Первое сентября выпало на воскресенье. Костя и Пашка прибежали на базу прямо с торжественной линейки, разодетые во все новое, с новыми ранцами. Лют даже полаял на них немного. Сергей поздравил мальчишек с началом учебного года и подарил по значку, купленному накануне в городе в охотничьем магазине. Дубовые ветки и лосиные рога — эмблема росохотрыболовсоюза на значках выполнена аляповато, но мальчишки были довольны. Костя, заливаясь счастливым румянцем, тут же прицепил его рядом с пионерским значком. Чуть помедлив, сделал то же и Пашка. Мальчишки погостили немного, покомандовали Лютом и засобирались домой. Вольница их кончилась. Завтра начало занятий.
У Сергея тоже прибавилось забот-хлопот. Скоро открытие охоты на водоплавающую дичь. В первую субботу сентября, с раннего утра загремят выстрелы, закричат потревоженные утки, уйдут в крепи лоси и будут там стоять, беспокойно прядая ушами и вздрагивая всем телом при близком раскате рукотворного грома.
Давно уже подсчитано примерное количество уток. Отчеты сданы в охотобщество. Приброшено количество охотничьих мест. Все идет к тому, для чего созданы базы и егерские участки — подведению итогов лета.
На совещании в охотобществе базу «Авангард» немного похвалили за своевременные биотехнические мероприятия, немного поругали за Сухарева и его свояка. В общем так — серединка на половинку. Сергей не обиделся — на самом деле, что он такого сделал? Но все ж ревниво отмечал успехи своих коллег. На его угодья было разрешено выдать триста путевок, и Сергей заволновался, ему показалось, что это очень много. Так всех уток перестреляют. И только позднее сообразил, что это на весь охотничий сезон.
По дороге к дому он еще и еще раз прикидывал, где и сколько будет стоять охотников, откуда лучше их подвести, где им разбивать палатки… Свой участок он знал досконально и гордился этим.
Отец с интересом послушал рассказ сына о совещании в городе и, уже расставаясь, вспомнил:
— Колька Кандыков искал тебя. Очень ты ему нужен, И хотя времени у Сергея в обрез, не мог не зайти.
Колька — большой, косолапя, кинулся навстречу и, виновато потупясь, сказал:
— Меня председатель на открытие охоты не отпускает.
— Почему? — удивился Сергей.
— Юридически он прав, — сказала, выглядывая из кухни, Катя.
— Кто? — не понял Сергей.
— Иван Михайлович, — Катя вышла к мужчинам, беленькая, светящаяся. Колька, хоть и огорченный, не сводил с нее влюбленного взгляда. — По существующему законодательству в колхозе ненормированный рабочий день. А сейчас тем более — страда, уборка урожая.
Николай поник головой.
— Не знаю, как юридически, а по-человечески он не прав, — загорячился Сергей. — Колька всегда отработает хоть днем, хоть ночью. Что, не так?
— Если всех отпускать в страду… — насмешливо щурясь, начала Катя.
«Ну, зануда! Такую жену мне на дух не надо», — подумал Сергей и перебил ее:
— Во-первых, всех не нужно отпускать. В колхозе всего 8 законных охотников, а во-вторых… — он помедлил, и Катя попыталась перехватить инициативу:
— Что «во-вторых»? Что?
— Во-вторых, он твой муж, не забывай это, — и вышел, сердито хлопнув дверью.
— Зря ты так. Нехорошо, — зашептал Колька, выйдя следом, — она плачет…
— Иди ты… — злость охватила Сергея. Он понимал, чтобы помочь другу, нужно идти к председателю, а этого как раз и не хотелось.
Иван Михайлович встретил, прищурив встревоженные глаза. Много крови испортил ему егерь, что еще?
— Какие указания будут? — он старался шутить. — Опять козы дохнут?
— Нет, Иван Михайлович, все в порядке. Просьба есть.
— Ну-ка, ну-ка…
— Отпустите Кольку на открытие охоты. Он потом отработает, — попросил Сергей.
— Он тебя послал? — твердо, по-деловому спросил председатель.
— Почему… Прошу за друга.
— Не разделяю я вашей страсти. Пустая трата времени, средств и сил, — начал председатель. — Но раз ты просишь за друга — отпущу.
— Вот спасибо, — искренне обрадовался Сергей быстрому согласию прижимистого председателя.
— Только за это два дня ты мне отработаешь. Не он — ты! — Иван Михайлович смотрел на Сергея серьезно и вместе с тем веселые бесенята так и прыгали в его глазах.
— Я? Как это? — удивился Сергей.
— Шоферов у меня не хватает. Хлеб будешь возить от комбайна своего друга, как раз и заработаешь, а то, поди, обнищал на такой зарплате, — не упустил случая поддеть председатель.
— Так, это… Некогда мне, — растерялся Сергей.
— Вот ваша искренняя дружба. Сразу видна, — хлопнул ладонью по столу Иван Михайлович. — Дешевка…
Сергей набычился, понял, как ловко его поймали.
— Хорошо, — он поднялся, надел фуражку. — Субботу и воскресенье Кольке — выходные. Два дня я работаю.
— Три, — нагло заявил председатель.
— Почему? — удивился Сергей, но торговаться не стал. «Ну, жмотина, — думал он, шагая по улице, но тут же спохватился. — Чего я его ругаю? Сейчас каждый человек в колхозе на счету, урожай добрый уродился. Тут не то, что на хитрость, черт те на что пойдешь…»
Самые нетерпеливые охотники стали подъезжать в четверг. Подъезжали, брали путевки, становились на места. Протаптывали дорожки, делали скрадки. Ночью жгли костры. Утки забеспокоились, но у них тоже горячая предотлетная пора — успевай кормись, накапливай жир для дальнего и нелегкого пути.
С путевками неожиданная канитель. В четверг же приехал районный охотовед:
— Двадцать путевок забронируй для районного начальства.
— Зачем бронировать, путевок много, Петр Николаевич, — не понял Сергей.
— Святая простота, — проворчал охотовед. — Пришлют мальцов, вот и поработай с ними.
Сергей хотел возразить, что его никто не присылал, что он здешний и сам захотел быть егерем, но не стал связываться.
— В общем так, на Лебяжий остров — ни одной путевки — никому, — охотовед решительно вычеркнул из плана остров.
— Это почему?
— Районное начальство приедет, из города… Твой председатель с друзьями…
— Я хотел местных на остров, — неуверенно возразил Сергей.
— Все-все! Местные себе место найдут, — и заметив, что егерь не согласен, добавил строго:
— Помолчал бы, наделал беды, до сих пор хлебаем. По-моему, так уволиться тебе лучше подобру-поздорову…
— Это почему?! — возмутился Сергей, хотя сжалось сердце.
— Не маленький, понимать должен. Дружки твои замучают жалобами и анонимками.
— Не виноват я… Оговорили меня.
— Дым без огня не бывает. А отвечать нам — руководителям, — сердито закончил охотовед.
Поговорили, называется.
Иван Михайлович заглянул, заказал четыре путевки для каких-то нужных людей. Как откажешь? Председатель сельсовета приехал с тремя охотниками… Ехали рабочие с «Авангарда». Ехали совершенно незнакомые, но как положено — с отметками об отработке, с записками от председателя охотобщества. И тут Сергей ничего не мог поделать, он только присматривался к приезжающим и предупреждал, чтобы не дай бог выстрелили до утра субботы, чтобы не ставили капканы на ондатр, чтобы не гоняли лосей… Все это охотникам давно было известно и они выслушивали Сергея, снисходительно улыбаясь.
Одна группа из трех человек егерю откровенно не понравилась. Компания была какая-то встрепанная, с обеспокоенными глазами. Они просили путевки на Суховскую протоку, в самый конец участка, что тоже было подозрительно, поэтому егерь выдал им путевки поближе — на Топкое озеро.
Вечером поехал, проверил — нет их на озере. Помчался на Суховскую протоку — все трое были здесь. Обустроились основательно. Палатка замаскирована в кустах. Машину — старенький «Москвич» — тоже не враз заметишь. Окопано кострище. Дрова наготовлены. Чувствовался опыт. «Может, зря я?» — усомнился егерь, но все-таки спросил:
— Почему здесь, а не на Топком?
— Ты лучше не суетись, егерь, — дерзко ответил один из них. — Садись с нами рядком, да поговорим ладком.
Он сноровисто и крупно нарезал колбасу, поставил на импровизированный стол бутылку водки. Только сейчас Сергей заметил, что все трое нетрезвы.
— Я не пью, — как можно мягче сказал Сергей. — А вас попрошу уехать на место, куда выданы путевки.
До этого молчавшие, двое вдруг заговорили разом, громко, перебивая друг друга:
— Не имеешь права, мы просто отдыхаем…
— Охота еще не началась… Ишь, начальник… Не таких видели… А эти места блатным своим?
Сергей понял, что спорить бесполезно. На самом деле, охота еще не началась, а наказывается только охота не по месту выдачи путевок. И вдруг у палатки увидел кусок медной проволоки. Подошел ближе, — точно таким проводом привязывают капканы на ондатр и норок. «Вон что-о, — понял Сергей. — Не за утками, за норкой приехали «охотнички». Тут ее много, на протоке…»
Он наклонился над крутым берегом, глянул вниз. Конечно, у таких, по всему видать опытных браконьеров, капканы припрятаны. Хотел спуститься по свежевырубленным в глине ступенькам, но передумал. Вернулся. Проволоки у палатки не было.
— Ладно. Подождем до открытия охоты, — сказал и пошел к мотоциклу.
— Жди, жди, — издевательски понеслось вслед.
«Как же мне их поймать?» — мучился егерь и подъехал к Кольке Кандыкову посоветоваться. Тот слез с комбайна, ударил фуражкой по колену, выбивая из нее пыль:
— Утром рано, когда они капканы проверяют… — сказал он.
— Они и ночью будут проверять. Для этого приехали, — возразил Сергей.
— Один ты к ним не ходи, — Колька полез в кабину комбайна. Ему нужно было торопиться.
Сергей поехал к участковому.
— Ты-то мне и нужен, — обрадовался Андрей. — Начальство мое на охоту собралось. Так что путевочек штучки четыре…
— Ладно. Куда тебя денешь, — согласился Сергей, хотя канитель с путевками уже раздражала. — Тут дело другое… — и рассказал о подозрительных охотниках.
Участковый сразу загорелся. Подкрутил усы:
— В три ночи мы к ним осторожненько наведаемся. Понаблюдаем…
— Договорились, — вздохнул с облегчением Сергей.
Только сереть начало, Сергей и участковый, припрятав мотоцикл, осторожно двинулись к Суховской протоке. Шли напрямик через кусты, поэтому скоро были мокрыми от росы. Участковый сердито отдувался, и Сергею даже казалось, что он хочет повернуть назад.
Шли очень осторожно, поэтому были уверены, что появятся перед браконьерами внезапно и застанут их врасплох. Вышли точно к месту, но ни палатки, ни автомашины, ни людей не было.
— Черт! — выругался с досадой участковый. — Уехали. А мы-то… Сыщики… — он взглянул на мокрого егеря и захохотал: — Ой, не могу… мы-то крались по росе. А они… А их… Шерлоки холмсы…
Хохотал он так заразительно, что Сергей, пересилив дрожь, тоже засмеялся.
— Спугнул ты их, — со знанием дела определил Андрей. — Ученые…
В субботу на рассвете загремели выстрелы. Сначала поодиночке, редко, затем все чаще-чаще, пока не слились в тревожную канонаду.
Перепуганные утки метались от одного озера к другому, но и там и сям их встречали дробью. Цапли поднялись высоко-высоко в небо, выискивая безопасный участок. В зоны покоя набилось столько птицы, что казалось, это не утки — вода шевелится.
К обеду стрельба поутихла. Сергей поехал по охотничьим станам.
Не обошлось без неприятностей. Группа охотников на резиновых лодках загнала в залив большую стаю лысух, которые неохотно поднимаются в воздух, и расстреляла их. Пришлось составить протокол. Как ни упрашивали виновники, как ни клялись, что это в первый и в последний раз, Сергей был неумолим.
Недавно живые, юркие птицы, черно-пепельные с белой лысинкой на голове, лежали безобразной кучей, растерзанные свинцом. Эту тупую жестокость не мог понять Сергей. Что же это? Охотничий азарт? При внезапном появлении дичи рука непроизвольно вскидывает ружье и нажимает на курок? Нет. Здесь не то. Здесь обдуманное, заранее подготовленное убийство. Шестьдесят три штуки. Куда их. А сколько подранков осталось в камышах?
— Пожалеешь, егерь, об этом протоколе, — с открытой угрозой произнес чем-то знакомый полный охотник с непокрытой седой головой, и Сергей вспомнил — где его видел. Охотовед привозил весной стрелять уток. Из крайисполкома! — Оштрафуй на месте. Мы тебе денег сейчас… Сколько нужно?
Сергей сжал зубы. Работает он меньше года, а сколько раз уже пытались подкупить, сколько раз грозили…
Поняв, что угрозы и посулы на егеря не действуют, полный стал просить:
— Тебе что… А мне… Меня после твоего протокола и по партийной линии и так…
Сергей молчал, и тогда браконьер выдвинул последний, обычный в таких случаях аргумент:
— Ну, что тебе стоит… Ведь никто их не считал. Полста меньше, полста больше… На следующий год опять вырастут…
Сергей всматривался в его лицо и думал: «Неужели он искренне говорит?» Нет, конечно. За прикрытыми веками иной раз вспыхивал взгляд. Ух! Попался бы ему егерь… Не пожалел бы. Не пожалел.
— Что же ты человека дешевле ценишь, чем эту дрянь? — пнул ногой кучу битой птицы браконьер.
— Да! — вырвалось у егеря. И хоть старался сдержать себя, не получилось. — Для вас нет ничего святого. Просто невозможно подумать, что вы были маленьким и умилялись, радовались каждой птичке, каждой зверушке. И я не могу поверить, что вы руководитель. Садист! Садист и сволочь! Не место вам на таком посту, да и в партии тоже, — крикнул и пошел к мотоциклу.
— Сопля-ак! Я тебе покажу — «садист». Я тебе покажу — «сволочь»!
На этом инцидент не кончился. Когда в понедельник Сергей привез протоколы районному охотоведу, тот протокол полного браконьера отложил в сторону.
— Ты, вот что, — сказал тихо, глубоко затягиваясь и струей пуская дым сигареты. — Давай не будем пускать в ход, — и глазами указал на протокол.
Сергей был готов к такому обороту, поэтому сразу — на дыбы:
— Если начальник, так можно?!
— Погоди, не горячись, — охотовед взял какую-то бумагу со стола и протянул.
Сергей непонимающе уставился на нее и только спустя минуту понял, но все же спросил:
— Что это?
— Заявление в суд, — охотовед повел в сторону головой, словно его шею давило что-то. — Обыкновенное заявление в обыкновенный народный суд за оскорбление словами. Так что тебе нужно задуматься.
— Нечего мне думать. Все правильно. Я говорил, что не место ему в партии, а то, что он садист — просто вырвалось.
— А «сволочь»?
— И «сволочь» тоже.
— Сдерживать свои чувства нужно, Сережа, — ласково сказал охотовед. — Впредь будь умнее. От того случая еще не отмылся. Осторожность и еще раз осторожность. А теперь — как суд решит.
— Меня взаправду судить будут? — не верил егерь.
— Обязательно. Заявление коллективное. Подписало шесть человек. Все, между прочим, с положением. Не алкаши какие… Оштрафуют. Заставят извиниться.
— Извиниться?! — воскликнул Сергей. — Перед кем? За что?
— Послушай меня. Я старше тебя в два раза и добра тебе желаю. После суда обязательно встанет вопрос о твоем увольнении…
— Ну да? — не поверил Сергей.
— Честное слово, — охотовед поднялся со своего места, прошелся по кабинету. Подошел к Сергею, положил руки на плечи. — Влетит и мне, и твоему председателю. А как же? Не уследили, не подготовили… Вчера непонятное дело с лосями, сегодня — оскорбление словами, завтра — пьяная драка…
— Я не пью, — пробормотал егерь.
— Мой совет: давай порвем протокол и это чертово заявление.
— И… И все? — вырвалось у Сергея. — И ему ничего не будет? Все ему с рук сойдет опять? И тогда, весной… И сейчас? Нет. Пускай меня судят. Пускай. — Теперь он был полон решимости. — Я и на суде… Все скажу.
До суда дело не дошло. Высокопоставленный браконьер отделался штрафом и легким испугом. Сергею зато прямо было предложено — уволиться. И в подтверждение серьезности намерений объявили строгий выговор.
Дома он ничего не сказал, но каким-то образом в деревне узнали о неприятностях у егеря. Большинство возмущалось и стояло на стороне Сергея, но были и такие, что потихоньку злорадствовали.
Вечером на базу заехал председатель колхоза — Иван Михайлович. Молча осмотрел все постройки, даже на чердак заглянул, и сказал:
— В порядке все содержишь, молодец, — опять помолчал, и вдруг предложил: — Айда ко мне заведующим гаражом. Год поработаешь, на следующий в институт — заочно. А там, смотришь, и меня сменишь, а? — Заметив протестующий жест Сергея, зашумел привычно: — Не надо меня переубеждать. Глаза имею, вижу — не на своем ты месте, вырос уже из егерских штанишек. И давай не перечь старшим, а то, ишь, моду взяли… Думай над тем, что сказал, а на выговор наплюй. В наше время выговор чуть ли не с медалью равняется, значит, работаешь своей головой, а не чужой, значит, цену себе знаешь… — хлопнул по плечу и уехал все такой же озабоченный и серьезный. До конца уборки было далеко.
Не собирался Сергей воспользоваться предложением Ивана Михайловича, но настроение улучшилось.
Сентябрь
23, понедельник
Погода хорошая. Тепло. А по утрам уже чувствуется дыхание осени. У лосей идет гон. Здоровенные быки потеряли осторожность, бродят по лесу, выискивают соперника.
Барсуки обновляют норы, таскают в них сухую траву. За день видел четырех лосей (все самцы).
24, вторник
Весь день был на участке. Дикие голуби тронулись в путь, на юг. Стаи собираются по 300—400 штук.
Видел трех лосей.
25, среда
Был в деревне. Настя — в новом костюме. Он очень идет ей. А я, наконец, сделал то, что никак не осмеливался, что давно меня мучило — повинился, рассказал ей про Олю. Она побледнела, сказала: «Больше ко мне не подходи. Видеть тебя не могу!» — и ушла.
Похолодало. На озерах много утки. Она спускается с более северных мест. Это еще не совсем северная, но уже не наша.
В этом году много рябины и калины, так что будет чем прокормиться зимой неулетающей птице.
Вот и все!
26, четверг
Утром начали подъезжать охотники. Завтра можно стрелять. Но странное дело, озера, вчера еще забитые уткой, опустели. Неужели утка чувствует, когда можно в нее стрелять, а когда нет! Отличает же она зоны покоя? Рядом стрельба, а утка сидит, кормится и не думает улетать.
Сидел на базе. Выдавал путевки, встречал и размещал охотников. На людях легче. Завтра поеду по участку.
Весь день высоко шли косяки гусей. Улетают они. Вот бы и мне куда-нибудь…
27, пятница
Да, утки на озерах мало. И все равно — гремят выстрелы. За этих охотников я спокоен, они постоянные, наши, так что браконьерства не будет. Почему же одних охотников удовлетворяет законная охота, а других нет? Причем случаи браконьерства бывают только на открытие охоты, или сразу после него.
На открытие самый наплыв, едут все, кому не лень, кто считает себя охотником и кто после ни разу не вспомнит про охоту. Поэтому в первый день приезжает много случайных людей, как на всякий праздник.
Из-за этих случайных людей некоторые настоящие охотники не бывают на открытии — не выносят толкотни. Они приезжают на следующую неделю, молчаливые и задумчивые, обосновываются на своих привычных местах, приводят их в порядок после нашествия на открытие охоты. Такие никогда не убьют цаплю или выпь, не будут стрелять по банкам и бутылкам…
29, воскресенье
С утра шел дождь, уже холодный и нудный. Пришлось быть на базе целый день. Чуть с ума не сошел. Пытался дрессировать Люта, но он тоже не в настроении.
30, понедельник
Сегодня целый день готовил солонцы. Объехал старые, подправил навесы над корытцами. Подсыпал соли. Буду делать еще три солонца.
Был на галечниках. Нужна мелкая галька, чтобы глухари и тетерева наглотались ее, это помогает перетиранию зимней грубой пищи. Завтра съезжу к дорожникам за галькой на тракторе.
Лют сегодня облаял белку.