Дверь купе с шумом откатилась, и молоденькая курносая проводница, игриво щуря глаза, пропела:

— Витенька, твоя станция. Витенька-а-а-а!

Он терпеть не может, когда его называют «Витенька». Тем более, девушки. Симпатичные… Но они как-то узнают об этом и начинается «Витенька да Витенька»… Тьфу! Что он им, мальчик?! Армию отслужил — Витенька, окончил первый курс спецшколы милиции, между прочим, на «отлично», и опять — Витенька.

Да еще на практику направили в эту дыру. Название одно чего стоит — Тихий Кут. Надо же так — кут[1], да еще и тихий. Тишь да гладь, божья благодать.

Дернул со стены пиджак. Хрясь! Точно, вешалки как не бывало. Нет, уж как не повезет…

Вышел в тамбур. Вот они, проводницы, обе: и Вера, и Нина. Студентки. Тоже на практике. Вчера за полночь проболтал с ними. Хорошие девчонки. Особенно Нина.

— До свиданья, девочки. Счастливого пути.

— Витенька, может, останешься?

— Пиши, Витенька!

Попрощаться не могут по-человечески! Он спрыгнул на перрон, и поезд, словно дожидавшийся этого момента, мягко тронулся. Минуту стоял, не более. Ну и ну, Тихий Кут. Где же у них райотдел?

Здание вокзала старое, но вполне приличное с виду. Ага, вот — «Линейный отдел». Тут и спросим.

Дежурный — сержант, сидит за барьером и листает подшивку «Крокодила».

— Здравия желаю, товарищ сержант!

— Чего нужно?

— Курсант Омской спецшколы МВД СССР — Попов. Как мне добраться до райотдела милиции?

— Понятно. На практику, значит, — сержант лениво потянулся. — Выйдешь из вокзала и дуй прямо по улице. Двухэтажное деревянное здание рядом с военкоматом. Тут недалеко. На каком курсе?

Попов не успел ответить. Рядом раздался дребезжащий старушечий голос:

— Ты уж прости меня, старую. Хоть подскажи, где помощь искать?

Маленькая старушка, поправляя одной рукой сбившийся платок, другой крепко прижимая к выцветшей кофтенке узелок, топчется у двери.

— Иди-иди, бабка, отсюда! Здесь милиция, а не богадельня, — ничуть не меняя тона, сказал дежурный.

Старуха не уходит, стоит у двери и такая безысходность в ее лице, что Попов не выдерживает:

— А в чем дело, мать?

Старуха подняла на него глаза, сделала шаг навстречу и заторопилась:

— На Донбасс я еду. К Ивану. Младшенький он у меня…

— Знаем, что к Ивану! — прикрикнул дежурный. — Уже третий раз рассказываешь. А мы-то здесь при чем, если ты сына таким жмотом воспитала?..

— Хороший он у меня. Да и деньжат послал поболе. Это я, старая, поистратилась. На могилки сходила, венки положила, в церкви молебен заказала… А как же, ведь боле не вернусь сюда. Проститься надо. Да и внучатам подарки купила. Думала, хватит на дорогу-то, а оно, вишь, как вышло…

— Много не хватает? — спросил Попов.

— Да ить не мало, целых три рубля и еще копеек…

Попов облегченно вздохнул и засмеялся:

— Эх, мать, вот возьми, пожалуйста, — и протянул пятерку.

Старуха бережно взяла деньги, внимательно осмотрела их, и только после этого принялась благодарить.

— Ты бы адресок свой черкнул. Приеду, накажу Ивану, он вышлет.

— Ничего не нужно. Счастливого пути! Только вот с билетом как? — обернулся он к дежурному.

Тот буркнул:

— Билеты свободно, — и уже старухе: — Иди-иди, а то еще на поезд опоздаешь.

Старуха, шепча слова благодарности и низко кланяясь, вышла.

— Если каждому давать по пятерке, зарплаты не хватит, — дежурный нарочито зевнул. — Всякие тут по перрону болтаются. Один двадцать копеек просит, другому пятака на стакан не хватает…

— Ну даешь! Старуху мать с какими-то…

Попову не о чем было разговаривать с этим. Изо всей силы хлопнул дверью. «Вот тебе Тихий Кут! Обленились, очерствели. А если и в райотделе так?!»

В кабинет начальника Попов зашел настороженно. За столом майор лет тридцати пяти уткнулся в бумаги.

— Разрешите? — громко спросил Попов.

Майор поднял глаза.

— Да, пожалуйста, присаживайтесь.

Попов принципиально садиться не стал, а подошел как положено, чеканя шаг, хотя был в штатском, и доложил:

— Курсант Попов для прохождения практики прибыл.

Майор вышел из-за стола, протянул руку:

— Здравствуйте, курсант Попов. Ждем вас. Телеграмму получили. Давайте знакомиться — моя фамилия Бранников. Зовут — Анатолий Федорович. Очень рад. Помощники нам всегда нужны. Присаживайтесь, стоя не очень удобно разговаривать.

Бранников Попову понравился. Он сразу почувствовал себя свободно, поэтому на вопрос: «По какой линии хотите работать?», ответил не стесняясь, категорично:

— Только по линии уголовного розыска!

Бранников засмеялся:

— Почему только?

— Работа интересная, не то что… — ему не дали договорить. Дверь распахнулась, в кабинет стремительно вошел капитан с красной повязкой на рукаве кителя.

— Товарищ майор… — увидев Попова, он запнулся.

— Говорите, это курсант Омской спецшколы, приехал к нам на практику.

— Товарищ майор, — Попов заметил, что дежурный взволнован, и весь напрягся, стараясь не пропустить ни слова. — За поселком Заозерным, на поле, где работают мелиораторы, обнаружен труп неизвестного со следами насильственной смерти. Звонил Сердюк, — он там выступал на собрании рабочих в совхозе. Оперативная группа, судебно-медицинский эксперт и следователь прокуратуры уже выехали.

— Еду и я, — Бранников поднялся. — Устраивайтесь, товарищ курсант. Комнату вам отвели в общежитии совхоза. Дежурный покажет. Отдохните с дороги. А завтра к девяти ноль-ноль в отдел. — Он надел фуражку и направился к выходу.

— Товарищ майор! — Попов поймал его за рукав кителя у самой двери. — Можно я с вами? Очень прошу, пожалуйста!

— Хорошо.

Машина, изредка завывая сиреной, помчалась по улице. Попова била нервная дрожь. Он вздрогнул, когда Бранников спросил:

— Волнуешься?

— Есть немного, — признался Попов.

— Везучий ты, только приехал… Вообще-то наш район тихий…

— Тихий Кут, — произнес Попов, как заклинание.

— Что? — не понял Бранников. — А-а-а, да — тихий. За три года, что я работаю здесь, это второй случай.

— А первый?

— На почве ревности. Да, еще ничего не известно, боюсь, не командированные ли мелиораторы. От черт! Надо же… Ты что, быстрее не можешь? — разозлился он вдруг на шофера.

Рев мотора стал явственней.