Операция готовилась спешно. Утром в отдел пришел шофер пищепромкомбината Михаил Козлов и сделал заявление, что сегодня заведующий складом Афанасий Никитич Грущев дал ему сто рублей и предупредил, что это половина, а остальное он получит сразу же после того, как отвезет вечером продукцию в магазин. Магазин Мишка знал, уже дважды в этом году отвозил туда товар. За каждую поездку получал по 200 рублей. Чувствуя, чем это может кончиться, он и пришел в милицию.

Начальника ОБХСС не было. Уехал в командировку. Поэтому Василию Федоровичу Спирину пришлось готовить операцию.

Решили сделать засаду у магазина. Засветло провели рекогносцировку на местности. Расставили людей. Спирин с одной сотрудницей должен находиться во дворе магазина. Их подстраховывали двое из ближайших домов. На улице, у входа в магазин, дежурили тоже двое.

Замысел таков: как только автомашина разгрузится, двое с улицы входят в торговый зал, а Спирин с сотрудницей через запас проходят в кабинет директора и действуют по обстановке. Двое на подстраховке подтягиваются во двор. Главное, взять Грущева с поличным, когда тот получит деньги за товар. Тогда все будет проще простого — товар без накладных, деньги — большая сумма — на руках… Ревизия по складу, по магазину… Естественно, выявятся сразу в одном излишки, в другом недостача… Отпираться бесполезно.

Все рассчитали. Все написали. Все согласовали. Двор позади магазина большой. Вокруг него три коробки двенадцатиэтажные высятся. Во дворе разбросаны детские качели, турники, волейбольная площадка, лавочки, столы для игры в домино, несколько клумб с засохшими цветами. Народ снует постоянно. Есть где спрятаться и есть откуда скрытно понаблюдать.

Все подходило к логическому завершению: после случая с пьяной рыбой, Спирин уже подозревал пищепромкомбинат в сбросе коньячного спирта. А узнать, у кого он хранится, — дело пяти минут. Вот тогда и всплыл Грущев. Проверили его по оперативным учетам и выяснили очень любопытную деталь: Афанасий Никитич Грущев, по кличке Божий человек, уже был судим за хищение социалистической собственности и отбыл срок. Кроме того, оказалось, что, как ни старается он скрыть, живет явно не по средствам: что круг его знакомых очень обширен и интересен в оперативном отношении; что плановые ревизии на его огромном складе проводятся поверхностно, и все одним и тем же ведомственным ревизором; что по штату на такие материальные ценности положено три кладовщика, но Грущев никого не берет, работает один…

Ситуация классическая. Нужно только улучить момент, чтобы взять преступника с поличным.

Машина пришла, когда стемнело. И Спирин вздохнул с облегчением. «Зря волновался. Все как по нотам».

Операция вступила в завершающую стадию. Грузчикам помогал шофер, поэтому не прошло и получаса, как стукнул борт и машина отошла.

«Пора!» — понял Спирин и решительно устремился к дверям, которые закрывал один из рабочих, за ним торопилась сотрудница.

— Куда прешь? — закричал рабочий пьяно, но осекся под яростным взглядом.

— Не ори! К директору. — Спирин рванул на себя дверь.

— Кто — не ори?! Это я — не ори?! — взбеленился рабочий, заступая дорогу. — Да я тебя сейчас… Ну-ка, сдай назад! Назад, говорю!

Пришлось вынуть удостоверение.

— А-а-а! Как милиция, так все можно… — еще пуще заорал рабочий. — Человека ни за что оскорбить…

Спирин оттолкнул его и кинулся к кабинету директора. Рабочий что-то кричал вслед. Но двое сотрудников уже показались в конце коридора со стороны торгового зала. Спирин открыл дверь, вошел. Директриса сидела за столом. У стены, на одном из стульев, тесно приставленных друг к другу, — Грущев. Спирин протянул директрисе удостоверение.

— Я из ОБХСС. Эти товарищи со мной, — кивнул он в сторону вошедших сотрудников, отметив бледность, покрывшую лицо директрисы, и ее испуганный взгляд.

— А что вы врываетесь, как к себе домой? — спокойно спросил Грущев. — Здесь учреждение… Кто вам дал право?

В коридоре орал грузчик.

— Уведите его, — распорядился Спирин. — Он пьян. Сдайте в вытрезвитель. Мешает работать. — И, не обращая внимания на Грущева, добавил: — Вас, Элла Трифоновна, прошу предъявить документы на товар.

— Пожалуйста, — она уже овладела собой, протянула товарно-транспортные накладные. — А в чем дело?

Спирин придирчиво осмотрел документы. Все в порядке. Он понимал, что выписать десяток таких накладных не составляет труда.

— Почему так поздно?

— Когда машину дадут, тогда и везем, — ответил Грущев.

— А вы кто? — Спирин повернулся к нему.

— Я представитель пищепромкомбината. Я привез этот товар, — и сказал строго, прямо глядя глаза в глаза. — Почему вы так себя ведете? Кто вам дал право?

«Ну, наглец! — с удовольствием отметил Спирин. — Интересно, как ты сейчас запоешь?»

— Магазин закрываем на учет. Побудь здесь. — Сказал он сотруднице. — А вас, — обратился Спирин к Грущеву, — прошу со мной.

Грущев презрительно улыбался, глядя на сотрудников ОБХСС, на понятых, и эта улыбка злила.

— Я вынужден произвести у вас личный обыск, — заранее торжествуя, сказал Спирин.

Но в карманах у Грущева было пятьдесят рублей разными купюрами, копия накладной, которую предъявила директриса… И Спирин растерялся. Здесь было несоответствие плану — задерживать Грущева сейчас нет законных оснований. Но и отпускать ой как не хотелось. «Очевидно, директриса не успела передать деньги, — понял Спирин. — Значит, в магазине большие излишки. Пусть завскладом денек погуляет, никуда не денется», — решил он и выписал Грущеву повестку на завтра на десять часов.

Но тревога не проходила, и Спирин, глядя в спину уходящего Грущева, хотел окликнуть его, вернуть, но тот уже шагнул за дверь. Василий Федорович особенно тщательно проверил печати и замки на дверях подсобок и складов, а когда вернулся в кабинет директора, сразу же увидел на подоконнике краешек шляпы, высунувшейся из-за портьеры.

— Заведующий складом шляпу забыл, — похолодев и глядя на сотрудницу побелевшими глазами, сказал Спирин.

Под шляпой лежал сверток, аккуратно завернутый в целлофан и крест-накрест перевязанный голубой ленточкой.