Озера не видно. Сплошной туман. В сырой полутьме выгрузили вещи. Сбросали кое-как и Степан укатил назад в город. Не стал ждать, пока туман рассеется.
Петр вытряхнул из мешка резиновую лодку, разложил ее, присоединил насос.
— Димка, качай.
— А как?
Петр схватил насос, положил удобнее, нажал ногой.
— Вот так. Вот так! Понял? Давай.
— Ты куда, папа?
— Тычки рубить. Тычки нарублю и приду. — Петр взял топор и направился в сторону леса, который смутно темнел в тумане.
— Я боюсь, — дрогнувшим голосом сказал Димка.
— Чего бояться? — прикрикнул Петр. — Тут крупнее бурундука на сто километров зверя не сыщешь. Качай давай! Я быстро.
Высокая трава обливала холодной росой. В сапогах скоро зачавкало, брюки прилипли к коленям, вызывая зябкую дрожь. «Ничего, высохну, — успокоил себя Петр. — Одиннадцать сетей. Если вразброс — двадцать две тычки. Если подряд — двенадцать. Интересно, какая здесь глубина? Вот черт, хуже нет, когда не знаешь. Ладно, подлиннее рубить буду, укоротить всегда можно».
Когда он подтащил тычки к берегу, заметно посветлело. Димка, накинув поверх куртки одеяло, стоял над надутой лодкой растерянный.
— Ты чего?
— Она шипит…
— Как шипит? Ты что, спятил?! — Он приник ухом к лодке, сдержал дыхание, прислушиваясь. — Нет, не шипит. Откуда ты взял?
— Как начнешь качать — шипит, — дрожа от холода, сказал Димка.
— Эх ты, — облегченно выдохнул Петр. — Это предохранительный клапан. Чтобы не перекачать, а то лопнет. Понял? Давай в воду ее. Так. Сети сюда. Весла. Тычки, не все — сразу не поместятся. Теперь сам садись. Будешь учиться грести — сразу согреешься.
— Пап, я боюсь, — захныкал Димка.
— Ты же со мной, чего бояться. Ну-ка, живо! — Петр подтолкнул и Димка ступил в лодку, испуганно хватаясь руками за борта.
Петр оттолкнул лодку от берега, залез в нее, долго умащивался, потом взялся за весла. Выплыли из-за темного пояса камыша на чистую воду. Туман был густой и Петр никак не мог сориентироваться. Противоположный берег не просматривался.
— Не видно ни черта, — в сердцах воскликнул Петр. — Ладно, нечего время зря терять. Берись за весла, учить буду.
Димка несмело взялся за весла. Вначале ничего не получалось и он, бестолково суетясь, размахивал веслами.
— Ты что?! Кто так делает? Левым греби. Левым, а не правым. Левым! Чему вас только в школе учат? Дурак, куда тебя несет?! — начал сердиться отец.
Димка старался изо всех сил. Вспотел. И уже жалел, что поехал. Ничего интересного — серый туман, холодно, ни птиц, ни зверей. И отец сердитый, ругается…
Ветерок чуть дохнул над озером. Приподнял завесу тумана. Пошевелил камыш и он зашелестел, просыпаясь. Туман поднялся выше, обнажая водную гладь. И вода из серой, неприветливой стала голубоватой, ласковой.
Димка замер от неожиданного превращения озера. Тишина стояла такая, будто кто-то, играясь, закрыл ладонями уши.
Озеро постепенно освободилось от тумана все — большое, немного вытянутое, в обрамлении зеленого-зеленого камыша и изумрудно-золотистых сосен.
Петр греб сильно. Пот выступал на его лице. За лодкой оставался широкий след. Озеро блестело, меняя цвет, то хмурилось серо-зеленым, то улыбалось голубоватым. И вдруг, неподалеку от лодки, выскочила из воды большая рыбина, сверкая серебром чешуи, и с громким всплеском упала назад.
— Ого! Какой здоровяк! — воскликнул Петр. — Ну, ничего, скоро наш будет, — он еще быстрее заработал веслами, направляя лодку в залив среди камыша.
Туман исчез совсем. Растворился где-то в вышине и стало видно небо, золотисто-голубое с белыми пуховичками облаков. И вот засветился нестерпимо один край леса, засиял золотом лучей и появилось солнце. Сначала край его, затем больше, больше… И вот все оно выкатилось на зубчатые верхушки сосен.
— Папа! — воскликнул очарованный Димка. — Ну, папа же, посмотри!
— Что? Где? — всполошился Петр. — Рыбнадзор?!
— Солнышко! Красивое!
— Солнышко? Какое еще солнышко… На весла, греби! Сети нужно ставить.