5
Диссонанс
— Ну что там было-то? Что там было? — Бао аж подпрыгивала от нетерпения. — Ну расскажите, чего вы молчите оба⁈
— Подожди, дай модуль отправить, — попросил Ит. — Одну секунду.
— Твоя секунда уже пять минут продолжается! — Бао приходилось говорить шепотом, но было понятно, что дальше шептать она не намерена. — Вы что-то нашли? Что-то увидели?
— Ит, ты скинул? — спросила Элин, которая стояла в дверях. — Давайте внутрь, и не томите уже. Сколько можно?
— Идём, — обреченно вздохнул Скрипач. — Да, кое-что мы нашли и увидели. Но рассказывать об этом… такое себе развлечение.
— Это Тлен? — первым делом спросила Элин, когда они, наконец, зашли в прихожую. — Ребята, это был Тлен, или нет?
— Нет, — покачал головой Ит, стаскивая куртку. — По крайней мере, это было не похоже на то, что мы до того видели. А вот Тлен это, или не Тлен, пусть разбирается Авис.
— Мне кажется, это не он, — задумчиво сказал Скрипач.
— А что тогда? — спросила Бао, запрыгивая на придверный столик.
— Месиво, — коротко ответил Скрипач. — Признать в этом фарше человека не представляется возможным.
— Погодите, — Элин нахмурилась. — Но ведь люди на берегу, на той площадке, говорили вам нечто совсем другое.
— Да, говорили, — подтвердил Ит. — Не исключено, что тело было так изменено уже после того, как его доставили в морг.
— В смысле? — опешила Бао. — Ничего не поняла.
— Мы тоже ничего не поняли, — вздохнул Ит. — Взяли образец, и удрали оттуда. Подождем пару часов, и послушаем, что скажет Авис.
— Вы можете объяснить толком, что именно вы там увидели? — спросила Элин.
— Какая именно часть слова «фарш» тебе непонятна? — спросил Скрипач. — Элин, этого мужика словно прокрутили через мясорубку. А потом сложили в форму, отдаленно напоминающую форму тела. Больше нам сказать пока что нечего, будем ждать ответ Авис.
— Я проанализировала образец, — сообщила Авис через два часа. Выходить на связь ей полагалось через трансивер, поэтому картина сейчас получалась следующая. На столе, покрытом белой льняной скатертью, стоит пузатенький приёмник, украшенный латунными и перламутровыми вставками по бокам, а за столом чинно-благородно сидит всё семейство, и слушает. Вот только не музыку, а кое-что совсем иное.
— Это Тлен? — спросила Элин.
— Нет, — уверенно ответила Авис. — Это не Тлен. Проблема в другом.
— Не понял, — нахмурился Скрипач. — О чём ты говоришь?
— Я не смогла идентифицировать организм, — ответила Авис. — Это невозможно сделать.
— Чего?.. — опешил Скрипач. — Авис, с тобой всё в порядке? Это мужик, которого расклевала стая чаек.
— Нет, — ответила Авис. — Я могу попробовать описать то, что мне нужно было анализировать. Это эмульсия, больше всего напоминающая биогель. Если в этой эмульсии присутствовала раньше генетическая структура, она полностью разрушена, и не определяется. Это биологическая среда, лишенная генома.
— Подожди, — попросил Ит. — Авис, остановись. Ты хочешь сказать, что тебе на анализ было представлено какое-то вещество, которое…
— Которое является останками живого организма неизвестного мне вида, и которое предположительно могло бы быть человеком, — продолжила за него Авис. — Вот отчёт, посмотрите сами. В этой смеси присутствуют в должных пропорциях белки, жиры, углеводы, но нуклеиновые кислоты отсутствуют, предположительно, они полностью разрушены.
— Нуклеазы? — тут же спросил Ит.
— Нет, — ответила Авис. — Могу предположить, что нуклеиновые кислоты могли быть разрушены с помощью физического воздействия.
— ДНК и РНК расклевали чайки? — оторопело спросил Скрипач.
— Подождите, — попросила Баоху. — Авис, ты хочешь сказать, что нечто неизвестное убрало из… из этого фарша всю генетическую составляющую, что ли? И поэтому то, что осталось, невозможно идентифицировать? Так?
— Именно так, — ответила Авис. — Это биомасса, по составу схожая с биогелем, который используют медики Санкт-Рены, и который производят установки, созданные зивами. Схожая — не значит идентичная, — добавила она. — Думаю, вы понимаете, что я имею в виду.
— Когда мы имитировали свою смерть, мы использовали для создания псевдо-тел нечто подобное, — сказал Ит. — Эти тела были кремированы, и состав пепла и следов биологии был именно таким, как требовалось для идентификации. Получается, что здесь — то же самое?
— Примерно, — ответила Авис. — Не совсем так, но сходство есть.
— Это невозможно, — твердо сказал Скрипач. — Авис, а клеточные оболочки?
— Это не клеточные оболочки, это жировые капсулы, имитирующие клеточные оболочки, — ответила Авис. — В них нет ни мембраны, ни полисахаридов, ни белков. В такой оболочке живая клетка попросту не могла бы существовать. В данный момент оболочка удерживает внутри вещества, которые не активны, и которые могут являться фрагментами погибшей клетки, с полностью уничтоженным ДНК.
— Бред какой-то, — Скрипач потряс головой. — Так… Авис, скажи, это могло быть какое-то оружие?
— Не исключено, но мне о таком оружии ничего неизвестно, — ответила Авис. — Оружие, которое сохраняет остатки тканей организма, при этом уничтожая генетику, и перестраивая внутреннюю структуру? Это бессмысленно.
— Местные чайки, видимо, гениальны, — нервно ухмыльнулся Скрипач. — Это надо же такое изобрести.
— Рыжий, не нужно сейчас, пожалуйста, — попросил Ит. — Давайте попробуем систематизировать то, что мы знаем на данный момент. Дано: гибель человека после нападения стаи чаек, присутствие Дрейка Салуса на месте его гибели, расследование, которое он ведёт, и более чем необычные останки, которые мы видели и частично исследовали. Давайте рассуждать логически. С помощью чего в принципе можно уничтожить РНК и ДНК?
— Ты же сам сказал — в первую очередь это нуклеазы, — пожал плечами Скрипач. — Но они оставили бы следы, а следов нет.
— Так же это можно сделать с помощью ударной дозы радиации… — продолжил Ит, но Скрипач тут же его перебил:
— Чушь не неси! Какая радиация? Во-первых, он бы погиб не сразу, во-вторых, там бы фонило так, что вокруг всё живое сдохло бы, в том числе и чайки, и, в-третьих…
— Я не сказал, что Копуса убила радиация, я сказал, с помощью чего в принципе можно убить всю генетику, — строго произнес Ит. — К тому же после радиационного воздействия фрагменты цепочек ДНК всё равно сохранились бы. А их нет. Последнее — физическое воздействие.
— Ага, чайками, — Скрипач закрыл глаза ладонью. — Как ты себе это представляешь?
— Никак, — покачал головой Ит. — Но мы имеем то, что имеем. Кстати, тебя не насторожил один момент в рассказе Мирты Сой?
— О чём ты? — нахмурился Скрипач.
— Она говорила, что стая взлетала и падала, ритмично, как удары молотка, — сказал Ит. — Могу процитировать из статьи. «Летали они странно. Все одновременно, то вверх, то вниз. Как молотком кто-то бил. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз». Вот что я думаю. Давай действительно наведаемся к этому орнитологу, о котором говорил Салус, и немножко его поспрашиваем. В частности, о мурмурации чаек. Мы с тобой видели мурмурацию скворцов, а вот чайки…
— Чайки тоже выполняют мурмурацию, — сказала Авис. — При определенных условиях, обычно в вечернее время.
— Авис, я не закончил, — строго сказал Ит. — Меня интересуют не столько чайки, сколько обращение Салуса к этому профессору. Потому что сто против одного: Салус у него уже был. А, да. Про чаек вспомнил, мы видели, на Балтике, они это тоже это делают, всё верно.
— Я не понимаю смысл происшедшего, — сказала Элин. — У любого действия должна быть цель. В том числе — у любого убийства. Оно, конечно, может произойти случайно, бесспорно, но тогда у другого действия, которое привело к убийству, тоже должна быть цель. Ничего вокруг не происходит просто так.
— Это у вас, у зивов, — вздохнул Скрипач. — А у нас запросто. Многое происходит просто так, и случайности не исключены.
— Никакая это не случайность, — заявила Бао. — Сто против одного, что этого дядьку убили специально. Потому что для чего туда приперся этот Салус? Случайности разбирать и анализировать? Не верю.
— Вот и мы тоже не верим, — покивал Ит. — По крайней мере, я так точно.
— Я на самом деле тоже не верю, — Скрипач покачал головой. — Какая-то тёмная история получается. И потом, ребята, это же мир второго уровня. Даже не второго, окончания первого и начала второго, переход к техногенной эре. Оружие тут, безусловно, есть, но это обычные огнестрелы и шокеры, причём весьма громоздкие из-за несовершенных и тяжёлых аккумуляторов.
— Огнемёты тут тоже есть, — напомнила Элин.
— Да, есть, но это не меняет дело, — покачал головой Скрипач. — Всё это оружие соответствует уровню цивилизации. Но это… если чисто гипотетически предположить, что здесь мы имеем дело с каким-то оружием…
— Или с неким природным явлением, о котором мы ничего не знаем, — закончил за него Ит. — Элин, скажи, в теории — зивы смогли бы создать нечто подобное?
— Теоретически да, — Элин задумалась. — Да, вполне возможно. Правда, я не понимаю, с какой целью такое может быть сделано, но — да, смогли бы. Знаете, я бы прокатилась на то место, где это всё произошло, — добавила она. — Мне кажется, что если бы там остались следы моих соотечественников, я бы их увидела. Может быть, съездим?
— Только сперва убедимся, что там нет Салуса, — хмыкнул Скрипач. — Иначе получится конфуз. Он ведь приказал нам не пускать тебя на берег, чтобы не подвергать опасности, а мы припрёмся втроем. Не дай мироздание, он нас увидит.
— Давайте поступим иначе. Сперва наведаемся с утра к Эмилии, и определимся с планом действий. Затем посетим профессора, и поговорим о чайках. И только потом отправимся на утёс, чтобы Элин посмотрела, что там и как, если останется время. Впрочем, утёс может и подождать, — заметил Ит. — Это открытые действия, конечно. Нам с рыжим придётся, видимо, заняться самим Салусом.
— А ещё слежка, — напомнила Элин. — Это очень некомфортно.
— И лапки затекают, — жалобно сказала Бао. — Мне постоянно приходится прятать вторые лапки. Идиотский мир! То сиди, скукожившись, в корзинке, то лапки поджимай. Ну куда это годится?
— Бедняжка, — вздохнул Скрипач. — А ведь ещё ошейник приходится носить. Никакой нормальной жизни нет кошке. Однако придётся потерпеть, для пользы общего дела.
— Да терплю я, — проворчала Бао. — А что остаётся?
Эмилия после сообщения о профессоре и птицах стала похожа на легавую собаку — подобралась, вытянула шею, и замерла.
— Гениально! — сказала она. — Это гениально, братья! Чёрт бы с ним, с Салусом, он действительно не даёт интервью, но профессор — это гораздо лучше! Вытяните из него максимум, который сумеете. И как я сама не додумалась о том, что про птиц должен говорить человек, который хорошо в них разбирается?
— Видимо, вы были заняты другой работой, — подсказал Скрипач. — Уважаемая шеф редактор, у вас очень тяжелый график. Вам бы отдохнуть пару дней.
— Некогда, — отмахнулась Эмилия. — Приходится разрываться между работой и заботами. К тому же я обязана хорошо выглядеть, а это тоже отнимает немало времени. Косметолог, стоматолог, стилисты… как вам мой новый костюм, кстати?
Костюм на шеф редакторе сейчас был превосходный. Он имел цвет «пыльная роза», самый популярный в этом сезоне, и состоял из приталенного пиджака, вышитой цветами жилетки, и брюк с широченным поясом, застёгнутом на позолоченную пряжку изрядных размеров. Шик, блеск, и красота. Надо сказать, что Эмилия сохранила отличную фигуру, и костюм ей действительно шёл.
— Теперь следует заняться волосами, — сказала Эмилия. — Мне нужен более светлый оттенок, нынешний не гармонирует со стилем. А для важных переговоров стиль является визитной карточкой. Дурно и несовременно одетую даму никто не воспримет всерьез, как вы можете догадаться. В общем, братья, отправляйтесь в университет, и завтра жду вас с материалом. Это будет вторая статья о происшествии, и затягивать с ней не следует. Внимание читателей нужно удерживать, а без обновления сведений этого сделать не получится. Так что — вперёд.
Профессор Гиркош, оказавшийся сухоньким седым старичком, одетым в добротный, но явно недорогой костюм, сперва на двоих молодых журналистов смотрел с опаской, немного настороженно, но, по прошествии десяти минут разговора, оттаял и расслабился. Говорили они в кабинете профессора, куда их пригласила пожилая секретарша после почти часа ожидания — впрочем, Ит и Скрипач никуда не торопились. Им велели подождать, и подойти позже, и час они потратили на неспешную прогулку по университетскому парку, небольшому, но уютному, и сделанному с большим вкусом. На опорной стене, огораживающей парк от улицы, Скрипач заметил интересный горельеф, и позвал Ита посмотреть. Сюжет горельефа был следующий — плывущий по морю ковчег, на котором стоит группа людей в длинных старинных одеяниях, с книгами в руках, и парящие в небесах над ковчегом две луны с человеческими лицами, мужским и женским. Скорее всего, по задумке скульптора, горельеф должен был выглядеть торжественно и величаво, но на самом деле он почему-то вызывал тревогу, и непонятное беспокойное чувство, хотя причин для этого вроде бы не было.
— Любопытная штуковина, — сказал Скрипач, разглядывая лица людей с книгами, стоящих не деревянной палубе лодки. — Интересно, почему они все в масках?
— Почитаем про это, или спросим у профессора, — предложил Ит. — Если будет время. Да, необычная конструкция, — добавил он. — Посмотри сбоку. Видишь, с помощью чего отдельные фигуры удерживаются на стене?
— Ого! Это же руки, — удивленно произнес Скрипач. — Каменные руки. Надо же. Причем увидеть их можно, только если подойти вплотную к стене, как мы это сейчас делаем.
— Две луны, большую и малую, тоже удерживают руки, — сказал Ит, подняв голову. — Более чем необычно, это же крепления, их не должно быть видно. Узнаем, что это такое. Боюсь, правда, сегодня сделать это не получится. А жаль. Любою такие загадки, это всегда познавательно.
К назначенному времени они пришли обратно, в приёмную, и вскоре секретарша пригласила братьев в кабинет, сказав, что профессор их ждёт.
— … да, да, господин Салус приходил, задавал вопросы. Это он вам порекомендовал обратиться ко мне? Понятно, понятно. Газета? А какая? «Мнение Эмилии»? Кажется, её иногда читает жена, думаю, ей будет приятно. Но что именно вы бы хотели узнать?
— Уважаемый профессор Гиркош, во-первых, позвольте вас поблагодарить за то, что уделили нам время, — начал Ит. Скрипач согласно кивнул. — Это очень любезно с вашей стороны. Во-вторых, нам действительно порекомендовал обратиться к вам господин Салус, и мы, конечно, последовали его совету, — Ит сделал паузу, но профессор ничего не ответил, он ждал продолжения. — И, в-третьих, наша шеф редактор слышала о вас, и считает ваше мнение авторитетным и единственно верным. Вот сопроводительные бумаги из редакции, а вот наши документы. Мы уже показывали их секретарю, но если вам угодно убедиться…
— Что вы, что вы, я вам верю, — улыбнулся профессор. — Позвольте узнать, что именно вас интересует?
— Насколько нам известно, чайки не едят людей, — произнес Скрипач. — Именно поэтому, как нам показалось, данный случай выглядит несколько… необычно, если можно так выразиться.
— Верно, верно, — закивал профессор. — Так и есть. Тип питания чаек определяется, прежде всего, физиологией этих птиц, а так же местами их обитания. Некоторые называют чайку мусорной птицей, потому что они иногда долетают до помоек, находящихся в нашем славном городе, а ещё из-за того, что они оккупировали городскую свалку, но это в корне неверно! Да, чайка практически всеядна, но человека она не атакует. Разве что в период выведения потомства, не более. Подобные случаи, кстати, исчезающе редки, поскольку гнездятся колонии чаек обычно в отдаленной местности, там, где человеку сложно их потревожить. Я неоднократно бывал на Птичьем Утёсе, и наблюдал там за чайками. Нет, никто из них не посягал на людей. И не думал даже. Они устраивали веселую охоту за хлебом, которым их кормили, иной раз даже хватали кусочки лепешек из рук, но, конечно, ни на кого не нападали. Именно об этом я и поведал господину Салусу.
— Мы тоже там были, и готовы подтвердить ваши слова, — покивал Ит. — Так и есть. Это мирные и красивые птицы. Но нападение всё-таки состоялось, и нашим читателям важно знать, что могло послужить для него причиной. В первую очередь, конечно, важна безопасность людей, — добавил он. — Именно поэтому мы и здесь, собственно.
— Ох, — профессор Гиркош помрачнел. — Господин Салус, конечно, тоже спрашивал меня об этом. Знаете, есть у меня одно предположение… — он замялся. — Лунные циклы, точнее, сила отлива. Вы когда-нибудь наблюдали мурмурацию чаек? — спросил он.
— Пару раз доводилось, — осторожно ответил Ит. — Это когда птичья стая вроде бы как танцует в воздухе, образуя всякие сложные фигуры, верно?
— Верно, так и есть, — подтвердил Гиркош. — Очень интересное явление, до конца пока что не изученное. Есть версия, что на чаек могут влиять фазы лун, а так же их расположение на небесном своде. В тот день, когда произошла трагедия, обе луны удалились максимально, я смотрел график, и там это всё можно увидеть. Моё предположение — безумие птиц вызвано именно этим фактором. Птицы способны чувствовать притяжение, в том числе и лунное. Может быть, в тот раз их свело с ума отдаление наших небесных спутниц, — сказал он.
— Но… разве это происходит впервые? — удивился Ит. — Я, конечно, не ученый, но о лунных циклах читал, и немало. Да, луны могут уходить на большое расстояние, поскольку орбиты у них эпилептические, но раньше птицы из-за этого ни на кого не нападали.
— Вы правы, молодой человек, — закивал профессор. — Но всё бывает в первый раз. Не исключено, что, помимо упомянутого, существовал в тот день ещё какой-то фактор, который, в совокупности с первым, сделал возможным аномальное поведение стаи.
— Вот даже как, — Скрипач нахмурился. — А что это за фактор такой? И что делать людям?
— Что за фактор — пока сказать не могу, потому что не имею о нём сведений, — ответил Гиркош. — А люди… думаю, им следует соблюдать осторожность. Не кормить птиц, не уходить далеко от машин или экипажей. Лошадей нужно укрывать плотными попонами, или хотя бы держать попоны наготове. Кроме того, чайки боятся резких звуков, поэтому, думаю, автомобильный клаксон может их отпугнуть, хотя бы на какое-то время.
— О, это весьма дельный совет, — обрадовался Скрипач. — Шум, верно? Птицы боятся громкого шума? А если брать с собой трещотки, например, или что-то подобное? Это может помочь?
— Вполне, — кивнул профессор. — Даже детские рожки, ну, знаете, такие трубочки с пронзительным звуком, могут пригодиться.
— Спасибо, мы обязательно упомянем об этом в статье, — пообещал Ит. — Скажите, профессор Гиркош, а чайки могут переносить какие-нибудь вредные болезни?
— Могут, — подтвердил профессор. — К сожалению, могут, и ещё как. И сальмонелла, и грибковые инфекции, и бактериальные заболевания, типа кишечной палочки. Конечно, от части заболеваний существует лечение, например, антибиотические среды, но они помогают далеко не всегда. Поэтому близкого общения с чайками лучше избегать. И не следует трогать их помёт, так и напишите. Увы, но чайка не самая чистая в мире птица. Хотя следует признать, что летают они очень и очень красиво. Геометрия крыла чайки — это наше будущее, — сказал он со значением. — Природа в своих инженерных решениях далеко опередила нас всех. И не только чайки хороши в полете, не только! Взять, например, зимородка. Или серого сокола. Или даже обыкновенную утку-крякву. В каждой из этих птиц самой матерью-природой заложено зерно совершенства, ведь их крылья полностью соответствуют стоящей перед ними задаче…
Профессора удалось кое-как заткнуть только через двадцать минут, а до того — пришлось выслушать долгую и пространную лекцию. Профессор Гиркош своё дело любил преданно и фанатично, и благодарных слушателей отпускать не спешил.
— Как же это утомительно, — простонал Скрипач, когда они, наконец, вышли на улицу. — Он мировой мужик, конечно, но мне эти птичьи крылья теперь сниться будут, наверное.
— Мне тоже, — кивнул Ит. — Ладно, поехали дальше, писать статью, и пробовать решить проблему с Элин и слежкой.
Элин, разумеется, была дома. Она приготовила обед, по её словам, в этот раз простенький, потому что продуктов осталось немного, и, в ожидании их возвращения, сидела на диване в кухне, и читала какую-то старую книжку. Бао, по кошачьему обыкновению, дремала в кресле.
— Ну, как всё прошло? — спросила Элин, когда они вошли в кухню.
— Довольно любопытно, — ответил Ит. — Профессор очень увлеченный дядька, рассказал много всего интересного, но по делу не сказал почти ничего. Он ничего не знает.
— Может быть, он врал? — нахмурилась Элин.
— Нет, — покачал головой Скрипач. — Он не врал. Он и сам в большом удивлении после того, что случилось с чайками. Говорил о фазах лун, о каких-то новых неизвестных факторах, но на этом всё. Ладно, напишу статью, раз Эмилия приказала. Сделаю упор на безопасности, профессор про это сказал действительно дельные вещи.
— И что он сказал? — спросила Бао, зевая.
— Что от птиц можно защищаться при помощи громких звуков, — ответил Ит. — Логично, в этом он совершенно прав. Трещотки, дудочки — этим можно, по его словам, отпугнуть стаю.
— Сперва зонтики, теперь дудочки, — хмыкнула Бао. — И вообще, вам не кажется, что этими статьями вы радуете исключительно стариков, про которых пишете? Мирта, теперь профессор. Смешно.
— А что делать, — развёл руками Скрипач. — Ит, кассеты сам проявишь, или мне это сделать?
— Сделай ты, — попросил Ит. — Мы хотели пройтись, чтобы разобраться со слежкой, если она есть. Сейчас перекусим, и отправимся. А ты страдай.
— Тоже мне, страдания, — хмыкнул Скрипач. — Дел на час, ну, на полтора. Элин, что на обед?
— Суп с клёцками, и мясо с луковой подливкой, — ответила та. — Сладкого, к сожалению, ничего нет. Нужно будет купить что-то к ужину, наверное.
— Купите просто сахар, я сделаю, — предложил Скрипач. — Мука есть, масло тоже…
— Ты чего-то разошелся, — заметил Ит. — И статья, и фотографии, и сладкое. Не слишком?
— Нет, — покачал головой Скрипач. — Если честно, я хочу побыть в одиночестве и подумать. Меня в этом всём что-то сильно смущает, но я не понимаю, что именно.
— Не только тебя, — кивнул Ит. — И не что-то, а практически всё. Колоссальный диссонанс, который проявляется там, где его вообще не ждёшь.
— Например? — спросила Элин.
— Например, откровения профессора о микробиологии и антибиотических средах, — ответил Ит. — Если брать Сонм, подобные вещи начинают появляться в середине двадцатого века, ориентировочно, конечно, то есть тогда, когда прогресс прошел намного дальше, чем он это сделал здесь. Антибиотики? В конце первого уровня? Их не может быть, хотя бы, потому что химическая промышленность ещё не настолько развита. А они есть. Или — тот горельеф с руками, который мы видели сегодня. Одни только эти руки чего стоят.
— Какой горельеф? — удивилась Бао.
Скрипач рассказал о том, что они увидели на опорной стене в парке. Бао задумалась, Элин тоже.
— Зайдем в букинистический, посмотрим, что там можно найти по теме, — сказала Элин. — Может быть, путеводитель по городу, или энциклопедия, или справочник по искусству Контортуса.
— Элин, а ты не хочешь присоединиться к местной библиотеке? — спросил Ит. — Тут клубная система, я узнавал. Заплатишь взнос, он не такой уж большой, будешь иногда заходить, брать что-то. Как тебе идея?
— Я только за, — кивнула та в ответ. — Мне и самой не в радость постоянно сидеть дома. На днях схожу, вступлю в клуб. Только сперва надо разобраться со слежкой, потому что ходить, и думать, что на тебя кто-то смотрит, а ты не знаешь, кто… в общем, это не очень приятно.
— Разберемся, — пообещал Ит. — Давайте обедать. Ночной забег в ускоренном нужно хорошо заесть, иначе может не хватить сил на следующий. А он будет, как все могут догадаться.
— Согласен, — поддержал Скрипач. — Давайте поедим, и будем заниматься делами.
На улочке, по которой Элин и Ит шли сейчас к первой лавочке, в которой они планировали сделать покупки, было малолюдно, здесь царил мир и покой обычного городского вечера. Из двориков при домах слышались голоса детей, какие-то бытовые звуки — звяканье посуды, разговоры, смех. Эта часть города, как все они уже давно поняли, многие годы жила в неспешном, размеренном ритме, разительно отличавшемся от оживленного и бойкого ритма срединной части столицы, а именно — от спирали. Там, наверху, большой шумный город, здесь, внизу, мир и тишина.
— Как-то это всё не стыкуется с тем, что мы видим в последние сутки, — негромко произнесла Элин.
— О чём ты? — рассеянно спросил Ит. Он сейчас был занят: просматривал окружающее пространство, пытаясь выделить хоть что-то аномальное, но, увы, ничего не было.
— О том, что вокруг, и о том, что было на столе в морге, — ещё тише произнесла Элин. — Здесь, в Кейцеровых садах, так мирно и спокойно, а там — вот такое. Это не сочетается, и не может сочетаться.
— Понимаю, — кивнул Ит. — На самом деле ты права. Оно действительно не сочетается, и не может сочетаться. Это… как бы сказать… это из разных миров. Из разных реальностей. В этой реальности, которая сейчас вокруг, хозяйки готовят ужин, дети играют на улице, а мы идём покупать лепешки и конфеты. В другой реальности на столе в морге лежит фарш, который когда-то был человеком, и в котором нет ни единой генетической формации.
— Ит, ты что-нибудь заметил? — спросила Элин.
— Сейчас? Пока нет, — покачал головой Ит. — Давай про это не будем. Идём дальше, повторим твой обычный маршрут.
…Нужная лавочка, первая, которую планировали посетить, располагалась на перекрестке двух нешироких дорог, и была открыта до позднего вечера, потому что приторговывала не только продуктами, но и спиртным, впрочем, не крепким. Зашли, поздоровались со знакомой торговкой, купили муку и сахар, а затем вышли наружу. Кроме них, в лавочке покупателей не оказалось, да и на улице тоже никого не было.
— Теперь за конфетами и какао? — спросил Ит. Элин кивнула.
— Давай там готовый какао возьмем, на вынос, — предложила она. — Посидим в скверике, отдохнём немного. Всё равно рыжий нас пока не ждёт.
— Согласен, — Ит вздохнул. — Про посидеть — это ты хорошо придумала.
— Я плохого не посоветую, — улыбнулась Элин. — К тому же какао там варят действительно очень вкусный.
Этот магазин был побольше предыдущего, и находился он подле сквера в центральной части Кейцеровых садов. Людей в нём было немало, и, чтобы купить готовое какао, пришлось даже отстоять небольшую очередь. Какао тут продавали действительно отменный — с корицей, и с замороженными сливками. Теплым летним вечером — самое оно, то, что надо. Ит и Элин взяли свои стаканчики с какао, бумажные, покрытые капельками конденсата, и пошли в сквер.
— Вон свободная лавочка, — указала Элин. — Давай там посидим?
— Давай, — согласился Ит. — Сегодня тепло, просто на удивление.
— Да, — покивала Элин. — Вроде бы лето уже началось, а всё никак не распогодится. Надо уговорить Фастера съездить на озёра, когда станет совсем тепло. Так хочется купаться, — Элин отпила какао, и зажмурилась от удовольствия. — Между прочим, я присмотрела в каталоге чудесный купальный костюм. Высокий лиф с квадратным вырезом, гибкий корсет, и укороченная юбочка-плиссе. А какой цвет! Изумрудно-зеленый, с красными акцентными вставками.
— Дорогой? — спросил Ит рассеянно.
— Ну, не дешевый, — призналась Элин. — Там есть ещё вариант, комплект. Вместе с костюмом продается стульчик для сидения, пляжная сумка, шляпка, веер, и лёгкие сандалии из ремешков. И всё это в одних цветах, представляешь?
— Представляю, но боюсь даже думать, сколько это может стоить, — ответил Ит. Он сидел, рассеянно глядя по сторонам, и вертел в руках опустевший стаканчик. — Очень дорого?
— Боюсь, у Эмилии вы столько не заработаете даже вдвоем, — с горечью ответила Элин. — Зато выглядит ну просто роскошно! Ты же знаешь, мне нравятся красивые вещи.
— Знаю, — согласно кивнул Ит. — Кстати, о красивых вещах. Эти стаканчики очень симпатичные, не находишь? Могут пригодиться для карандашей, и для пустых фото-кассет. Давай возьмём их с собой?
— Давай, — пожала плечами Элин. — Действительно, красивые. Жалко их выбрасывать.
— Вот и я о том же, — Ит улыбнулся. — Ну что, пошли домой? Фастер, наверное, уже дописал статью, надо помочь ему с кассетами.
— Пойдем, — согласилась Элин.
Ит встал, кинул последний взгляд на сквер, и подал Элин руку, помогая ей подняться. Он увидел уже достаточно.
— Про стаканы — это верная мысль, — согласился Скрипач. — Сто против одного, что она бы их забрала. А как ты понял?
— Про девицу в голубом костюме? — Ит поднял взгляд — до этого он заправлял кассету. — Она одна была в брюках, и с приёмником. Недешевое удовольствие, нехарактерное для Кейцеровых садов.
— Я её видел, но не думала, что она может за мной следить, — сказала Элин удручённо. — Мне показалось, что эта девушка из местных.
— Она прокололась на приёмнике, — вздохнул Ит. — И на брюках. Местные барышни носят юбки, согласно традиции, а на такие игрушки, как этот приёмник, у них элементарно не хватает денег. Это дорогая модель, да ещё и с наушниками.
— Думаешь, девица связана с Салусом? — спросил Скрипач.
— Завтра проверю, — ответил Ит. — Разделимся. Ты поедешь к Эмилии, а я прогуляюсь к Салусу на работу, и выясню, что там и как. Или лучше придумать что-то другое.
— В смысле? — не поняла Элин.
— Идти туда самостоятельно пока что рискованно, лучше изобрести какой-то другой вариант, — объяснил Ит. — Ладно, это мы решим.
— А она красивая? — спросила Бао.
— Девушка, которая за нами следила? — уточнил Ит. — Да, красивая. Но, думаю, здесь это роли не играет. Хотя как знать, всё может быть.