Он лежал вниз лицом за ветхим забором крайнего огорода. Серый цвет формы проглядывал сквозь густой и высокий бурьян. Людей было мало, но они уже бежали отовсюду.

— Кто к нему подходил? — Бранников нервно раздувал ноздри.

— Я и вот — хозяин, — Сердюк указал на высокого, сутулого старика. — Свадьба у него. Сына женит.

Попов сразу же узнал его, хотя тот сегодня был без шапки. «Тогда он говорил о командированных…»

Когда начали переворачивать тело, люди задвигались, вытягивая шеи. Попов увидел лицо Прокопьева. Оно было спокойным и при солнечном свете не похожим на мертвое. И даже вдавлина на щеке, очевидно от стебелька травы, подтверждала это. Крови не было. Будто человек спал. И эта непохожесть на смерть еще больше угнетала. Женщины завсхлипывали, запричитали…

Бранников долго рассматривал пятно на рукаве покойного. «Масляное!» — догадался Попов. И у него в памяти всплыл грязный комбинезон Чудова с жирными пятнами на нем. Попов оглянулся, ища, с кем бы посоветоваться, и вдруг увидел Чудова. Тот стоял совсем неподалеку, как-то сгорбившись, безвольно опустив руки. Он! На свободе?! Попов хотел побыстрее пройти к Бранникову или найти Сердюка, но люди стояли плотно. Да тут как раз стали класть труп на подъехавшую машину. С новой силой вспыхнули всхлипывания. А когда, наконец, Попов добрался до Бранникова и хотел рассказать о своих подозрениях, тот довольно грубо оборвал:

— Потом! Наговоримся. Успеем…

В кабинете председателя сельсовета Косарев допрашивал пожилую женщину. Попов хотел послушать разговор, да передумал и вышел на крыльцо.

Подходили люди. Здоровались. Спрашивали, где найти следователя. Попов указывал на дверь кабинета председателя и продолжал стоять на крыльце, пытаясь мысленно провести черту от убийства к убийце или убийцам. В голову лезли настолько фантастические вещи, что сам диву давался — откуда что берется. Люди выходили от Косарева — мужчины закуривали, женщины вытирали глаза и сморкались.

Увидав Сердюка, торопливо шагающего к сельсовету, Попов кинулся навстречу с вопросом:

— Скажите, а Чудов не сбежал?

— Мы его выпустили. А почему это тебя интересует? — Сердюк приостановился.

— Как? — удивился Попов. — Ведь он, по меньшей мере, соучастник убийства…

— Нет, мил дружок. Нет… — Сердюк замолчал, поджидая старика с родимым пятном под глазом.

— Товарищ начальник, задание ваше выполнил. Вот список людей, которые находились на свадьбе. Здесь только наши — местные. Приезжих я потом…

— Хорошо. Спасибо, Самохин, иди.

— Если что, я завсегда… Вы знаете…

— Что за человек? — спросил Попов.

— Помогает нам…

— Приметный. Я его еще тогда, на поле заметил. Около первого трупа.

— Где? — Сердюк удивленно вскинул глаза на Попова. — Путаешь ты что-то, мил дружок. Не был он там, с детства покойничков видеть не может.

— Да что вы мне говорите? — загорячился Попов. — Я его родимое пятно заприметил. Оно сразу в глаза бросается. Он еще сказал, что командированные убили. Вдвоем они тогда стояли. Вот с этим, который сына женит.

— Точно? Не ошибаешься?

— Да вы что… — обиделся Попов.

Подошли к сельсовету. Во дворе стояла черная «Волга». Сердюк остановился.

— Секретарь райкома. Началось…

— Что вы имеете в виду? — не понял Попов.

— Что-что… Сейчас начнут давить со всех сторон. Задергают… — Попов остановился у крыльца. Сердюк зашел в кабинет и через открытое окно донесся его голос:

— Здравия желаю, Иван Павлович!

— Здравствуй, Сердюк. Ну, начальство твое где?

— Работает.

— Как бы его увидеть?

— Да он знает, что вы приехали. Сейчас явится.

— Вот ты, старый оперативник, скажи, что все это значит? — голос говорившего звучал не начальственно, скорее устало.

— Раскроем, Иван Павлович, — Сердюк подошел к окну и выглянул.

— А не будет третьего трупа?

— Не должно.

— Не должно! А кто из вас второй труп ожидал?

— Никто!

— Ну, вот. А тоже: «Не должно». Звонили из управления, едет начальник отделения уголовного розыска к нам. Парасов. С бригадой.

— Вадим Дмитриевич? Ну что ж, пусть едет…

— Чего ж хорошего?! Сами не можем справиться… Что хоть за человек он?

— Начальник…

— Та-ак… Наметки хоть есть?

— Есть.

— Кто? Говори.

— Фу-ух! Иван Павлович, не обессудьте. Вон начальник идет. Он все расскажет.

Попов обернулся. Бранников поднимался на крыльцо. Окно в кабинете с треском захлопнулось и слов не стало слышно.