Земля не успела оттаять, не напиталась влагой впрок, а снег уже исчез.

Такая весна не в радость зверям. Застигнутые большой водой врасплох, гибнут зайцы, барсуки… Они скапливаются на небольших возвышенностях, но и эти возвышенности затопляет вешняя вода, подступающая с верховьев Оби и ее притоков.

Усталый, мокрый, Сергей объезжал островки, спасая зверушек — их скопления выдавали хищные птицы. Приметив, где долго кружит коршун-канюк, услышав жалобный крик, каким он призывает подругу, Сергей гнал лодку туда и не ошибался. Кроты, зайцы, крысы, белки, барсуки прижимались к земле, стараясь сделаться невидимыми. Некоторые из них сами прыгали в лодку, иных приходилось загонять, иных ловить.

Кому хорошо в половодье, так это водоплавающей птице. Тысячные табуны перелетных гусей и уток кормятся на затопленных полях, в ожидании теплой погоды там — на севере, в местах их гнездований. С неохотой, с негодующими криками поднимались они при приближении лодки егеря и опускались сразу за нею. Сергей понимал, что не останутся они здесь, улетят дальше, и все равно хорошо, что их так много.

Резкое падение воды принесло передышку. Опасность для зверушек миновала.

Сергей сидел на корме лодки закрыв глаза, подставляя лицо солнцу, вслушиваясь в весенние звуки. Вот доносится быстрый звон крыльев гоголей, вот коротко свистнула свиязь, затрещали черняти, закричали чирки… Солидно шваркнул селезень — крякаш…

Рядом нежно засвистел чирок-свистунок: «Трю-трю-трю!» И Сергей не выдержал, открыл глаза. Чирок сидел метрах в десяти от лодки и косил на егеря глазом, наклонив голову. «Трю-трю!» — рыжие перышки затылка топорщились, переходя в черно-синюю полосу на висках. Зеленое зеркальце крыла довершало его щегольский наряд. «Крры-крры-крры!» — грозно закричал чирок-трескунок, и, сделав круг над своим собратом, сел неподалеку. Свистунок примиряюще просвистел в ответ и снялся с места.

Чирок-трескунок подозрительно поглядывал на Сергея. Сергей не шевелился, с удовольствием разглядывая его — дымчато-голубого, с пестрой грудью, коричневой головой, украшенной белой широкой полосой.

А вот еще один щеголь. Он сел легко, будто пушинка, повел широким клювом сначала в сторону егеря, затем в сторону чирка-трескунка и, не обращая внимания на его грозное «Крры-крры!», принялся прихорашиваться. Темно-голубые перья широконоски были оторочены зеленым, грудь белая, спинка темно-коричневая, хвост совсем черный, голова ярко-синяя, на ней желтые глаза…

Пара шилохвостей села подальше. Эти осторожнее. Пришлось браться за бинокль. Но только Сергей шевельнулся, как селезень-широконоска вспорхнул, вспыхнув голубым и белым, и словно растаял в воздухе.

Нежно-пепельный шилохвость вытягивал бурую голову в сторону серенькой подруги и нежно бормотал: «Тро-тро-тро!»

Она, чем-то встревоженная, не приняла его ухаживаний и деловито засновала из стороны в сторону, направляясь к затопленным кустам. Селезень — следом.

Сергей решительно поднялся и направился к базе. «Куувырк-куувырк!» — чибисы взлетали у него из-под ног. «Куувырк-куувырк!» — садились в нескольких шагах впереди, чтобы снова тут же подняться.

Выстрел донесся приглушенно, издалека. Сергей остановился пораженный — кто посмел?

Стреляли у Васькиного болота. Стараясь держать направление, Сергей запетлял между лужами, заторопился. Стреляли, похоже, из двух ружей. Стреляли не таясь, и это удивило. Не могли браконьеры не бояться.

В низине, за кустами прятался «уазик». Рядом с ним походный стол, на нем в готовности уже початая бутылка водки, закуска. Запомнив номер машины, Сергей двинулся вдоль берега в ту сторону, откуда доносились людские голоса.

У небольшого залива, там, где вода притопила кустарник, стояли трое. Они со спокойным любопытством смотрели на приближающегося егеря. Один сделал шаг вперед и Сергей узнал районного охотоведа.

— А вот и наш егерь! — воскликнул тот, наигранно весело, и протянул руку. — Здравствуй, Сергей.

Сергей растерялся. Он был готов увидеть злостных браконьеров, готов был вступить с ними в схватку, а тут…

Заметив состояние егеря, охотовед понимающе похлопал его по плечу:

— В виде исключения я разрешил поохотиться, — и добавил сердитым шепотом: — Не стой как пень. Поздоровайся. Это из крайисполкома. Понял?!

— Здрасте! — выдавил Сергей.

— Наслышан-наслышан, — заговорил полный мужчина в новой штормовке, с дорогим ружьем в руках. — Петр Николаевич, — кивнул он на охотоведа, — хвалил весьма-весьма…

Другой, одетый попроще, со старенькой тулкой-курковкой, очевидно, шофер, смотрел настороженно.

— Петр Николаевич, — наконец пришел в себя Сергей. — Можно вас на минутку, — и отошел на несколько шагов, бросив взгляд на красавцев селезней, уложенных в рядок на желтой прошлогодней траве. «Восемь штук!» Как поступить в данном случае, он не знал.

— Весенняя охота запрещена в крае, — трудно подыскивая слова, заговорил Сергей.

— Вот разрешение, — охотовед достал из кармана листок и потряс перед лицом егеря. — Если тебе недостаточно моего присутствия, — и зашипел сердито: — Не позорь меня перед краевыми товарищами и сам не позорься. Иди по своим делам. За этот случай я отвечаю. Персонально.

«Как же так, — думал Сергей, направляясь на базу. — Кому запрет, а кому можно… Так не бывает…» — но вернуться постеснялся.

А весна набирала силу. На поля вышли посевные агрегаты… Прибавилось забот и егерю. Как-то проезжая мимо недавно засеянного поля, Сергей обратил внимание, что в лесополосе, на деревьях сидят нахохлившиеся тетерева. Они не взлетели даже, когда он подъехал вплотную. Причина? Вот она — посеянное наспех зерно не было заделано в землю. Особенно много его лежало сверху на разворотах, в конце загонок. Эти тетерева были уже не жильцы: посев идет травлеными, ядовитыми не только для вредителей семенами.

— Иван Михайлович! — закричал Сергей, вбежав в кабинет председателя колхоза. — Что делается?!

— За тобой волки гнались? — улыбался председатель. — Сядь, передохни.

— Некогда отдыхать! Птицы гибнут.

— Что? Эпидемия?

— Нет. Не эпидемия.

— Тю, напугал, — председатель вздохнул с откровенным облегчением, когда узнал, в чем дело. — Я думал, на самом деле — беда. Нет-нет, — спохватился он. — Конечно, непорядок. Кто там сеял? Так… Кирейцев. Ну да. За ним глаз да глаз нужен. Ладно, завтра же пошлю дружка твоего — Кандыкова, переделает.

— Не завтра, а сегодня, сейчас…

Председатель развел руками:

— Как же я тебе сейчас его дам? Ведь он ворон, да этих… тетерок не считает, работает.

Сергей сначала не понял, и только после тщетных уговоров, когда председатель повторил эти слова, он сообразил и вдруг обрел спокойствие.

— Да, считать ворон, тетеревов моя обязанность, так что не взыщите! — достал из сумки бланк протокола.

— Во-во! — зашумел председатель. — Это за то, что я тебя два года из армии, как девка, ждал, новую машину дал, из колхоза отпустил… За это благодарность. Хорошо! Славно! Так мне и надо!

Председатель жал на самое уязвимое место егеря. Знал, чувствовал — еще немного и Сергей сдастся. Главное — чтобы не составил протокол… А уж потом — как-нибудь…

— Я что?! Семи пядей во лбу? — кричал председатель. — Я что, за всеми угляжу? Ну, сдохли пять куропаток, да две тетерки… Кто их у тебя считает? Чего ты из себя воображаешь?

Сергей молча заполнял протокол.

— Вот всегда так — делай людям добро, а они тебя же мордой об стол. Ни стыда ни совести, а ведь молодой еще. Вот мать с отцом узнают… Молодец, сынок! И так по деревне черт те что говорят…

Сергей не выдержал, разорвал протокол и пошел вон из кабинета. Председатель проводил его настороженным взглядом.

Сергей привел домой Карьку, поставил во дворе, оседлал отцов мотоцикл и рванул по полям.

Колька Кандыков заканчивал клин у согры.

— Чем же заделать протравленные семена? Попробовать культиватором? Все равно гнать в деревню перецепляться. Ты, Серега, — принял решение Колька, — дуй на то поле, гоняй зверье, а я прицеплю культиватор и подъеду. Только это не скоро — пока в деревню, пока обратно…

— Что-то еще председатель скажет?

— Что бы не сказал. Засветло не успеем, ночью сделаем. Не поспим…

— Спасибо, — поблагодарил Сергей и помчался прочь. У лесополосы он догнал подводу на резиновом ходу. Ее резво тащила гнедая кобылка. В телеге на поклаже, плотно укрытой брезентом, горбился человек. Когда он обернулся на треск мотоцикла, Сергей узнал пасечника.

— Привет егерям! — радостно закричал тот. Остановил в сторонке лошадь, слез с телеги и пошел навстречу, протягивая руку.

— Здравствуйте, Константин Прокопьевич, — вспомнил его имя Сергей. — Каким ветром здесь?

— Приглядываю место для пасеки, — широко улыбаясь, пояснил пасечник.

— Здесь егерский участок, поэтому устройство пасеки должно согласовываться с правлением охотобщества, — сегодня пасечник Сергею не нравился. Какой-то воровской взгляд… Что у него под брезентом? Да и откуда он знает, что Сергей работает уже не шофером, а егерем? Ну, об этом, положим, слухом земля полнится…

Сергей вынужденно пожал протянутую руку. Пасечник торопился:

— Порядок я знаю. Но сначала нужно место подобрать, а потом к начальству идти, — резонно ответил он и пошел обратно к телеге. — Бывайте…

«Нужно посмотреть, что у него в телеге», — понимал Сергей и не трогался с места. Было неудобно, только что руку жал…

Гнедая шустро побежала по полевой дороге, и вскоре телега с пасечником скрылась за лесополосой.

Колька Кандыков подъехал к ночи. Высветил фарами Сергея, тяжело выпрыгнул из кабины трактора, размял ноги.

— Возьми, — протянул узелок. — Поешь. Катя тебе прислала.

Вспомнилась их свадьба. Сергей сидел за столом рядом с Настей. Ему было очень хорошо, и иной раз казалось, что это он женится. Настя не сводила с молодых восторженного взгляда, смеялась, громко кричала «Горько!», и участковый, улучив момент, шепнул Сергею на ухо: «Когда ваша свадьба?»

И теперь Катя, жена Кольки, шлет ему еду, заботится, и отчего-то взгрустнулось, вспомнилась Оля, и пропал аппетит, хотя, если бы Колька не приехал еще полчаса, Сергей, кажется, съел бы мотоцикл.

Заделку протравленных семян они закончили под утро, и Колька тут же уехал. Его ждала работа на других полях, а Сергей остался. Нужно было подсчитать трупы птиц и составить протокол. Он не мог поступить иначе.

Протокол был составлен по всем правилам, в присутствии понятых и направлен районному охотоведу. Тот, на удивление быстро, дал делу ход. Председатель и тракторист, допустивший брак в работе, были наказаны денежными штрафами. Иван Михайлович был вне себя, он яростно ругал охотоведа, который якобы сводил с ним давние счеты. Досталось и Поздняковым, что не помнят добра. Отец хмурился, мать тайком роняла слезы. Сергей стыдился показываться в деревне, хотя понимал, что этим дело не кончится, что ему еще придется столкнуться с председателем. И не ошибся.

Спустя несколько дней, по приказу председателя колхоза стадо бычков, стоящих на откорме, загнали на остров Лебяжий. Почему остров так называется, никто не знал. Но то, что лебедей здесь не водилось, это точно. Может, когда-нибудь, а название осталось… Остров низменный, в такую большую воду, как нынче, затапливается. Но только схлынет половодье, как сочно зазеленеет молодой камыш и прочая водная растительность. Закружатся утки, устраивая гнезда. Самое для них место. И на тебе! Стадо бычков в двести голов. Они там не только яйца, все гнезда перемесят.

Когда Сергей прибежал в контору, Ивана Михайловича не было и никто не знал, где он. Хотя, может, и знали… Тогда Сергей помчался в райцентр, к охотоведу. Тот сердито выругался и пообещал принять меры. Сергей вернулся назад. Разругался с пастухами, хотя понимал, что они-то ни при чем. Поздно вечером он поймал председателя дома. Тот собирался ложиться спать, был утомленный и злой.

— Совесть поимей! — закричал он на егеря. — Не железный я, заслужил отдых.

— Иван Михайлович, добром прошу, убирай бычков с острова Лебяжий.

— Тю на тебя! — вконец разозлился председатель. — Они что, мне нужны? Мяса я не ем — врачи не велят. Для общего дела стараюсь, выполняю продовольственную программу. А ты мешаешь, под ногами путаешься.

— Не прикидывайтесь, — разозлился и Сергей. — Есть Постановление Совета Министров СССР, запрещающее выпас скота в местах гнездований до 10 июня.

— Ты что, с луны свалился? — немного сбавил тон председатель. — Не знаешь, что новая трава, кроме твоего треклятого острова, нигде не наросла, а бычков кормить надо. Вот и пришлось… Ты только не горячись, вникни — не тронут бычки твоих уток.

— Там уже гнезда…

— Да не тронут они гнезда, я же знаю. Они на них не наступают.

— Утку несколько раз пугни, и она уже не вернется на гнездо. Да и за стадом вороны летят следом, это их испытанный прием. Утка с гнезда — они яйца жрать.

— Стреляй их, серых разбойников, беспощадно, — посоветовал председатель.

— Нельзя уже стрелять, Иван Михайлович. Птицы на гнездах, любой шум вреден. Уберите бычков с острова.

— Давай по-хорошему, Сергей. Ведь ты мне в сыны годишься. Последний раз. На следующий год — ни-ни… на тот остров. А потом ведь я же не для себя… Постой! Серега, ты куда?

Сергей понял, что разговоры ни к чему не приведут, и пошел на квартиру к участковому, чтобы с его телефона позвонить в райцентр охотоведу.

Охотовед долго оправдывался за то, что не смог решить вопрос, и в конце концов сказал:

— Простим этот раз. Не будем лезть на рога. Два протокола на одного председателя в месяц — много. Начальство нас не поймет и по головке не погладит. Ищи компромиссное решение на месте.

Сергей в растерянности опустил трубку. Посмотрел на участкового и спросил:

— А если я к председателю сельского Совета?

— Боюсь, не поддержит он тебя, — участковый крутнул ус.

— Почему? Это же его обязанность.

— Все сложнее, чем ты думаешь, — сказал участковый. — Председатель сельского Совета почти полностью зависит от председателя колхоза. Потому как ни денег, ни транспорта не имеет. Все это ему дает колхоз. А с тебя что взять? Ты приносишь только неприятности. Поэтому председателю сельского Совета невыгодно ссориться с Иваном Михайловичем.

— Это же нечестно! — воскликнул Сергей. Участковый пожал плечами:

— Я завтра поговорю с председателем колхоза. Только ты не спеши с протоколами. Непривычно ему это все.

— Что, протоколы? — не понял Сергей.

— Твои требования.

— Я не прав?! Нет, скажи…

— Не задирайся, — участковый примиряюще положил руку на плечо Сергея. — Егеря, что до тебя работали, никому, никогда не мешали. Вот и привыкли…

— Андрей, а если я в город позвоню. Дежурному крайисполкома. Должны же там понимать…

— Круто замешиваешь, — одобрил участковый.

Утром из крайисполкома пришла срочная телеграмма с приказом — немедленно убрать стадо с мест гнездований.

Июнь

1, суббота

Вот и прошел май. Был он холодным и дождливым. Старики говорят — к урожаю. Гуси вывели по 5—7 гусят на гнездо. В гнездах кряковых уток 8—11 яиц.

К вечеру опять заморосил дождь. Может, лета в этом году не будет?

2, воскресенье

Сегодня потеплело. За ночь тучи разошлись. Выглянуло солнце. Чуть провеяло, и я поехал на Карьке по маршруту: база — согра — Васькино болото — протока — база.

У знакомой лисы появилось шесть лисят. Они уже выглядывают из норы. В вороньих гнездах по 3—4 вороненка. По пути разорил три гнезда.

Егерь — и разорил. Однако же, надо.

За огромный ущерб, наносимый пернатым, за разбой в чужих гнездах серые вороны во всех странах мира объявлены вне закона. Их уничтожают всеми способами, разрешают отстреливать круглый год, объявляют премии отличившимся стрелкам, но живуче воронье племя…

3, понедельник

Районный охотовед Петр Николаевич привез мне месячного щенка западно-сибирской лайки. От радости я не знал куда его деть. Щенка. Честное слово, так обрадовался еще и оттого, что думал: Петр Николаевич на меня рассердился за то, что грубо с ним разговаривал, когда не решался вопрос по Лебяжьему острову. Зря я ему тогда грубил.

Щенка я назвал — Лютый, сокращенно — Лют.

4, вторник

Лют всю ночь скулил и не давал мне спать. Пришлось взять к себе в постель. Тут-то наконец он заснул. Башковитый — понимает, — где хорошо, а где плохо.

Щенок этот просто замечательный, но он меня связывает по рукам и ногам. Я теперь не могу надолго отлучаться с базы.

6, четверг

С утра делал плотики для ондатр. Никуда с базы не отлучался. Попробовал дрессировать Люта, но он не очень этого желает.

7, пятница

Приехали рабочие с «Авангарда». Привезли горючее и мотоцикл «Урал». Погода устоялась. Сегодня 26 градусов в тени. Рабочие пошли ловить карася на удочки, а я занялся мотоциклом. Лют проснулся и «помогает» мне.

8, суббота

Сегодня на «Урале» я поехал по участку. День, правда, холодный. Надо же, после вчерашней жары, кто бы подумал… Я не оделся тепло и к вечеру подскочила температура — чувствую. Но зато объехал чуть не весь участок.

10, понедельник

Сегодня был в райцентре. Вызывал охотовед. Дал новые бланки отчетности, объяснил, как их заполнять. Выйдя из райисполкома, не удержался и зашел в больницу. Очень захотелось увидеть Олю. Хоть одним глазком. Но меня она не узнала. Не узнала! Прошла мимо, даже бровью не повела. А может, сделала вид? Нет, нужно быть мужественным. Она меня именно не узнала…