На егерском участке звериная жизнь шла своим чередом. Год был благоприятным. Гуси вывели по 5—7 гусят на гнездо. Утки — 7—11 утят. У куропаток, вслед за мамашей, пуховичками катились 10—13 цыплят. Молодые скворцы, на еще неокрепших крыльях, уже покидали родные гнезда, а в это время ласточки только-только закончили кладку и сели парить яйца.

Лисята и маленькие барсучки резвились в высокой траве, играя друг с другом. Лосихи почти все принесли по два лосенка и прятались в укромных местах. Косули с маленькими никак не попадались на глаза, но по следам на утреннем влажном песке видно было, что и их семейство значительно прибавилось.

Трава в этом году поспевала рано. Много было дождей, хорошо грело солнце. Пойма зеленела и под ветерком ходила волнами. Травы были выше пояса.

Люди готовились к сенокосной страде. И Сергею, кроме того, что нужно заготовить сена для Карьки и для зимней подкормки косуль, необходимо было проинструктировать механизаторов, участвующих в сенокосе; и проследить, чтобы не обкашивали поляны по краям, а начинали с центра; сделать все, чтобы не было браконьерства в горячую эту пору, когда и людей много, и техники, и любители дичинки-свежатинки обязательно находятся.

Мотаясь по сенокосным станам, Сергей не раз встречался с председателем колхоза, и, надо отдать должное, Иван Михайлович оказался на высоте:

— Привет егерям! — при первой же встрече прогудел он добродушно, будто и не было между ними размолвки. — Слушай, то ли потому, что ты работаешь, то ли год такой, зверья всякого полно стало. Куда ни сунься — то лось, то коза…

Сергею приятна была грубоватая лесть, он примиряюще улыбался.

— Значит, не всех я потравил, — не преминул все-таки уколоть председатель, и заметив перемену в лице егеря, заторопился: — Ты шутки-то понимай. Ишь, сразу вскинулся. Не бери сильно в голову, ведь никто их не считал, твоих зверей и зверушек. Ну, убыло на две штуки, так это же жизнь… Все-все! — закричал он и замахал руками. — Не буду. Миру мир. Только ты на меня не обижайся. У меня тоже делов невпроворот. Так что давай держать хотя бы нейтралитет — ты меня не трогаешь, я — тебя…

— Не нейтралитет, а работать рука об руку, — воскликнул Сергей.

— Ну и работай, — не понял Иван Михайлович. — Я тебе что?..

— Мы с вами должны согласовывать и строго выполнять, где можно применять минеральные удобрения и какие, а где нельзя…

— А это уж какие «Сельхозхимия» даст.

— Вот видите, — помрачнел Сергей. — Даже нейтралитет не получается.

— Постой! Ну, ты и хват, — воскликнул председатель. — Значит, я тебе все: не трави зерно, не применяй удобрения, сей так, паши вот так, коси эдак… А ты мне что? Не мне — колхозу? Что? Ты меня штрафуешь, что заболели две куропатки, что у барсука от минеральных удобрений понос… А я за то, что твое зверье жрет семенное зерно, пасется на зеленях, ничего не могу сделать. И ни рыбки от тебя, ни мяса… Так на кой черт мне этот егерский участок — под ногами только мешается… Вот тебе и нейтралитет, вот и работай рука об руку.

— Поймите, — пытался успокоить председателя Сергей. — Это же для потомков…

— А я что, для себя хлеб выращиваю, мясо-молоко даю? — хитро щурился председатель.

— Как вам объяснить… Я не знаю, — терялся Сергей. Трудно ему приходилось в таких разговорах.

Прибегают на базу мальчишки из села, близнецы Костя и Пашка, оба лобастые, любопытные. «А кто это кричит?», «А почему это так?», «А это зачем?». И часто Сергей бывает в затруднении. Хорошо, дед Федор чему-то успел научить.

— Дядя Сережа, а вот почему… лоси каждый год рога сбрасывают, а их нигде не видно? Рога же не гниют?..

Ну, это не самый трудный вопрос. Он тоже когда-то спрашивал у деда Федора, и тот, медленно роняя слова, объяснял:

— Мыши, белки их съедают. Когда мальцы у них родятся, для укрепления их костей и грызут рога мамаши. Вот, смотри, — и подавал внуку основание рога, все, что осталось от большой лосиной лопаты.

Но зато все деревенские новости Пашка и Костя знали досконально: всех приезжих, номера их машин, у кого остановились, где будут рыбачить… Это было очень важно, потому как летом хлынули горожане на озера, реки, любые маломальские пригородные водоемы. И в выборе снастей не стеснялись. Их не пугала ни жара, ни комариные полчища, гудящие над поймой.

Комаров в это лето было как никогда. Даже лоси, у которых очень густая шерсть, да еще смазана жиром, не выдерживали, залазили по уши в воду и оставались там до ночи, постоянно тряся ушами и окуная ноздри в воду. В это время к ним можно было подобраться вплотную.

Сенокос шел вовсю, когда Костя и Пашка принесли весть, что в согре повесился лось.

Сергей сразу понял, о чем идет речь.

Жаркое солнце катилось к закату. Приходилось спешить. Попросив Пашку и Костю передать записку участковому, Сергей взял ружье, сел на мотоцикл и погнал к тому месту, где мальчишки видели лося.

Это был молодой самец. На небольших рогах-лопатах виднелось всего по три отростка. Пена засохла на его морде. Бок вздуло.

Сергей запрятал мотоцикл в кустах и выбрал место для засады. Он рассуждал так: «Тот негодяй, что поставил петлю — этой ночью придет обязательно». Лось — животное особое: в его печени нет желчного пузыря и, если тушу не освободить от внутренностей, мясо быстро испортится.

Теперь Сергей знал, для чего ловят лосей таким страшным способом. В соседней деревне Покровке несколько человек разводят песцов. Дело оказалось очень прибыльным. За короткое время владельцы самодеятельных песцовых ферм обогатились. Напокупали автомашин, выстроили дома из кирпича. Но песцам нужна пища — мясо и рыба. Вот и стали владельцы вылавливать из озерушек рыбью мелочь, подбирали всякую дохлятину на скотомогильниках, а теперь приспособились и петли ставить. Им все одно, кто попадет — косуля или лосиха с теленком, лишь бы мясо.

«Конечно, для песцов сойдет и протухшее мясо, но, во-первых, возиться неприятно, во-вторых, соседи учуют, а зачем лишние свидетели? Нет, — уверял себя Сергей, отбиваясь от комаров. — Ночью за лосем придут обязательно». И старался не думать, как выдержит ночь. Комаров он еще кое-как терпел, хотя они плотной тучей висели над ним. Хуже, что после заката подоспела мошка. От нее не было спасенья. Она забивалась в рукава, под ремешок часов, лезла в нос, рот, глаза.

К полночи похолодало и наступил наконец долгожданный отдых. Комары и мошка исчезли. По небу поплыли тучки. Звезды то сверкали, то прятались за них. На траве появилась обильная роса. Сергей промок и озяб. Очевидно, он все-таки задремал, потому что не слышал никаких звуков, а только увидел вдруг совсем рядом голову лошади.

Лошадь тянулась к траве, выгибая шею, но ее тут же одернули:

— Тпру! Черт…

Лошадь испуганно вскинула голову, звякнув удилами, и посмотрела на Сергея большим влажным глазом.

На какое-то мгновенье Сергей растерялся, потом выглянул из-за лошади. Двое возились с лосем. Одного — пасечника, он узнал сразу. Пасечник что-то говорил шепотом второму, и тот, поплевав на ладони, с хеканьем стал рубить тушу топором. Предутренняя темнота да наплывший туман мешали рассмотреть его лицо. И Сергей невольно подался вперед. Лошадь мотнула головой, обернувшись к ней, пасечник хотел привычно прикрикнуть, и встретился с Сергеем глазами. Он метнулся к телеге, схватил вожжи, рванул:

— Атас! Но-о! — и погнал лошадь.

Второй, пригибаясь, бросился следом, упав в телегу уже на ходу. Все произошло так быстро, что Сергей замешкался.

— Стой! — закричал он, выскакивая на дорогу. — Стой, стреляю! — и пальнул в воздух.

Телега неслышно скрывалась в ночи. «Вот зачем он, гад, резиновые колеса поставил, — понял Сергей и бросился к мотоциклу. Торопясь, выкатил мотоцикл на дорогу. Повернул ключ, даванул ногой педаль кикстартера. Мотоцикл уркнул, Сергей еще и еще рвал ногой педаль, крутил ручку газа. Мотор не заводился. «Провода отсырели от росы», — понял Сергей и чуть не завыл от досады. Бросил мотоцикл и побежал вслед за телегой. Пробежав с километр, остановился. Тихо. Даже птицы молчали, придавленные сыростью наступающего утра.

Изрядно повозившись, Сергей просушил провода у мотоцикла и погнал к пасеке. Но там никого не было. На двери избушки висел большой замок, да пестрая собачонка исходила злобным лаем, стараясь схватить за ноги чужого.

Сергей вернулся к лосю. Нет, никто не подъезжал больше. «Идиот! Балда! — ругал себя Сергей. — Нужно было перерезать гужи. И нож на поясе…»

Стало припекать. К мертвому лосю слетались мухи. Необходимо было составить протокол и закопать тушу. Нужны понятые, лопаты.

Сергей помчался в деревню. Забежал в сельсовет. В сельсовете Катя — жена Кольки Кандыкова, испуганно глянула на него:

— Тебе приказано никуда не отлучаться.

— Кто это приказал? — сердито удивился Сергей.

— Участковый, товарищ Камышев.

— Где он? Он мне вот так нужен, — рубанул Сергей ладонью по горлу.

— При исполнении служебных обязанностей. По твоему делу, — строго сказала Катя.

Эта строгость никак не вязалась с обликом маленькой пухленькой Кати, с ее большими голубыми глазами. Сергей еле одержал улыбку:

— Катенька, на меня уже дело есть?

— Гражданин Сухарев подал жалобу на предмет твоего браконьерства.

— Что-о!? — Завопил Сергей. — Ты толком можешь сказать? А то — «предмет браконьерства».

— А я — не толком? — возмутилась в свою очередь Катя, не забывая о своем статусе секретаря сельсовета. — Русским языком объясняю: — Сухарев подал жалобу в отношении незаконного отлова лосей запрещенным оружием охоты.

— Кто ловил лосей?

— Ты.

— Я?! Ах, вон что… Ну, гад! Да я ему сейчас…

Он кинулся к двери, но Катя загородила дорогу:

— Приказано никуда не отлучаться. Ждать здесь.

— Ну-ка, пусти, — рванулся он, оттолкнув Катю в сторону, и увидел, как вдруг побледнело ее лицо, как задрожали ресницы и слезы потекли из глаз.

— Катя, Катенька, что с тобой?

— Ага! — проговорила та сквозь слезы. — Я говорила Андрею Викторовичу — как я тебя задержу? Вон ты какой большой. А он: «Ты представитель Советской власти… Он должен тебе подчиниться».

Сергей хотел сказать, что участковый пошутил над ней, но вдруг понял — самое лучшее — это действительно подождать.

Июль

8, понедельник

Сегодня утром приехал следователь с понятыми и сделал на базе обыск. На чердаке валялась лосиная шкура. Невозмутимый внешне следователь этой находке явно обрадовался. Потом поехали в деревню. В доме и во дворе моих родителей сделали осмотр.

Чем отличается осмотр от обыска, мне не понятно. Спросил у следователя. «Совсем разные вещи», — ответил он и глянул свысока. Хотя мне показалось — отличие лишь в том, что для обыска нужна санкция прокурора, а для осмотра — нет.

При осмотре ничего криминального не нашли. А искали, оказывается, доказательства моего браконьерства. Сухарев заявил, что я помогал ему в этом черном деле. Тогда зачем я сидел в засаде, зачем искал того, кто ставит петли на лосей? Оказывается, и на это есть ответ: не поделили что-то между собой. Что это «что-то» — никто не знает, но по деревне поползли слухи. Не поползли — полетели. Мать плачет, отец в глаза не глядит. До какого позора дожили…

А тут еще лосиная шкура на чердаке. Чем я докажу, что она валяется там со времен моего предшественника?

В деревне говорят, что у Сухарева нашли 12 лосиных шкур, а недалеко от дома овраг засыпан лосиными костями. Что песцов у него не 50, а 300, да плюс у свояка столько же, хотя следователь назвал цифру — 32. И что на базе у меня нашли шесть шкур. Во как! В шесть раз молва преувеличивает.

Боже, а вдруг всех этих лосей Сухарев задушил на моем участке?

9, вторник

Сегодня с Пашкой, Костей и Лютом ездили на мотоцикле по участку. Серые цапли учат своих птенцов. В березняке у протоки видели бурундука. Лют чуть с ума не сошел от азарта. Еле оттащили, такой лай поднял. Замечательный щенок. Он уже понимает команды «Ко мне!» и «Искать!»

Был у норы знакомой лисы. Лисята большие. Ее не видели. Промышляет где-то. Семью кормить нужно.

Разговаривал с пастухами дальнего лагеря, что за Рыжей гривой. Они видели трех волков. Завтра поеду.

10, среда

Рано утром выехал к Рыжей гриве. Видел волков издали. Пытался гнаться за ними на мотоцикле, не мог с ходу проскочить лягу, застрял. Пока вылазил — волки ушли. Завтра приеду снова.

Везде по озеркам и старицам много водоплавающих птиц. А воды больше прошлогоднего.

Видел лося и 11 журавлей.

Подъехал к бригаде во время обеда. Поздоровался, а на лицах людей виноватое выражение. Колька Кандыков сразу от стола отодвинулся. Это меня насторожило. Заглянул в котел, так и есть — мясо косули. Бригадир стал оправдываться, мол, попала под косилку. Конечно, попадет, косят от краев к центру. Куда ей, бедной, деваться. Ведь предупреждал.

Как поступить в данном случае? Знаю — обиды будет… И все-таки составил протокол. И Колька тоже… Друг называется…

Когда уходил к мотоциклу, кто-то бросил в спину: «Сам лосей бьет — ничего!» Теперь я понимаю, как бывает больно от одного слова.

Приехал на базу — повестка — завтра быть в райцентре у следователя в 9-00.

11, четверг

Был на очной ставке с Сухаревым и его свояком. Оба в один голос утверждают, что я знал об их браконьерстве и обещал покрывать их. За это они каждый месяц платили мне 50 рублей. А в июле с оплатой заминка вышла, вот я и решил их наказать. Какая чушь! Слава богу, следователь не верит. Видно по усмешке. Не верит, а про лосиную шкуру на чердаке целый час допрашивал — и так разговор повернет, и этак…

12, пятница

Взял я волка! Повстречались с серым на узенькой дорожке. Трое их было. Два ушли, но один из них ранен. Теперь долго сюда не заявятся. А этот — тяжеленный. Взгляд, как у пасечника, и зубы желтые. Второго в угон бил.

На базу приехали рабочие с «Авангарда». Клюет линь. Температура воды +21°. Температура воздуха +29°. Жарко.

13, суббота

Ездили с Настей по участку. Как мило она всему удивляется. Хотела подержать на руках лисенка — я не разрешил. Да он бы и не дался — большенький уже. А она обиделась. Правда, ненадолго. Видели двух косуль и лосиху с двумя лосятами. Подпускают близко.

Уничтожил три вороны. Но Насте и их было жалко. Хотя я объяснил, что это не птицы — беспощадные убийцы всех пернатых и всех мелких зверей. А она все равно…

На озерах много рыбаков. Нарушений правил не было. Мои хозяева, рабочие с «Авангарда», накормили нас с Настей ухой. Она сначала отнекивалась, потом — ничего. А дома сказала, что ни разу в жизни не ела так вкусно. То-то!

14, воскресенье

Сегодня приехал председатель охотобщества. Спросил, как дела, и словно между прочим сказал: «Будь предельно осторожен. Сухарев и его свояк в открытую грозят тебе всякими бедами». А чего мне бояться?

15, понедельник

Объезжал участок. В пшенице видел 4 косули. Иван Михайлович ругаться будет.

На водоемах появилось много лысухи. На Тарасовом озере отдыхало 2 лебедя. Долго смотрел на них в бинокль. Какие они красивые. Если бы они у нас гнездились, я бы день и ночь сторожил такую красоту. А ведь жили же, наверное. И остров Лебяжий, и озеро Лебяжье…

Пошел к барсучьим норам. Два маленьких толстячка-барсучка прямо из-под ног и — драпать… Смешные.

16, вторник

Сегодня после обеда вместе с отцом стоговали и наше — для коровы, — и базовское сено. Наломался. Все тело болит. Повез отца домой, а мама говорит:

— Из города артисты приехали. Настя на нас всех билеты взяла, — потом вздохнула: — девчонка хорошая. Работящая. Уважительная.

Мы с отцом засмеялись, а мама обиделась.