Ночью Петру приснился сон. Будто приехали они со Степаном на озеро, а рыбы там на самом деле — кишит! Из сетей она сыпется серебром. Растет ворох! Растет!.. Рыбы все больше, больше… Петр устал ее таскать, задыхается. Поднял самую крупную рыбину, самую тяжеленную, несет. Вдруг, глядь — рыбнадзор навстречу. Нет как будто никого, а чувствует Петр — рыбнадзор. Бросил он рыбину и бежать, а рыбина за ним, да как гавкнет, ну что овчарка, которая этажом выше живет… Ахнул Петр и проснулся.

Расстроенный нелепым сном, поднялся с постели, глянул на часы — два. Целый час еще. Заглянул в комнату сына. Димка сидел одетый.

— Ты чего? — удивился Петр.

— Пора уже? — вскинулся тот.

— Нет. Целый час еще, спи. Разбужу.

— Пап, а пап?

— Чего?

— А там лес есть?

— Наверное есть, — Петр повернулся уходить.

— Папа, настоящий?

— Ну, а какой же?

— И птицы в нем есть, и звери?

— Конечно, какой же лес без зверей и птиц. А зачем тебе?

— Посмотреть, как они бегают…

— Во, дает! — искренне удивился Петр. — Ты что, в зоопарке не был?

— Так то в зоопарке, — протянул неуверенно Димка.

— Ладно, спи, — Петр вернулся в спальню. Лег.

«Не нравится ему в зоопарке. Ишь ты! А что, ведь на свободе они совсем другие… Надо бы Димку в деревню свозить, — подумал он и тут же возразил: — Куда? К себе на родину, в Береговое? Там ни одной избушки не осталось. Все снесли. Всех на центральную усадьбу переселили… — Петр заворочался с боку на бок, засопел сердито и, почувствовав вину, мысленно оправдался: — Беру же его с собой. А машину куплю — везде повожу, все покажу…»

Петр стал уже дремать, когда за окном раздался короткий сигнал автомобиля. Осторожно, чтобы не разбудить соседей, снесли вещи. Уселись. Петр на переднее сиденье, Димка — на заднее. Лида, прежде чем захлопнуть дверцу, поцеловала сына, прижалась к небритой щеке мужа.

— Счастливо.

Петру стало жаль ее, и почему-то расхотелось ехать, но Степан тронул машину.

«Москвич» выкатился за город, взобрался на гору, бодро простучал по настилам деревянного моста и заскрипел кузовом, застонал рессорами, свернул на лесную дорогу. Петр попытался задремать, но сон не шел. Он оглянулся на сына. Тот, поблескивая в темноте глазами, смотрел на обступивший дорогу лес, освещенный светом фар.

— Не спишь? — спросил Петр.

Димка досадливо мотнул головой.

Отношения отца с сыном были просты. Воспитанием Димки, в основном, занималась мать. Отец — так, для порядка изредка шлепал тяжелой рукой по мягкому месту. Не до этого… На работе наволтузишься, да и дома — то полку какую сгондобить, то балкон совершенствуешь, да и «козла» забить, — а что? Телевизор не всегда досмотришь. На середине кино сон смаривает…

— Ты сразу, — прервал его мысли Степан, — как приедем — лодку накачивай и сети ставь. Это главное. Ни одного часа упускать нельзя. Я сразу назад, к «барахолке» успеть нужно.

«Интересно, что ты там продаешь?» — подумал Петр, но спросил другое.

— Так как насчет рыбнадзора? Только честно.

— Да ты что?! — закричал Степан. — В такую глушь… Может, раз в два года… Нет, я тебе верно говорю! Работай спокойно…

«Нервничает. Или не знает точно, или скрывает что-то…» — не понял Петр и расстроился.

— Палатку потом поставишь. Целый день впереди, — продолжал Степан. — Палатка польская, четырехместная. Двести рублей платил за нее.

— К чему это ты? — удивился Петр.

— Цену говорю, чтоб знал. Вдруг сигаретой прожжешь…

— Я не курю.

— Все равно. Мало ли что… Но главное — рыбу береги. Чтоб живая была. Которая уснет — присоли. Завялим… с руками оторвут.

— У рыбы — руки? — донеслось с заднего сиденья.

— Не вмешивайся, когда старшие говорят, — прикрикнул на Димку Степан и продолжил: — Сегодня суббота. А к следующему выходному вечерком жди.

— Если много рыбы, как ты ее на своем «Москвиче» увезешь? — усмехнулся Петр.

— Увезу, не бойся, сиденье заднее выброшу. Вот для этого и нужны рессоры, а не пружины, — напомнил Степан давний разговор.

— Надорвешь мотор.

— Черт с ним, все равно продавать. Новье куплю.

«Счастливый», — позавидовал Петр. — Ну, ничего, и у меня будет машина. Теперь будет!»