ит. — В кабинете чисто, в приёмной тоже, сам за собой он не следит. А про дом мы ничего пока что не знаем, кроме его расположения.

— Ага, — покивал Скрипач. — Мы вообще даже приблизительно не знаем, с чем имеем дело. И это, между прочим, серьезно напрягает. Как бы объяснить? Ты стоишь безоружный в темноте, а вокруг тебя ходит некто, с инфракрасным модулем на морде, и с винтовкой в руках. Так себе ощущение.

— Не думаю, что у него такая же подготовка, как у вас, — заметила Элин.

— Согласен, — кивнул Скрипач. — Такая же — это вряд ли. Но при тотальном незнании велик риск засветиться, и либо покалечить его, либо подставиться самим. Оно надо? Как думаешь?

— Думаю, что не надо, — Элин вздохнула. — Вы меня тоже поймите правильно. Мне хочется действовать, а не…

— Элин, мы всё понимаем, но в таких ситуациях действительно нужна осторожность, в первую очередь, — Ит с сочувствием посмотрел на Элин. — Тебе надоело, ты устала быть в этой форме, а ещё тебе не нравится неизвестность. Нам тоже, поверь. Но что поделать.

— Ты не так меня понял, — покачала головой Элин. — Я просто хочу определиться хотя бы с частью того, что мы видим. Уцепиться за что-то. Мне сложно это объяснить, прости. Видимо, это характерно именно для моей расы, и ваша не может поймать это ощущение.

— Почему не может? — удивился Скрипач. — Подвешенное состояние. Очень даже может. Ладно, потерпи ещё немножко. Думаю, мы скоро сумеем что-то выяснить. Расскажи лучше про музей, что ещё ты там видела?

* * *

С принесенными из редакции газетами просидели до полуночи, и результат получился интересным и неожиданным. Закономерность в конспирологических статьях отыскалась быстро, и ещё какая! Всегда, в каждой статье, инициатором был простой человек, а останавливающим фактором, «голосом разума», становился аристократ. Или — аристократы. В зависимости от обстоятельств. Некоторые вещи, описанные в статьях, можно было, пусть и с натяжкой, объяснить некими техническими сбоями, но лишь малую часть, остальное оказалось чистой мистикой, которая не объяснялась вообще никак. Рационально — никак. Например…

— Что такое это «проклятие хвостатых детей»? — спрашивала Бао. — Почему, если беременная женщина ест рыбу, у неё должен родиться хвостатый ребенок? Что за бред? Откуда они это взяли?

— Ну, вообще-то, такая аномалия действительно существует, — отвечал Скрипач. — Люди иногда рождаются с короткими хвостиками. Обычно их удаляют, и человек живет потом, даже не зная, что у него при рождении был хвост.

— Рыбий? — Бао толкнула газету лапой. — Тут написано, что хвосты получаются рыбьи!

— Бао, это не я написал, — напомнил Скрипач. — Я тут ни при чём.

— Понимаю, но это же совершеннейший бред, — сердилась Бао. — Или вот это. Огромная хищная дева, промышляющая в селениях. Спасибо, хотя бы не хвостатая.

— Кстати, это интересно, — Ит взял газету. — Она не огромная, как пишет автор. Она так выглядит, потому что прячет под одеждами длинную шею. И с помощью этой шеи она воровала кур и кроликов. Перегибалась через заборы, и хватала их ртом.

— Господи, какой маразм, — покачала головой Элин. — И что получилось в результате?

— Как всегда, господин городской главный врач объясняет, что надо меньше пить, чтобы не мерещилось всякое, чего нет, — вздохнул Скрипач. — Бродила по посёлкам какая-то воровка, верно. Вот только она была самая обычная, а некоторым с пьяных глаз мерещилась шея. Один дурак придумал, другие подхватили и понесли сплетню дальше.

— Вот тоже примечательная штуковина, — Ит отложил номер, и взял следующую газету в пачке. — Уже несколько минут на неё смотрю. Аристократка с гипнотическим взглядом выигрывала по десять раундов к ряду, и разорила несколько человек, — он покачал головой. — Тут никакой мистики, случай, судя по всему, вполне реальный. Вот только даму не поймали, она сбежала из Контортуса.

— Наверное, у неё были такие же глаза, как у всех этих, — предположила Бао.

— Да, так и есть. Тут дословно сказано «аристократический взгляд», но потом идёт добавление про отличия. Причем одно из них — отсутствие сдержанности, — Ит задумался. — Хм. Интересно. Это мы, пожалуй, возьмём на заметку.

— Что именно? — не поняла Бао.

— Замечание о сдержанности. Тут словно что-то недоговорено, — ответил Ит. — Элин, возьми завтра пару любовных романов в библиотеке. И бери самые зачинанные и популярные. Думаю, ты понимаешь, почему.

— Потому что там будет больше достоверных отсылок, — кивнула Элин. — Возьму. И завтра же мы их почитаем. К поездке на Утёс нужно будет подготовиться.

— Если бы только к поездке, — вздохнул Скрипач. — Кому-то предстоит просто поездка, а кому разведка усадьбы Ганьи. Ит, надо завтра купить рюкзаки, я думаю.

— Твоя правда, — согласился Ит. — Столько бегать с сумкой — это с ума можно сойти. Купим, обязательно купим.

— Вот и славно, — кивнул Скрипач.