Ночью Петра разбудил шум мотора. Он быстро оделся и вышел из палатки. Шум приближался, рос. Он был громким, непривычным и чужим.

— Здорово, Робинзон!, — закричал Степан, выскакивая из машины. — Ну, как дела? Много наловил?

Петр молчал, внимательно всматриваясь в выходящего из машины пассажира.

— Лида! — воскликнул он и бросился к жене. — Как это ты надумала? Отпуск дали?

— Да, вот, привязалась — поедем, поедем. Отпуск добилась — нечего бабе делать… — пояснил Степан сердито.

— Хорошо, что приехала, — громко сказал Петр. — Соскучились мы по тебе. Димка скучал, — было поправился он, но тут же, устыдясь, засмеялся. — И я тоже…

Он хотел рассказать, как они здесь жили, но Степан уже затряс его, затормошил:

— Где рыба? Давай грузить.

Петру было неудобно. Ну, кто знал, что сегодня — в четверг Степан приедет? Петр только завтра хотел сети ставить…

— Нет рыбы, Степан…

— Как это? Почему? Рыбнадзор сети забрал? Да как же ты отдал?

— Сети целы. Снял я их. Нельзя рыбу портить…

— Ты что?! Значит, я вожу вас, как графов, бензин жгу, а ты мне политграмоту толкаешь… — закричал Степан. — Понял я все. Пошутили — хватит! Переиграем: две трети тебе, одну — мне. Все правильно, основная работа твоя… Так что давай грузить.

— Да нету у меня никакой рыбы, кроме соленой! — Петр указал рукой в сторону кустов, где стояла кастрюля.

Степан бросился туда, а Петр заглянул в палатку.

— Как вы тут? — спросил он тихо.

— Папа, смотри, мама приехала! — зазвенел ликующий голос сына.

— Да что же это? Да как же так? — подошел Степан к Петру.

— Так уж получилось, извини… — и Петр объяснил обстановку.

— Тьфу, ты! Я уж черт те что подумал, — облегченно засмеялся Степан и хлопнул Петра по плечу. — Я думал, ты в идейные записался. Думал, из-за этого тысячу теряешь… Тогда, ладно. Тогда я через два дня приезжать буду…

— Слышь, Степан, — вдруг неожиданно для самого себя трудно сказал Петр. — Я деньги, того… займу. Не у тебя, — заторопился он, видя на его лице протест. — У родственников… Мне дадут…

— Дурак! — громко сказал Степан, словно припечатал. — Не мы выловим эту рыбу, так другие. — И не задерживаясь больше, поставил кастрюлю с соленой рыбой в багажник, сел в машину. — Бывай. В субботу приеду. Жди. Чтобы рыба была!

Мотор взревел на больших оборотах и стал удаляться. А Петр стоял растерянный. Что-то не так он сделал… Вернее, что-то он недоделал, недосказал.

Димка выбежал из палатки, привычно прижался к отцовскому боку. Петр приобнял его и посмотрел вдаль. Восточный край неба стал нежным, золотисто-голубым. Он ширился, рос, опираясь на темно-зеленые пики сосен. И озеро заголубело, пошло золотыми искрами.

Петр прижал сына к себе и тихо произнес:

— Давай назовем это озеро Димкиным. Только ты береги его, сын.

— От кого, папа? — удивился Димка.

— В первую очередь от себя самого…

г. Барнаул, 1978 г.