Меченый помог старику поднять мешок на плечо. Тот присел, крякнув.

— Не донесешь?! — забеспокоился Меченый.

— Донесу, — натужно выдохнул старик и пошел.

«Вот, черт! Верный центнер тащит…» — восхитился Меченый и пошел следом.

— Ты это… если еще комбикорм нужен, приходи, — сказал он.

— Берешь дорого, — донеслось из-под мешка.

— По зернышку ворованное, — осклабился Меченый и остановился. — Ну, ладно, бывай. Да не по тропе иди, кустами. Не ровен час засечет кто… Сам выкручивайся тогда. Меня не впутывай — свидетелей нет… — бросил он вслед скрывающемуся в темноте старику и прислушался. Вроде тихо. Меченый пошелестел в кармане только что полученными деньгами и повернул назад.

Воровская ночь — всепокрывающая и всепрощающая словно опустилась ниже, сгоняя к земле темноту и тишину. Звезды заговорщически подмигивали с неба. Меченый мурлыча под нос, подошел к двери сторожки, открыл ее и остановился, пораженный. В комнате сидел человек. Свет падал из-за спины, лица не было видно.

— Прыщ? — еле узнал Меченый. — Что с тобой?

— Волк… — прохрипел тот.

— Волк! — отшатнулся Меченый. — Где Волк?

— Да, не наш Волк, а волчица, — Прыщ страшно выругался и Меченый поверил — значит, правда не Волк. И тут только рассмотрел Прыща. Лицо в крови, кровь текла на пиджак, уже и на полу виднелись пятна. Не медля Меченый принялся за работу — включил плитку, поставил греть воду. Достал из тумбочки старую простыню, флакон с одеколоном.

— Водки дай…

— Чего? Откудова она, от сырости… — Меченый оглянулся на Прыща и заторопился. — Сейчас, сейчас… — достал из-под кровати бутылку, раскупорил ее зубами, плеснул полстакана. Сзади грозное молчание. Тогда он с тяжелым вздохом долил до краев. Прыщ схватил водку и понес ко рту. Меченый засуетился, доставая второй стакан, но Прыщ потянулся, ухватил бутылку и поставил себе на колено. Потом вылил содержимое стакана в широко открытый рот, выдохнул и застонал глухо, хватаясь за шею.

— Перевязывай быстрее! — заскрипел зубами, завыл. — Ну-у-у! Быстрее-е-е-е! Да, вот этим промой, — протянул он Меченому бутылку.

Тот схватил ее обеими руками и бережно стал поливать на повязку из старой простыни.

— Лей больше! Ну, лей всю! — Прыщ приподнялся, и Меченый поспешно перевернул бутылку. Потом принялся обматывать шею Прыща.

Прыщ заматерился, слезы потекли из глаз, мешаясь с кровью.

— Терпи, Прыщ, терпи.

— Иди ты, — Прыщ вскочил со стула, сорвал повязку. — Не могу. Больно.

— Как хочешь, — Меченый замялся, отошел к двери и спросил тихо: — А если Волка нет в живых?

— Что?! — Прыщ выпрямился, перестал стонать.

— Я говорю — а вдруг…

— Откуда знаешь?! Говори!

Меченый взялся за ручку двери.

— Я к тому… Деньги поделить нужно. А там… Живой Волк — отдадим.

— Ну?!

— Ты побудь здесь, а я за деньгами сбегаю. Где они?

— Знаю я тебя! Ну-ка, подойди? Подойди, говорю! — Прыщ приподнялся, но тут же опустился на стул, вскрикивая: — Ух, сука! Жаль, пистолет выронил где-то… А то бы я тебя сейчас… — Он спохватился и завыл злобно, с надрывом: — Думаешь, сдохну, да? Все равно не скажу, где деньги. Дудки! Понял?! Перевязывай давай, да побыстрее…