Сергей нервничал. Следы «Бурана» встречались по всему участку. В трех местах около широких отпечатков гусениц на снегу виднелись капельки крови. Под кустом Сергей подобрал недавно стрелянную гильзу 12-го калибра.

Кольку Кандыкова Сергей видел в клубе, но разговор не получился.

— Что, у меня одного «Буран»? Есть и у других, — усмехался Колька, хотя явно встревожился.

— Только, когда у тебя появился снегоход, в угодьях стало неспокойно, — настаивал Сергей. О найденной гильзе он решил до поры молчать.

— Это еще доказать нужно, — Колька поспешил отойти и вскоре совсем ушел из клуба.

Конечно, не пойман — не вор, но Сергей был уверен в Колькиной вине и только поэтому пошел к участковому.

Андрей Камышев был очень похож на Григория Мелехова из кинофильма «Тихий Дон» и старался усилить эту схожесть. Заламывал верх форменной фуражки, крутил усы, в любую погоду носил сапоги и галифе.

Внимательно выслушав Сергея, Андрей крутанул ус и сказал:

— Николай Кандыков — элемент, склонный к семейной жизни, и у меня к нему претензий не имеется. Не хулиганит. Выпивает редко. В отношении браконьерства доказательств нет, и, если по-честному, мне бы не хотелось, чтобы они нашлись.

— А мне, думаешь, хочется?! — загорячился егерь. — Я с ним в школе учился, в одном классе, два года за одной партой сидели…

— Вот видишь, — с укоризной глянул участковый.

Поговорили, называется… О гильзе Сергей опять промолчал. Ему и вправду хотелось, чтобы Колька был непричастен к этим следам, но искать, чьи они, все равно нужно.

Дома Сергей взял старенький фотоаппарат «ФЭД».

— Будем собирать вещественные доказательства, — мрачно отшутился он на немой вопрос отца. — Изобличать браконьеров.

Погода наладилась. У лис начался гон. Везде, и по сограм, и в чистополье, видны парные следы. Лисы стали менее осторожны. В бинокль и простым глазом можно видеть их брачные игры.

Знакомая лиса ходила с рыжим другом и истоптала неподалеку от протоки все поляны.

Отшумевшая ночью метель сравняла неровности и скрыла следы. Потом два дня было ясных и таких теплых, что закапало с крыш. Уплотнился и осел снег. Но в начало весны не верилось. На дворе был только февраль. И на самом деле к вечеру похолодало, ударил мороз. К утру ветер нагнал тучи, — и закружило-замело…

Три дня за окнами выло, свистело, бросало снежные заряды с такой силой, что звякали стекла двойных рам, колебался язычок пламени в лампе. Но в доме было тепло, и Сергей с наслаждением читал. Читал все подряд. Отрывался только, чтобы проведать Карьку да перекусить чего-нибудь.

На четвертые сутки метель утихла. Дом с подветренной стороны по самую крышу занесло снегом. Даже около трубы сугроб. «То-то одно время печь задымила, — вспомнил Сергей. — Как там Карька?!»

Карька, заслышав шаги хозяина, тихонько заржал — все в порядке. Сергей взялся за лопату. Целый день, не разгибаясь, греб и кидал снег. К вечеру решил сходить на лыжах в деревню. Но так устал, что отложил на утро.

— Не занесло тебя там? — спросила мать, наливая большую тарелку жирного борща.

— Ниче… Откопался, — с набитым ртом ответил Сергей.

— У Кандыкова трактор сломался, механик поехал за запчастями. Так что, жди гостя, — негромко сказал отец, и у Сергея сразу пропал аппетит. Засобирался. Специально сделал круг и вышел к огороду Кандыковых — так и есть, свежий след «Бурана» уходил в поле.

«Куда он может удариться? — прикидывал Сергей, с силой отталкиваясь палками. — По околкам шариться будет. Там сейчас лисы играют». Он шел напрямую через бор, за Рыжую гриву, где по пашне, скрытой под снегом, во множестве разбросаны березовые колки. И только перевалил через бугор, сразу увидел вдали черную точку. Остановился за кустами, взглянул в бинокль. Точно, «Буран».

Место для засады Сергей выбрал между двух околков за кустами рябины. Пока он шел, было тепло, даже жарко. Теперь начал остывать — зябнуть. Где-то недалеко раскатисто ударили выстрелы. Потом донесся рокот мотора…

Сергей выглянул, прямо на него, сильно хромая, бежала лиса, за ней мчался «Буран». Заметив еще одного человека, лиса свернула и тут же упала, сраженная картечью.

Колька слез с «Бурана», подошел к бьющемуся рыжему кому. Наступил ногой. Потом поднял лису за шиворот и только тут заметил Сергея и направленный на него объектив фотоаппарата. Он бросил лису, взял ружье наперевес.

— Ну-ка, егерь, клади фотоаппарат на снег. Клади, клади! Я не шучу, — сказал он хрипло.

— Я тоже не шучу, — Сергей шагнул навстречу.

Ружье поднялось, глянуло вертикально расположенными друг над другом черными дырками стволов, потом чуть опустилось.

«У него один заряд. У него один заряд!» — почему-то подумал Сергей и рванулся в сторону, услышал выстрел, что-то толкнуло в бок, но руки уже сами, как учили на погранзаставе — левая под ружье вверх, правая — «под дых»!

Сергей снова замахнулся, но, глянув в глаза Кольке, сдержал руку.

— Серега, я тебя не убил? — белыми, трясущимися губами прошептал Колька.

— Нас не убьешь! — зло выкрикнул егерь, почему-то именуя себя во множественном числе.

— Серега, я тебя не убил? — вновь прерывающимся шепотом спросил Колька.

— Сейчас я тебе покажу, как браконьерить, — Сергей потянулся к сумке за бланком протокола — сумки не было. Она валялась неподалеку, изорванная ударом картечи.

— Серега, я тебя не убил? — как помешанный, спрашивал Колька. — Серега, я тебя не убил?..

— Заткнись! — прикрикнул на него Сергей, чувствуя, как слабеют ноги. «Ну, дела-а! А ведь он мог меня…»

На Колькином «Буране» приехали в деревню. Колька в сельсовет идти отказался. Набежали люди, и при них Сергей вытряхнул из мешка две лисы. Одна показалась очень знакомой, и у Сергея заныло сердце. Составили протокол, но о том, что Колька в него стрелял, Сергей умолчал. Он сам не знал, почему.

Дома его зазнобило.

— Теперь на всю жизнь врагов нажили, — заикнулась было мать, но отец глянул строго:

— Дай им волю — бабочек перестреляют…

Когда мать пошла доить корову, отец долгим взглядом посмотрел на сына и вышел. Сергей слышал, как он, кряхтя, залез на чердак, ходил там. А вернувшись, протянул блестящую кожей офицерскую полевую сумку.

— Дедова. С войны, — пояснил он и, помолчав, добавил: — Твою я спрятал на чердаке. Матери не говори. Ни к чему ей знать…

Сергей кивнул. Его неудержимо тянуло в сон.

Пришла мать. Засуетилась. Заохала. Напоила малиновым отваром.

Всю ночь Сергей метался в жару, а утром его увезли в районную больницу.

— Воспаление легких. Двустороннее, — сердито констатировал врач. — Где-то его здорово просквозило.

Первое время, когда Сергею было плохо, он не замечал ничего, но когда полегчало, начались мученья. Дело в том, что уколы ставила медсестра Оля. Небольшого росточка, в режущем глаза белизной халатике, перешитом по фигурке, подвижная, она порхала от палаты к палате, и лишь перестук каблучков выдавал невоздушное происхождение ее. Сергей прямо-таки остолбенел, когда увидел ее в первый раз. Красота медсестры поразила его как выстрел, и он уже ничего не мог с собой поделать.

В день ее дежурства утром Сергей ждал, когда простучат по коридору каблучки и, немного спустя, в белом своем халате и высокой шапочке, наклонится она над ним, подавая градусник. Потом заберет градусник, принесет лекарство… Это были прекрасные минуты. Сергей ловил Олин взгляд, и хотя он был официален и строг, все равно приятно. Неприятности начинались позже, когда нужно было делать уколы…

При каждом врачебном обходе Сергей просил, умолял отменить уколы. Старенький врач-терапевт смотрел сочувственно поверх очков, но уколы не отменял.

Не все больные разделяли чувства Сергея.

— У-у, змея, — ворчал старик — участник войны, натягивая после укола брюки.

— Пальцы холодные, как у лягушки, — поддакивал ему шофер леспромхоза.

Ну, этот со зла — начал приставать, Оля его быстро на место поставила.

— Да-а-а, — тянул старик. — Девка видная, а души в ей нету. — И иной раз говорил прямо в глаза: — Ты словно не иглу — пулю в тело шлешь.

На эти разговоры Оля даже бровью не вела. Сдержанность, которую соседи по палате считали заносчивостью, Сергею тоже нравилась. Конечно же, это было замечено, шофер первый не преминул поддеть:

— Егерек-то наш втюрился.

— Пропадет парень, — в тон ему вторил старик.

— Ниче, ему привычно со всяким зверьем обходиться… — не унимался шофер. — В народе говорят: «Было у старика три сына. Два нормальных, а третий егерь…»

Неожиданно старик принял сторону Сергея:

— Неправда твоя. Егерь — она должность нужная. Да и работа нелегкая.

— Если работать, — не сдавался шофер.

— В любой должности можно исхитриться не работать.

Сергей не ввязывался в споры и хотел только одного: быстрее выздороветь, не быть перед Олей в таком унизительном положении.

Отец с матерью наведывались часто. Раз мимоходом забегал председатель колхоза, пошумел, покричал и был таков. Приходил районный охотовед — Петр Николаевич. Так что Сергея не забывали. Трижды приезжала в райцентр по каким-то делам Настя, заходила в больницу с подружкой. Сергею было неловко, он не смотрел ей в глаза, не знал, о чем говорить.

Как-то под вечер в палату заглянул Колька Кандыков. Поздоровался, сминая в руках шапку, покашлял, попросил выйти в коридор. Там, уперев глаза в пол, часто и громко дыша, сказал:

— Ты, Серега, зла на меня не держи. Не знаю, как так получилось… Только «Буран» я продал. Штраф уплатил. И это… спасибо тебе…

— За что? — не понял Сергей.

— Что не сказал, как я в тебя стрелял. Засудили бы меня…

— Жениться я надумал, — трудно искал продолжение разговора Колька. — Поэтому лис стрелял… Подарок хотел…

— Кто такая? — Сергей постарался повернуть с неприятной темы. — Наша, деревенская?

— Катя Иваненко. — Николай снова затеребил шапку.

— А что?! Интересная девчонка, — припомнил Сергей пухленькое, голубоглазое существо, служащее в сельском Совете секретарем. — Сколько же ей лет?

— Восемнадцать исполнилось. Но она знаешь какая ученая? — заторопился Колька. — Мне с ней очень трудно. Как начнет про свою работу… — и добавил с настороженным испугом: — Осенью в юридический собирается. Заочно. Я ей все рассказал. Ох, и было мне…

Он неожиданно, наверное и для себя, признался:

— Это она меня к тебе… Иначе, говорит, не приходи.

Когда прощались, Сергей попросил:

— Ты бы сходил на базу, глянул, как там?

— Конечно, схожу. Отец твой коня в деревню свел. Во дворе у вас стоит. Может, что сделать, ты скажи, — Колька горел желанием помочь, как-то загладить свою вину.

— Ничего не нужно. Я сам. Скоро выпишут. Если только… Сена косулям вывезти.

— О чем разговор! Сделаю.

— В сарае подсоленные веники есть…

— Достану, выздоравливай давай.

Март

19, вторник

Сегодня меня выписали из больницы. Председатель, Иван Михайлович, был в райцентре, зашел попроведать, узнал, что меня выписали, подождал и довез до дома.

Мать заплакала. Оказывается, Колька Кандыков всем рассказал, как стрелял в меня и как я его спас от суда. Выходит, что я, скрыв преступление Кольки, совершил чуть ли не благородный поступок?

Приходила Настя. Она ушла — перед глазами Оля. Мне кажется, я люблю ее.

В деревне появилось много галок. Скоро прилетят грачи.

20, среда

Сегодня на Карьке верхом съездил на базу. Проехал немного по участку. Все в порядке. Колька постарался. И сено, и веники разбросаны по опушке леса. Около — много следов косуль.

У протоки — приятная встреча. Знакомая лисанька жива! Я очень обрадовался. По-моему, и она тоже.

21, четверг

Сегодня опять объезжал участок и услышал, как забулькал, забормотал тетерев-косач у согры. Значит, у них начался ток.

Видел стаю серых куропаток — 11 штук.

В согру, метрах в 150-ти от меня, прошли пять лосей.

22, пятница

Видел первых грачей. Важные такие, серьезные. Значит — весна. Приехали рабочие с «Авангарда». Привезли мне снегоход «Буран» и передвижную электростанцию. Остались ночевать на базе, утром пойдут на протоку рыбачить.

23, суббота

Весь день провел в дороге. За 10 часов, что был в объезде по участку, встретил: 2 лосей, 3 косули, 2 лисы, 8 белых куропаток. В углу на границе с хозяйством станкостроительного завода свежий волчий след.

Рыбаки довольны. Улов хороший. Остаются на завтра.

24, воскресенье

Пишу при электрическом свете.

Тепло. Грачи расхаживаются по дорогам. Пора начинать отстрел серых ворон.

Егерю станкостроительного завода сообщить о волках не смог. Завтра поеду в тот угол снова. Возьму ружье, патроны с картечью. Вдруг встречу серых…

25, понедельник

До обеда шел мокрый снег. Так что далеко не уедешь. Сегодня объехал участок по линии бора.

Галки ведут активную борьбу за старые гнезда. Лисы расчищают норы, готовятся щениться. Барсуки уже проснулись. Появились первые проталины.

У реки видел чибисов, как рано они прилетают…

Серые вороны сделали гнезда, но яиц еще нет. На выстрел не подпускают.

26, вторник

Поехал на «Буране» к тому месту, где видел волчьи следы. Неподалеку наткнулся на лежку. По всему выходило — волков пять. Два матерых, один переярок и два прибылых.

Проехал совсем немного, как волчий след пересек лосиный. Лосей не меньше четырех. Мне некогда было считать — стая пошла загоном. Вскоре волки отбили молодую лосиху и погнали к оврагу. Мне казалось, что они не возьмут ее. Ведь снег уже не глубокий. Но когда заглянул в овраг, подо мной лежала растерзанная лосиха, и последний волк скрывался за поворотом. Поздно стрелять…

Лосиха была стельная. Очень жаль.

Преследовать волков не стал, побоялся — бензина не хватит на обратную дорогу. Ведь «Буран» жрет мало-нимало 30 литров бензина на 100 километров. Больше иной машины.

27, среда

Вовсю токуют тетерева. Утрами хорошо слышно. Один ток совсем неподалеку.

28, четверг

Раным-рано ходил на тетеревиный ток. Черные, глянцевые петухи чертят крыльями снег, наскакивают друг на друга… Посмотрел на них в бинокль. Полюбовался и повернул домой.

Пора отстреливать серых ворон. Скоро птицы начнут класть яйца, а для ворон это самое лакомство. Но до чего хитрые… Без ружья близко подпускают, с ружьем — ни в какую. Измучился, но безрезультатно.

После обеда приехали рабочие с «Авангарда». И один из них посоветовал — убить 2—3 вороны, посадить их на дерево, как чучела.

29, пятница

Утром прямо во дворе базы убил двух ворон. Привязал на ветку дерева. Сам засел неподалеку. Любая ворона, пролетая мимо, обязательно окликнет «моих». Те, естественно, молчат. Тогда, возмущенная невниманием к ней, ворона садится на дерево и начинает ругаться. Промазать с такого расстояния невозможно. За день отстрелял 21 ворону, вместе с теми двумя.

30, суббота

Сегодня предпоследний день марта. Тепло. До обеда отстреливал ворон. Неприятная работа, но что делать? После обеда поехал в деревню. Зашел в ветпункт, Насти не было. На стол ей положил веточку распустившейся вербы. Ждать не стал. Все-таки я очень перед нею виноват.