— Всем занять свои места согласно боевому распорядку, — на весь зал гаркнул «Волк».

Кинув взгляд на страховочные ремни, я смачно зевнул, немного подвигав задницей. Типа, приказ исполнил.

Однако на самом деле мы находились в самой что ни на есть боевой ситуации.

В данный момент, закрывшись от матки Альфов первым здоровым астероидом, приближались ко второму. После него мы уже оказывались в зоне видимости паразитов. Тут надо просто понимать всю глубину нашей задумки.

Как известно, космос трёхмерен. Не будем касаться многомерной вселенной, мы сейчас о нашей ситуации. К тому же я ни черта не понимаю во всех этих угловых, минутах, и прочих дугах, не моё это. Попытаюсь по-простому.

Ещё выбирая место входа нашего корабля в астероидный пояс, мы искали участок, где рой камней будет нелинеен, то есть имелась некая ниша, карман в россыпи камней всех размеров, и мы его нашли. Получилось, что мы влетели в пояс уже со всех сторон окружённые останками какой-то бывшей планеты, а по-простому здоровыми булыжниками.

Все наши последующие манёвры были направлены на возвращение обратно, только уже не в том же месте, а укрываясь за некой стеной из камней, что уже нас окружала, когда мы влезли в эту системную каверну. И сейчас корабль Альфов получился условно прямо под нами, мы пролетали мимо его корпуса, возвращаясь обратно. И, конечно, нас разделяли десятки тысяч километров.

Эти два огромных камня, за которыми мы сейчас прятались, висели на самом краю астероидного пояса, а матка Альфов уже туда залетела, немного подальше, попавшись в наш капкан. Однако вся эта локация была нужна, чтобы на время укрыться от «глаз» Альфов и лишить гигантского корабля манёвра, основного манёвра — движением вперёд. С его размерами лезть в астероидный пояс — чистое самоубийство, а разворот занимает немало времени.

Согласно всем расчётам, мы сейчас должны выскочить из укрывшего нас камня и оказаться в зоне видимости Альфов. Вот только между нашим фрегатом и маткой летит этот самый камушек размером в диаметре метров триста. За ним мы и прячемся.

— Внимание! До выхода в зону действия обнаружения противником осталось десять секунд.

— Не надо отчёта, милая, — крикнул «Волк» в пустоту, — и так нервы на пределе.

— Хорошо.

Сейчас наш полёт проходил по сложной траектории, изображая из себя болид. Ну знаете, такие космические скитальцы, что часто пролетали мимо Земли-матушки, имея за собой разной длины шлейф. И у нас он тоже был, из более мелких камней, что прикрывали работу дюз корабля. К тому же наша скорость была относительно невелика, мы всеми силами изображали из себя булыжник, летящий по своим делам.

И самое главное, он по всем расчётам движения небесных тел никак не пересекался с висящим в пустоте исполином корабля Альфов. Поэтому мы не должны были привлечь к себе никакого внимания.

— Аннушка, доклад! — Не выдержав ожидания, выкрикнул в пустоту наш командир.

— Уже сорок секунд они нас прекрасно видят, вернее видят летящий камень. Согласно расчётам, он пролетит в самой ближайшей к ним точке через один час и одиннадцать минут.

— Ждём, никаких манёвров, просто летим, ничего в планах не меняется.

Плюф даже не пытался открывать рот, а Кайрон вцепился в подлокотники и кидал восторженные взгляды на своего нового кумира.

— Мы вошли в зону работы кислотных метателей матки Альфов. — Подозрительно тихо и спокойно сказала Аннушка.

Все сидящие напряглись. Мы, прикрываясь камнем, успели бы уйти от поражающих компонентов, но тогда на нашей миссии можно было ставить жирный крест. Но гигантский корабль молчал.

Смотря с обычной обзорной камеры на этого монстра, я уже мог представить, сколько времени эта матка грабит различные миры. По сравнению с нашим, ранее висящим над Пандорой, она была больше раз в пять-шесть, но мне так кажется, ведь с такого близкого расстояния корабль Альфов нам видеть ещё не приходилось. Ну относительно близкого.

Сейчас мы подлетали к нему гораздо выше и немного в стороне от места его зависания, но и так он крайне впечатлял. Сложно сказать, сколько километров она была в длину, но что не меньше пяти — это точно. Правда, выглядело пристанище звёздных пиявок крайне отвратно. Наш зонд слежения, прятался в скоплении мелких камней, летящих за камнем, и его чудесная оптика неплохо приближала этого исполина, позволяя увидеть многое.

— Никакой активности матки Альфов не зафиксировано, готова выводить заряд.

При этих словах плечи Плюфа дёрнулись, но поворачиваться он не стал, а вот Кайрон радостно ощерился.

«Волк» вальяжно махнул рукой:

— Приступайте.

Наш капитан схватился за джойстики. И хотя вывод термоядерной мины проводится автоматически, но можно поучаствовать тактильно, так сказать. Ты держишься за элементы управления, а мозг корабля тебя направляет.

Спустя минуту невзрачная капсула круглых очертаний отделилась от нашего корпуса и поплыла в сторону камня. Подлетев к нему, она развернулась и, поигрывая небольшими дюзами, села на поверхность, выстрелив металлические зацепы в разные стороны.

— Я готова. — Этот тихий спокойный голос Аннушки сказал нам о многом. Наступила самая короткая и дерзкая часть нашего плана.

— Кайрон! Готов⁉ — Повернув голову, наш командир встретился с глазами сосредоточенного парня.

— Начали!

Фрегат заскользил вдоль поверхности камня, теряя из виду установленную термоядерную мину. Быстро достигнув округлого края, он начал манёвр разворота. Теперь нос корабля словно упирался в невидимую преграду.

Лёгкая вибрация известила нас, что двигатели фрегата вышли на новую мощность. Внешняя камера зонда зафиксировала медленный разворот булыжника к виднеющейся поверхности матки. Со стороны нашего космического глаза это действие очень напоминало манёвр бомбардировщиков вермахта, известный как «Небесная карусель». Вот и наш камушек, уже покидая расположение корабля Альфов, внезапно начал манёвр.

Словно по широкой глиссаде он широко заходил на сложный разворот, практически возвращался к кормовой части гигантского корабля. Фотонные импульсники взвыли на высоких оборотах, мы вместе с этой махиной начали сложное, стремительное падение с гибким смещением.

Нас до сих пор невозможно было засечь, но уже очень скоро наш камушек отправится в свободный полёт.

Матка Альфов заметила угрозу.

Огромный корабль задрожал и начал медленный разворот, пытаясь увернуться от удара камня об свою поверхность.

Этого момента мы и ждали.

Подняв нос фрегата, наша милая Аннушка подправила курс падения камня, взяв небольшое упреждение. Теперь этот гигант уже не сможет изменить направление, инерционные силы просто не позволят ему это сделать. По корпусу пронеслась крупная дрожь, сказывалось неимоверное усилие, что вытягивали уникальные движки нашего корабля.

Словно проснувшись от спячки, поверхность гиганта пошла рябью, и на осклизлой, покрытой словно гнойниками поверхности, стали расходиться гигантские щели, выпуская в космос тонны грязной влаги. Будто оживший кошмар Босха, вся чавкающая гнойниками поверхность пришла в движение.

Наше око показывало десятки уже готовых к кислотному залпу здоровых шахт, ещё мгновенье, и сотни тонн мерзости отправятся в недолгий полёт. Заложенные алгоритмы Аннушки начали резкое торможение. Не показывая весь корпус, Фрегат начал с разворотом на месте отдалятся от нашего прекрасного подарка.

В этот момент часть нашего корпуса вылезла из-за камня, и нос корабля повёл незримую линию вдоль мерзкой поверхности корабля Альфов.

Огонь, Кайрон! — заорал наш командир.

Корпус фрегата содрогнулся, а следом снова и снова. Тупа сидя в кресле, я сжимал пальцы на подоконниках, словно давил на гашетку штурвала.

Шесть ярких огненных шара впечатляющих размеров, клубясь и вращаясь, с приличной скоростью помчались к поверхности матки. И тут этот мерзкий монстр вздрогнул, исторгая из своего живого нутра десятки клубящихся в зелёном пару сгустков кислоты.

Наш фрегат полностью закончил разворот, всё ещё оставаясь укрыт удаляющимся булыжником.

— Форсаж, Аннушка! Полный вперёд!

Моё кресло-ложемент внезапно зашипело, и меня обволокло пористым гелем, зафиксировав как кокон вместе с головой.

Картинка перед глазами смазалась, а все внутренности вместе с мозгами, казалось, навсегда покинули тело, оставшись где-то там, за оболочкой. Если я раньше думал, что манёвр с уходом свечкой от поля с металлоломом был огромной перегрузкой, то я сильно заблуждался.

Кайрон уже не услышал окончания крика «Волка».

Он вновь потерял сознание. Лавочка с роботами-анероидами тоже не выдержала и, сорвавшись с креплений, унеслась в дальний конец этого кубрика. Нас будто спасало провидение, заставив рассесться в разных углах. Вот между мной и «Волком» эта конструкция и пролетела.

Ломая последний ряд кресел, она с грохотом где-то упала.

Моё тело словно растянули на дыбе, каждый мускул, все, блядь, молекулы организма стремились догнать друг друга. Корабль стонал вместе с нами, однако, несмотря на гигантские перегрузки, всё работало. В этом я убедился, потянув взгляд на экран. Взгляд именно потянулся… Что за дурь?

Мелькнула мысль, что эта лавочка с дронами — какой-то новодел, не предусмотренный изначальной конструкцией, поэтому и не выдержала. Боже, какая хрень в голову лезет?

Тем временем наш героический зонд, оставленный у булыжника, отлетал в сторону. Сместив ракурс съёмки, он передавал на главный экран прекрасное.

Запуск наших фотонно-импульсных двигателей на полную мощь вновь сместил нашу каменюку, и сейчас вращающиеся клубы кислоты, благополучно пролетали мимо, но не все. Врезавшись в его край, часть мерзкого заряда просто испарило сотни кубов камня, придав ему дополнительное вращение. Термоядерная мина повернулась к корпусу матки, а гигантские щели на её поверхности всё сокращались, пытаясь быстро накопить и ещё раз выстрелить смердящей кислотой… Но было уже поздно.

Преодолев последние тысячи километров, наш каменный герой коснулся поверхности гигантского корабля.

Поймав себя на мысли, что в космосе другие величины для измерения расстояния, вновь охренел, от того как работают мои мозги. Тут творится история, а мне всякая дурь в голову лезет.

— Даааа… Даааа… Моооояяя девооочкаааа!

Словно сквозь густой кисель, до моего восприятия долетел растянутый в пространстве и времени крик «Волка».

Оставалось непонятным, кто такая эта девочка. Но тут и вариантов немного: то ли булыжник, то ли Аннушка. Хотя оставался вариант с термоядерной миной…

Наш каменный герой врезался в корабль Альфов, словно ложка с хреном в тарелку с холодцом. Не знаю, почему у меня в голове сложился именно этот образ, но у меня от гигантской перегрузки мозги совсем встали накребень, поэтому именно так и не иначе.

Он совсем не затерялся на фоне этой гигантской дуры, ведь удар пришёлся в «хвост» корабля, как и было задумано, да и в ширину этот кораблик был не так велик. Догнавшая следом мысль, что он может быть где-то невелик, чуть не вызвала истерику. Там не меньше километра, вновь подумал я.

Я понял, что надо завязывать с анализом, а просто наслаждаться зрелищем, пока это возможно. Сейчас мой разум творил чудеса, и не стоит так нагружать нейроны, а то скоро и розовые пони привидятся.

Поймав взглядом зависающего в уголке Жорика, тяжело вздохнул.

Вот кому всё нипочём. Мелькнула мысль поздороваться, но лезть в его оболочку к своему второму разуму я даже не думал, а то мало ли что. Или думал?

А время выкидывало свои коленца…

Казалось, что прошла вечность, пока я гонял в голове разную блажь, но голос Аннушки…

— Еееесть касааааание пооооверхности… Ураааа! Фиксируюююю деформаааацию кооорпууусааа!

Твою же мать, когда же кончится этот бесконечный разгон. Все тело, мозг, да и сознание жило своей жизнью, что никак не хотели синхронизироваться. Наверно, местный Бог услышал мои молитвы.

Адское давление начало спадать, зрение заискрило «мухами», а голос Аннушки вернулся в нормальное восприятие.

— Разгон фрегата закончен, расчётное время в семнадцать секунд выдержанно. Командир корабля Кайрон нуждается в принудительном лечении в связи с множественными разрывами мягких тканей и повреждении органов зрения.

Кресло у парня приняло горизонтальное положение, и его накрыл стеклянный саркофаг, выехавший из какой-то ниши в ложементе.

Семнадцать секунд, всего семнадцать секунд, а я чуть не двинулся рассудком. Интересно мне, с каким ускорением она нас отправила в космос. Но мысль сразу скользнула в сторону, всё внимание поглотил наш центральный экран.

Булыжник всё ещё продавливал поверхность корабля Альфов, но уже было понятно, что разрыва корпуса не будет. Зонды и датчики нашего Фрегата просканировали этого исполина вдоль и поперёк, и полученные данные однозначно говорили, что разорвать эти живые ткани матки у нашего малыша не получится.

Десятки метров в толщину выращенных мышц, способных существовать в космическом пространстве, это сильно. Ткани корабля рвались, внутренние органы лопались и заливали транспортные аорты кислотой и гноем, сотни тысяч паразитов были сплющены и убиты внутри корабля. Гигантские полости с живыми культурами, не выдерживая давления, разрывало на части, это были «баки» этого исполина, но очень тягучий корпус держал.

Мелькающие данные со сверхчувствительных приборов показывали картину локальных разрушений, но для нашей цели этого было маловато. Когда кинетическая энергия камня полностью выдохлась, и казалось, что самое страшное для Альфов осталось позади, наш командир отдал главный и заключительный приказ.

— Аннушка! Подрыв!

— Есть подрыв, — с каким весёлым задором воскликнула ИИ корабля.

Нашему космическому глазу оставалось «жить» буквально секунды, однако свою основную функцию он выполнить успел.

Наша мина не врезалась в корпус матки, а на момент столкновения оказалась на боковой поверхности камня. Будь оно иначе, она бы уже взорвалась, не даром же она мина, и любое физическое воздействие мгновенно вызывает термоядерную реакцию.

Нас устраивал любой вариант, но так получилось даже лучше.

Вспышка, яркая вспышка и… камень мгновенно пошёл трещинами, он ещё не успел развалиться, как световая волна, словно северное сияние, разошлась во все стороны. Последний кадр показал, как здоровые осколки вгрызаются в растянутую поверхность корабля Альфов, вызывая сотни разрывов.

На мгновенье картинка мигнула, наше око не выдержало мощнейшего электромагнитного импульса, но отслужило исправно. Камеры самого корабля тоже погасли, и все экраны корабля погрузились в гибернацию. Это было необходимо, так как та же волна, что убила наше око, очень бодро догоняла и нас. Именно от её последствий мы так бодро и тикали, всё же термоядерный взрыв под боком — это совсем не то, о чём мы все мечтаем.

Спустя секунды после энергетического оргазма Аннушки главный экран показал нам корабль Альфов уже камерами фрегата.

Наш героический булыжник абсолютно не просматривался из-за облака всякой гадости, что исторг в космос этот исполин. Продолжая разбрасывать ошмётки живой плоти, он судорожно сокращался, и от этого зрелища двоилась в глазах. Термоядерный взрыв отправил этого монстра в медленное вращение, от чего газообразный шлейф только разрастался, придавая картине крушения более апоплексический вид.

Ни о каком преследовании речь больше не шла, матка была не в состоянии продолжать движение, ведь удар пришёлся на её органы, отвечающие за создание реакции распада, что и двигало эту махину. Сейчас её «движки» нуждались в долгом и капитальном ремонте. Притом механические повреждения, вызванные камнем и его осколками, это ещё полбеды. Основной удар нанесла жёсткая радиация. Ничего живого не могло выдержать этот сильный выброс смертоносной энергии, и живой корабль Альфов исключением тут не являлся.

По меньшей мере весь хвост или корма матки в одно мгновенье превратились в огромный кусок мёртвой плоти. Мириады клеток и молекул сказали до свидание этому миру и успешно прекратили своё существование.

Мы не рассчитывали, что у нас получится полностью уничтожить этого исполина. Спустя время эта тварь адаптируется к радиации и даже вырастит свои органы движения вновь. Однако в этом и заключалась основная цель: заставить страдать Альфов, мучиться эту тварь и, конечно, остановить их грабежи, несущие смерть и разрушения всему живому. Ну и как вишенка, мы рассчитываем, что никто из этих космических пиратов больше никогда не покинет эту систему. У нас есть все основания для подобных обещаний.

Подбитый корабль Альфов уже превратился в далёкую точку, и основной экран переключился на безбрежный космос, простирающийся впереди корабля. Четыре андроида споро чинили повреждённые кресла, а Плюф, кинув затравленный взгляд на нашего командира, аккуратно присел со мной рядом. Вся пена и прочие фиксаторы уже покинули моё тело, всосавшись в положенные места, и я просто сидел и гонял в голове всякое, ожидая, когда мы достигнем точки для безопасного гиперпрыжка. По умолчанию, это было то самое место, где нас и выкинуло.

— Трафт, — донёсся тихий голос Плюфа. Скажи мне, а люди, живущие на Пандоре, все такие, как вы?

Вопрос, конечно, интересный, подумал я, и пускай он не совсем корректный, но в свете всех произошедших событий было понятно, что его интересует. Мой ответ задерживался, и он всё же кинулся пояснять свою мысль…

— Ну вот смотри. Знаешь, какого ускорения достиг «Фрегат», уходя от поражения термоядерным взрывом? Пятнадцать… джи в моменте, — продолжил он. А вы вместо того, чтобы хотя бы потерять сознание и получить сотни травм, отлично себя чувствуете. Девять! Девять… джи — человеческий предел.

Я молчал, а он входил в раж.

Отсутствие травм я ещё могу понять и объяснить вашими изменёнными телами, но вот как это выдержал ваш мозг? У меня просто кончились даже теории. Вон, Кайрона вырубило сразу, и это нормально и правильно, такова защитная реакция и функционал его ложемента. Вам же автоматика сразу впрыснула в запястье препарат, отключающий умственную активность, это прошито в любых протоколах безопасности, и отменить это нельзя, а вы…

Это ещё что, — наклонившись, прошептал он. — Как вообще ИИ корабля допустила такое ускорение с живыми, находящимися в сознании, разумными на борту?

Честно говоря, я как-то не особо заметил различных уколов, но это и не удивительно в той гамме испытанных ощущений. Но не думаю, что он заблуждается, скорей всего, так и было. Не даром же меня посещали глупые мысли, наверняка сказывался эффект. А вот его второй вопрос заинтересовал меня всерьёз.

На этот раз Плюф ожидал ответа, но я не стал вступать в демагогию и ответил просто, у меня у самого появились вопросы к нашему командиру.

— Нет, Плюф, таких как мы на планете пока мало, и главное здесь — пока. В основном люди на Пандоре послабее будут, не даром же нас послали отстаивать честь и свободу планеты.

— Меня интересуют не только особенности вашей физиологии, а как вы вообще додумались до такого, что сотворили в этой системе. Это же не…

— Я тебя услышал… — прервал я его словесный понос.

— Отвечаю ещё раз. Не все на Пандоре такие как мы, а если взять нас в общем плане, включая возможности, склад ума и особенности мышления, то таких наберётся совсем немного, и проживают они там в одном месте. Остальные немного другие.

А сейчас немного помолчи, у меня тоже появились кое к кому вопросы.

Повернувшись, я уже собирался задать вопрос «Волку», потому что знал наверняка, чья это работа. Аннушка действительно не стала бы так рисковать без команды от этого человека. Однако не учёл особенности нашего слуха. Он прекрасно слышал, что мне наговаривал Плюф, и ответил, не дожидаясь вопроса.

— Наверное, ты не заметил, но Кайрон вырубился за мгновение до ускорения, ему были введены все необходимые препараты, и в принципе его здоровью ничего серьёзного не угрожало. А что касается нас с тобой…

Повернувшись, он впёр в меня свой фирменный взгляд.

— Обрати внимание на количество эфира в своём организме?

Прикрыв глаза, я принялся сканировать сам себя и начал привычно гонять эфир по организму, и неожиданно понял, что примерно половина от того объёма, что во мне был, как корова языком слизала. В моём случае его поглотил я сам, вернее, он ушёл на укрепление всего моего тела и мозговых клеток.

— Сообразил? Нам сейчас негде развиваться, а тут такая возможность, разве могли мы её упустить?

Ну что ж, всё в его стиле, пора бы давно привыкнуть, да все уже и привыкли, мелькнула мысль, однако тут он конечно, молодец. Но вопрос, как он это проделал, оставался открытым. Видимо, поняв по моему взгляду, что хотелось бы подробностей, он с тяжёлым вздохом ответил:

— Я с ней договорился. Она пообещала мне этот небольшой эксперимент.

Мой взгляд буравил «Волка» не хуже перфоратора. Откинув голову, он нас добил.

— Я пригласил её на свидание.

Не один Плюф сейчас завис, пытаясь оживить процессоры, хлопая электронными глазами. Я сам почувствовал, что и мои нервные окончания вместе с синопсисами парализовало. Такое мог учудить только «Волк».

— Внимание, всем живым пассажирам занять криокапсулы. Выходим на пространственную прямую… — Немного помолчав, Аннушка добавила: — Или командор желает ещё экспериментик?