Ада бежит сквозь темные джунгли, ее сердце колотится в груди, как заведенный моторчик. Ночь окутала всё вокруг, и единственным источником света служит тусклый лунный серп, едва пробивающийся сквозь густые кроны деревьев. Под ноги то и дело попадаются коварные ловушки, которые норовят заставить споткнуться. Пару раз она не удерживается, оступается и падает на колени, больно ударяясь ладонями о жесткую землю.

Но тут же вскакивает, продолжая бежать, но каждый звук в этой ночной тишине заставляет ее вздрагивать. Шорох листьев кажется шагами, а крик ночной птицы — зловещим воем. Появляется ощущение, что за ней кто-то следит, и этот страх, подобно холодной волне, накрывает ее с головой. Ада прижимает руки к груди, успокаивая бешено колотящееся сердце.

Внезапно раздается шорох, слишком громкий для кого-то маленького. Ада замирает, ее глаза расширяются от ужаса. Она представляет себе, как из темноты на неё бросается дикий зверь, и от этого образа ее сердце уходит в пятки. Она медленно отступает в сторону, хотя понимает, что уже успела себя выдать.

В следующее мгновение из кустов, словно молния, вылетает силуэт. Ада не успевает толком рассмотреть его, но видит, как в свете луны мелькает сталь. Она вскрикивает от ужаса, ее голос пронзает ночную тишину.

Но не успевает она прийти в себя, как в ответ раздается другой, мужской, тоже испуганный крик:

— А-а-а!

Ада застывает, словно громом пораженная. Перед ней стоит Сокол, его лицо перекошено от страха, а в руке он держит клинок, направленный прямо на нее. Они оба смотрят друг на друга, словно два испуганных зверя, застигнутые врасплох.

Мгновение замирания, наполненное тишиной, и вдруг Сокол, осознав, кто перед ним, меняется в лице. Его выражение ужаса мгновенно сменяется яростью, и он начинает кричать, как оглашенный.

— Какого хрена ты тут делаешь?! — недовольно орет он. — Ты что, совсем сдурела? Я чуть не зарезал тебя!

Он опускает клинок, но его руки все еще дрожат от волнения. Его грудь тяжело вздымается, а лицо искажено гневом.

— Я думал, что за нами кто-то охотится! — кричит он, его голос эхом разносится по джунглям. — Какого черта ты за нами увязалась?!

— Ну уж, извини, — ядовито цедит Ада. Сокол протягивает ей руку, помогая подняться. — А где Лебедь?

— Оставил в кустах, — поясняет он. — Я думал, что за нами охотится зверь, а не безумная девчонка. Ещё раз спрашиваю, что ты здесь делаешь?

— Помогаю.

— Никто не просил.

Ада фыркает.

— Меня не надо просить.

— Иди обратно.

— Это вряд ли. Я остаюсь, а у тебя нет выбора. Ты ведь не станешь терять времени, чтобы отвести меня обратно.

— Хер с тобой, — махнув рукой отвечает Сокол и раздвигает куст. — Стой здесь, я за Лебедем.

Ада неуверенно топчется на месте, покрываясь мурашками. Все-таки одной находиться здесь очень страшно.

— Недолго длилось наше расставание потеряшка, — с легкой иронией произносит Лебедь, выходя к девушке вместе с Соколом. — Не смогла прожить без меня и минуты?

— Не могла пропустить все веселье.

Сокол ударяет себя по лбу.

— Прекращайте языками чесать, мы итак слишком много шума наделали, нужно убираться отсюда.

— Как скажешь, — отвечает Ада, нервно оглядываясь. Не идёт ли кто за ними?

— Господи, за что мне это, два идиота вместо одного, — ворчит Сокол.

— Бухтишь как старая бабка, — отмечает Ада, шагая рядом с Лебедем, чтобы у него была опора. Сокол идёт чуть позади них, прикрывая тыл.

— Два идиота? Да мы команда века! Лебедь, Орлица и Сокол. Как назовёмся? Птицы — слишком скучно.

— Зачем нам называться?

— Для командного духа.

— О, да, командный дух из меня так и прёт.

— Три неудачника, — отвечает Ада.

— Это только вам двоим подходит.

Лебедь тут же запинается и не падает только благодаря девушке.

— Нихера не видно, почему ни у кого нет фонарика? — бурчит Сокол.

— Попробуй подсветить своим неизмеримым эго, — отзывается Ада.

Лебедь сдавленно хохочет.

— Да я смотрю, ты в ударе. Не отбирай мою должность.

Слышится очередной пугающий звук слева от Ады. Каждый шорох и треск, каждый вскрик и звуки сверчков заставляют её вздрагивает. Мозг при этом рисует самые жуткие картинки.

Лебедь, заметив её дрожание, решает отвлечь девушку от пугающих мыслей.

— Знаешь, — начинает он, его голос звучит непринужденно, — лес на самом деле не так опасен, как может казаться.

— Да ну? А ты часто в лесах бывал?

— Отец любил природу и животных, изучал их в привычной среде обитания и часто брал меня с собой. Хотя мне на это было плевать с высокой колокольни, я, в общем-то, никогда не слушал, что он говорил.

— Зря. Может, тигр бы на тебя не напал.

— Ты прав, я бы с ним поговорил и попросил не кусаться.

— Как по мне, лес ещё опаснее, чем я думаю, — поеживается Ада. — Мало ли кто тут скрывается.

— Ага, нечистая сила. Баба Яга какая-нибудь.

— Баба Яга в тропиках? Звучит как бред даже для меня. Все же знают, что она в тайге обитает... К слову, у меня дед её видел.

— Прям таки?

— Да правду говорю, не мог дед врать... ну, может, он пьяным бабку соседскую увидел, но все же, чем она не ведьма?

Лебедь продолжает свои рассказы, перескакивая с одного на другой, но все они о его деде. Кажется, он и русалок видел, что пытались его утащить на дно, и человека с оленьими рогами, и даже ангела с крыльями, но без нимба.

— Как ты умудряешься вечно шутить? — спрашивает Ада, когда Лебедь, закончив очередную историю, замолкает на мгновение. — Даже сейчас, когда ты еле разговариваешь и вечно стонешь от боли, все равно находишь повод для шуток.

— Кто, если не я? — произносит он иронией в голосе.

Спустя какое-то время молчания Ада задаёт вопрос, который давно ее волнует.

— Слушайте, — начинает она. — А почему вы вообще оказались здесь? Ради чего согласились на игру?

— С чего это ты спрашиваешь? — с подозрением задаёт вопрос Сокол.

— Интересно, ты разве не хочешь узнать мотивы других?

— Насрать мне.

Ада закатывает глаза, но все же продолжает.

— Не обязательно рассказывать всё, просто причину. Я вот пришла сюда ради мести, — говорит Ада будничным тоном, будто это совершенно нормально.

— Даже не хочу спрашивать, кто это перешёл тебе дорогу.

— Вот и правильно.

— Ну, тогда... Я здесь за грехи отца, — произносит Лебедь, его голос звучит отстранённо.

Ада и Сокол вскидывают брови

— За грехи отца? Что это вообще значит?

— Нет-нет-нет, ты сказала назвать причину, потеряшка, не наглей.

— Ну и ладно, — с напускным равнодушием отвечает Ада, но в её душе неутоленный интерес.

— Ну, а ты, Сокол, что скажешь? — спрашивает Лебедь, толкая его локтем. — Давай же, мы ведь сказали.

— У меня нет цели, — коротко отвечает он, и его голос звучит сухо и холодно.

— Нет цели? — удивленно переспрашивает Ада, ее брови сдвигаются. — Да врешь ты все.

— Думаю, он не врет.

— Не может такого быть, — гнёт Ада свою линию.

— Может. Я пришел с надеждой, что меня убьют.

Лебедь, словно желая разрядить обстановку, пытается отшутиться:

— Ого, вот это понимаю мечты настоящего мужчины.

Его фраза, произнесенная таким равнодушным и усталым тоном, как будто это была обычная констатация факта, ударяет под дых.

Вопросы, один за другим, начинают рождаться в ее сознании, сплетаясь в запутанный клубок противоречий. А потом она понимает, почему он, наплевав на себя, защищает других, почему относится ко всему с таким равнодушием, будто ему плевать умрёт он или нет, почему он вместо того, чтобы бороться, пил в баре. Потому что он пришёл сюда, чтобы умереть.

Затем Аду ударяет очередное осознание, и она резко замирает, из-за чего Сокол впечатывается в её спину и ворчит. Но девушка не слушает его. Он пришёл сюда, чтобы умереть, но откуда он вообще знал, что здесь будет происходить? Правила были оглашены после того, как их заманили на корабль и отравили. До этого все думали, что это самая обычная игра. Но Сокол так не думал.

— Откуда ты знал?

— Чего? Говори яснее, принцесса.

— Ты хотел умереть, но откуда ты знал, что в этой игре тебе предоставится шанс? — Ада поворачивается к нему, но в темноте ночи не видит лица.

Повисает напряженное молчание, мужчина понимает, что проговорился.

— Я... — он замолкает.

— Ребят, может, пойдём дальше, — неуверенно прерывает их Лебедь, пытаясь остановить накал эмоций.

Ада поворачивается к нему, нахмурившись.

— Почему-то мне кажется, ты не удивлён.

Лебедь осекается.

Никто из них не собирается отвечать. Ада выдыхает через рот и скрипит зубами.

— Ладно, неважно. Нам нужно идти, — лучше она останется в неведении.

Повернувшись, чтобы продолжить путь, она замечает за кустами прошмыгнувшую тень и вскрикивает.

— Что случилось? — клинок Сокола наготове, он встаёт перед Адой, прикрывая её.

— Не знаю, — шепчет она. — Мне кажется я что-то видела.

— Может, это белка? — предполагает Лебедь.

— Ага, или Лев с Лисой.

— Я не знаю, — качает головой Ада. Сейчас ей уже кажется, что мозг просто поиздевалась над ней. — Может, я с ума схожу.

— Скоро к Лебедю присоединишься.

— Эй!

— Давайте ускоримся, — он подходит к Лебедю, кладя его руку к себе на плечо, ведь сам он идёт очень медленно. — Возьми клинок и иди впереди.

Ада дрожащими руками забирает клинок, сжимая его в руке, и вновь оглядывается, чувствуя на себе чей-то взгляд, а после торопится уйти с этого места.

Они стараются идти как можно скорее, но Лебедю становится все хуже и хуже, его тело лихорадит. В один момент он на мгновение теряет сознание, и если бы не крепкие руки Сокола, то он бы давно свалился. Они не знают, что делать, ведь из Лебедя уходят последние остатки жизненной силы. Рана начинает кровить, и ничего с этим сделать нельзя.

— Сколько нам ещё идти?

— Я не знаю, — сквозь зубы цедит Сокол. — Мы шли не больше часа, и нам осталось примерно столько же или больше, но ему стало хуже…

— Что нам делать?

— Эй, — слабо шепчет Лебедь. — Вы же не думаете меня кинуть, а?

— Соблазн велик, — криво улыбается Ада, хотя ей совсем не весело.

— Ха-ха, — Лебедь закашливается. — Тогда я стану призраком и буду ходить за тобой по пятам, даже когда ты будешь в туалете или душе, так и знай.

— Ты маньяк, Лебедь.

— Обворожительный маньяк, — поправляет он и вновь чуть не падает. Его ноги заплетаются.

— Не тратьте сил на болтовню, — грубо прерывает Сокол.

Ада встаёт по другой бок от Лебедя, закидывая его руку себе на плечи, чтобы Соколу было проще. Согнувшись под его тяжестью, она еле передвигает ноги. Очень скоро плечи начинают ныть, а спина гореть огнем, но она упрямо удерживает его, не позволяя Соколу делать это в одиночку, ведь он, судя по тяжелому дыханию, держится с трудом.

Они продираются сквозь заросли кустарника, колючие ветки царапают кожу, оставляя на руках и ногах красные полосы. Каждый шаг даётся все большим трудом. Сколько ещё им осталось?

Они останавливаются лишь на секунду, чтобы перевести дух, прислонившись к могучим стволам деревьев, ноги и руки пульсируют от усталости.

Они вновь поднимают Лебедя и продолжают путь, пока не достигают цели.

Целью оказывается здание, напоминающее картонную коробку. Высотой примерно в два этажа, без единого окна и с массивной дверью посередине. Здание лишено каких-либо украшений, никакой архитектуры, просто голая поверхность, угрюмо возвышающаяся над равниной.

Ада смотрит на него, и по ее коже пробегает холодок. Это и есть их цель? Огромная коробка. Что ждёт внутри неё? Очередные испытания, ловушки или конец? Есть ли там кто-то, кто сможет оказать помощь Лебедю?

Ада не хочет заходить внутрь, появляется ощущение, что оттуда их уже не выпустят. Запрут как зверей в клетке.

Ада отмирает только когда, Лебедь, повисший на плече, начинает тихонько постанывать. Помотав головой, девушка старается собрать в кулак всю решимость, но выходит скверно. Она поворачивается к Соколу, который думает о том же самом.

— Испугался? — подкалывает Ада несмотря на то, что её колени трясутся.

— А что? Хочешь героически пойти вперед? — шутит он с напряжением в голосе.

— Если честно, не хочу. Ты же меня не бросишь? — внезапно откровенничает девушка под грузом тревоги.

— Неужто ты, принцесса, привязалась ко мне? — хрипло произносит Сокол, посмеиваясь.

— Я к тебе или ты ко мне? — парирует Ада, не желая признавать, что он прав.

"Никогда бы не подумала, что буду идти бок о бок с тем самым пьяницей, что раздражал одним своим видом", — пробегает невольная мысль у девушки.

— Не брошу я тебя, принцесса, буду служить как верный пёсик.

— Я бы предложила роль рыцаря, но как хочешь.

Они разом делают неуверенный шаг вперёд, так мало их отделяет от цели. Ада думает об оставшихся у водопада, как скоро они явятся и явятся ли вообще? Она надеется, что да. И где сейчас Лев и Лисой, вдруг, они поджидают внутри или же остались где-то в лесу.

"Надеюсь, их загрызли дикие звери", — зло думает Ада, но не слишком в это верит.

Плечо Ады ужасно болит, руки из последних сил удерживают Лебедя, что давно не подаёт признаки того, что он в сознании. Но судя по слабому дыханию, он ещё жив.

Толкнув тяжелую, скрипучую дверь, Ада и Сокол оказываются ослеплены от неожиданного перехода из темноты. И пусть в здании не такой яркий свет, но на контрасте он режет глаза. Постепенно глаза привыкают, и они различают бетонные стены узкого коридора, уходящего вглубь здания.

Ада делает шаг вперед, и каждый ее шаг гулким эхом разносится по коридору, заставляя ее вздрагивать. Воздух здесь спертый, от чего давит в груди.

Коридор неожиданно раздваивается, и перед ними возникает развилка. Два новых коридора, такие же мрачные и безликие, уходят в противоположных направлениях. Ада и Сокол переглядываются, и в их взглядах читается недоумение. Куда идти? Как найти правильный путь в этом лабиринте?

Они выбирают один из коридоров и идут дальше, не желая разделяться. Но они понимают, что это бесполезно. Каждый новый поворот, каждая развилка усиливает чувство дезориентации. Почему игра просто не может закончится?

Ада, окончательно обессилевшая, выпускает Лебедя, и падает на холодный пол.

— Я не могу! — стонет она, во рту самая настоящая пустыня, а горло саднит. Руки свисают как у безвольной куклы, кажется, она совсем не может их чувствовать.

Сокол аккуратно укладывает Лебедя и опускается на пол, подперев к себе колени.

— Я слишком устала, чтобы запоминать все эти развилки! — девушка утыкается лицом в ладони, сдерживая слезы обиды.

— Нам нужно идти, — твёрдо произносит Сокол, но не двигается с места.

Ада качает головой.

— Я не могу.

— Двоих я не дотащу.

— Тогда отведи Лебедя и вернись за мной.

— Но…

— Никаких но, — перебивает Ада Сокола. — Мы не можем остановиться из-за меня!

— Ты ведь сама просила не бросать тебя, — подмечает Сокол.

— Ты и не бросаешь, ты ведь вернёшься.

— А тебя с твоей удачей кто-нибудь утащит.

— Да тут никого нет! — обреченно вздыхает Ада и смотрит в сторону Лебедя. Выглядит он жалко. Сокол прослеживает её взгляд и выдыхает, закрыв глаза, словно принимает тяжёлое решение.

Он медленно встаёт и поднимает парня, напоследок повернувшись к Аде, Сокол даёт твёрдое обещание:

— Я вернусь.

— Ага, — кивает Ада. У неё не осталось сил на слова. Как только Сокол уходит, оставляя ей клинок, она в изнеможении закрывает глаза и чувствует, как ее сознание начинает отключаться.

Сквозь пелену затуманенного разума, Ада ощущает слабый гул, доносящийся издалека, исходящий от пола. Он похож на звук шагов, размеренных и тяжелых, эхом отдающихся от каменных стен лабиринта. Сквозь дрему Ада пытается понять, что происходит, но мозг, измученный усталостью, не желает ей повиноваться.

Ада слышит голоса, и они заставляют замереть от ужаса. Лев и Лиса. Девушка чувствует, как по ее спине пробегает ледяная дрожь. Адреналин пронзает ее тело, и она вскакивает на ноги, пошатываясь. Нужно скрыться! Они увидели её. Их взгляды сталкиваются. Удовлетворенный с насмешкой — Льва и отстраненный, неуверенный — Лисы. Лев улыбается ей, обнажая клыки.

Ада наклоняется, подхватывая клинок, и бежит. Ноги несут ее сквозь лабиринт, ее дыхание учащается, но она не останавливается. Она бежит, не зная куда, надеясь лишь на то, что ей удастся затеряться в развилках.

Ада бежит, то и дело врезаясь в стены, ее легкие горят от напряжения, но она не сбавляет темп. Лабиринт кажется бесконечным, коридоры сплетаются в зловещую паучью сеть. Но вдруг, словно шанс на спасение, перед ней возникает просвет — конец очередного коридора. Она вырывается на свет и попадает в просторное помещении. Но это не спасительный выход, не конечная точка цели, а скорее ловушка, в которую она сама себя завела.

Комната напоминает арену, замкнутое пространство с высокими стенами, словно предназначенное для кровавых боев.

Девушка загнала себя в угол. Она не успевает отдышаться, как в коридоре раздаются шаги преследователей, они становятся все громче и ближе.

Ада сжимает пальцы на рукояти клинка. Холодная сталь слегка успокаивает её.

В проходе показывается Лев.

— Вот ты и попалась.

Он делает к ней шаги, в его руках, как и у неё зажато оружие. Ада отступает назад.

— Где остальные? — спрашивает Лиса, с подозрением осматривая комнату, будто они могут скрываться в её тенях.

— О, думаю тебе лучше не знать и как можно скорее бежать отсюда, — пытается блефовать Ада, но этот блеф тут же раскрывается.

— Ты одна, — удивленно констатирует Лиса. — Где остальные?

— А ты что, переживаешь? — ядовито цедит Ада, не сводя глаз со Льва.

— Хватит разговоров, — раздражает он. — Ты знаешь, что мне нужно.

— Ты и правда идиот, — сокрушенно произносит Ада. Он никак не может поверить, что карта не у неё, не думает о том, что она могла отдать её, что кто-то мог отдать победу. В прошлый раз он подумал, что девушка просто припрятала её в лагере.

— Она у тебя. Ты не могла явиться сюда без неё, иначе в чем смысл?

Ада решает, что нет никакого смысла с ним спорить, и, рискуя, отвечает:

— Попробуй отбери.

Лев с воплем кидается вперёд, но девушка умудряется отскочить в сторону. К счастью для неё, Лиса ничего не предпринимает, просто стоит в стороне. Чего она хочет? Чтобы они поубивали друг друга, а потом она добьет того, кто остался?

— Жаль, что ты одна, я хотел увидеть твой взгляд, когда я убью остальных.

Ада сейчас как никогда рада, что осталась одна.

Лев, словно разъяренный зверь, бросается на Аду, она отскакивает, уклоняясь от ударов. Но Лев неумолим, он наступает, не давая ей передышки. В очередной раз, когда Ада отступает, ее нога цепляется за другую, и она теряет равновесие. Клинок выскальзывает из ее руки, с звонким стуком ударяясь о плиты. Она падает на одно колено, и ее сердце сжимается от ужаса. Она безоружна, и Лев уже готов нанести последний, смертельный удар.

Но внезапно их поединок прерывает резкий голос Лисы:

— Стой!

— Ну что ещё? — недовольно произносит Лев, не поворачиваясь к Лисе, его голос полон раздражения и нетерпения. Лиса медленно приближается к Аде, встает между ней и Львом. Её тело, словно живой барьер, отделяет их друг от друга. Она окидывает Аду внимательным, изучающим взглядом, и внезапно в ее глазах появляется испуг. Ее зеленые глаза расширяются от удивления и ужаса.

— Почему у тебя кулон Рыси? — тихо спрашивает Лиса, ее голос дрожит от напряжения. — Что ты с ней сделала?

— Спроси у своего союзника, — часто дыша, отвечает Ада, ее голос полон горечи и ненависти.

Что? — удивленно произносит Лиса, ее глаза мечутся между Адой и Львом.

— Она врет, — грубо отрезает Лев, его взгляд полон раздражения.

— Я не вру, он убил ее.

— Нет... — теряется Лиса. В ее взгляде смятение и страх.

— Она сама виновата. Сидела бы на месте — осталась бы живой, — с усмешкой произносит Лев, его тон циничен и жесток.

Взгляд Лисы вспыхивает ненавистью.

— Какая разница? — продолжает он. — Она бы все равно сдохла. Ты хочешь получить шанс на победу, или мы так и будем вести бессмысленные диалоги?

Лиса качает головой, ее взгляд, словно стрела, снова направлен на Аду, пронзая ее насквозь, выискивая что-то важное, неуловимое. Она нагибается, ловко подхватывая клинок, лежащий на каменных плитах. Ада понимает, что ей некуда бежать. Теперь она не только окружена врагами, но и лишена оружия. Она смотрит на Лису, ее глаза полны отчаяния и неизбежности.

— Покончим с этим, — решительно произносит Лиса, ее взгляд холоден и безжалостен. Ада с прискорбием смотрит на клинок в ее руках. Она замирает, готовясь к последнему удару.

Но в следующее мгновение происходит немыслимое. Лиса резко разворачивается, и лезвие клинка рассекает плоть Льва. Он рычит от боли, а его глаза широко раскрываются от удивления и ярости. Лиса отступает на шаг, наблюдая за его реакцией. Он хватается за рану, и из нее начинает струиться кровь.

— Предательница! — ревет он, и его голос раскатывается по каменным стенам арены, словно гром.

Лиса разворачивается к Аде, и в ее глазах настойчиво видно предложение сотрудничества. Вынужденного сотрудничества.

Ада кивает, она понимает, что хочет сказать ей Лиса. У них есть лишь один шанс, и для него нужно действовать как единое целое.

Лев приходит в себя и с ревом бросается на Лису. Она отскакивает в сторону, уклоняясь от удара. Ада не теряет времени, бросается ко Льву со спины, бьет его по ноге, отвлекая на себя его внимание. Лев поворачивается к Аде, наносит удар, и лезвие его клинка, скользит по щеке девушки, оставляя глубокий порез, тянущийся от скулы до носа. Кровь моментально заливает её лицо, но она игнорирует боль, понимая, что сейчас нет времени на слабость. Лиса вновь атакует его, ее клинок мелькает в воздухе. Лев предугадывает это и оборачивается, рассекая пространство.

Бой перерастает в яростное сражение. Лев обрушивает на них град ударов, и Ада и Лиса едва успевают отбиваться. Они уклоняются, пытаются блокировать, но у них слишком скудный опыт в драках, хоть и не нулевой. Мощь Льва кажется неудержимой. Лиса перехватывает его клинок, что собирается нанести ей колотую рану в живот. Лезвие пронзает ее ладони, разрезая кожу, рвя сухожилия, оставляя кровавые следы. Лиса кричит от боли, но не отпускает клинок, ее лицо искажено от страдания, но в ее глазах по-прежнему горит ярость. Она цепляется за клинок из последних сил, давая Аде шанс.

Ада, воспользовавшись отвлечением Льва, бросается на пол, подбирая оружие, что изначально принадлежало ей.

Девушка наносит удар в бок с оглушительным воплем. Лев пошатывается, его тело сводит судорогой, и он роняет свое оружие. Лиса, не теряя шанса, поднимает его и наносит очередной удар, но все ещё не смертельный.

Лев, распахнув рот, сваливается на колени, прижимая руки к ранам.

Лиса обходит его позади и хватает за волосы, оттягивая голову назад, обнажая шею. Её взгляд упирается в Аду, позволяя ей завершить начатое

Ада чувствует, как её одолевает безумие, как зверь внутри вырывается на свободу. Она смотрит на открытую шею Льва с диким желанием. В ее глазах нет жалости или страха, только первобытная злоба. Она поднимает руку, сжав клинок.

— Это тебе за Рысь, мудила!

Лезвие рассекает кожу. Брызги крови окрашивают ее лицо и одежду, ее руки покрыты багряными пятнами. Лев в ужасе хватается за горло, издавая хрипящие и булькающие звуки.

Его тело обмякает, падая на каменный пол, а под ним растекается лужа крови.

Девушки смотрят на мёртвое тело, пытаясь отдышаться. и в один момент поднимают глаза друг на друга. В них читается немой вопрос "а что дальше?"

Ада видит, как Лиса перехватывает клинок поудобнее.

— Я не хочу тебя убивать. Отдай мне карту.

Ада издаёт нервный смешок, закрывая лицо рукой.

— Что смешного?

— Я не врала, у меня нет карты. Я отдала её Волку.

— Ты не могла…

— Могла и сделала, — улыбается Ада. Её лицо полностью в крови из-за чего улыбка походит на жуткую гримасу.

— Нет-нет-нет, не может быть!

— Тебе придётся смириться, ты не победишь.

— Ты не понимаешь! ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ!" — кричит она, и ее голос, пропитанный отчаяние, гулом отзывается в ушах. — Я НЕ МОГУ ПРОИГРАТЬ. Они... они будут пытать меня.

— Кто они? — недоуменно спрашивает Ада.

— Я не могу вернуться... — сквозь зубы выдавливает Лиса, словно и не слышит вопроса.

На мгновение кажется, будто ее парализует. Взгляд, полный неприкрытой ярости, вдруг становится мутным, словно затуманенный пеленой безумия. А потом... она начинает смеяться. Этот хохот, дикий и истеричный, разрывает тишину комнаты. Она отступает назад, спотыкается и падает на колени, ее тело сотрясается от припадка смеха, который больше похож на рыдания.

— Нет-нет-нет-нет-нет, — она качает головой, словно пытаясь отмахнуться от нависшей над ней беды.

— Мне жаль, — говорит Ада, не понимая, за что именно ей должно быть жаль.

— Заткнись, ЗАТКНИСЬ! — взрывается Лиса, ее глаза вновь горят безумным огнем. — Это ты виновата! Ты не знаешь, что они со мной сделают. Они отрежут мне все пальцы, сдадут в рабство, а когда я перестану быть годной, то распродадут по частям!

Ада пугается. Кому Лиса перешла дорогу, что они способны сделать такое? И тут же в ней появляется укол вины, ведь это она отдала карту Волку. Что если она попросит его вернуть. Но ведь его брат... Как можно выбирать между жизнью двух людей?

— Лиса, я... — начинает Ада, но не успевает договорить.

Неожиданно Лиса передвигается к Аде, протягивая ей клинок.

— Убей меня, — ее голос звучит хрипло, в нем проскальзывает безнадежность.

— Что? — Ада смотрит на клинок в руке Лисы, не веря своим ушам.

— Лучше смерть, чем то, что меня ждет. Убей меня, — повторяет Лиса, ее голос едва различим, словно слабый шепот ветра. В ее глазах нет больше ярости, только непомерная боль и отчаяние, которые пугают Аду еще сильнее.

Лиса не ждет ответа. Она хватает руку Ады, ее пальцы цепляются за нее с силой, от которой кожа немеет. Рукоять касается живота Ады, а острие останавливается прямо над сердцем Лисы.

— Пожалуйста... — шепчет она, ее губы дрожат, а в глазах стоят слезы, которые, кажется, вот-вот хлынут наружу. — Умоляю тебя.

Ада чувствует себя парализованной. Ее разум кричит, протестует. Она смотрит на клинок, и ее рука дрожит, словно ещё недавно эта же рука не перезала Льву глотку.

Она должна. Но почему же так сложно?

Сжав зубы, девушка собирает всю волю в кулак, представляя, что перед ней всего навсего неживая кукла. Она готовится, и... не может.

Перед ней никакая не кукла, а Лиса. Та, что была с ними на всех испытаниях, та, что обернулась врагом из-за жестокой судьбы.

Ада просто не может этого сделать. Ее пальцы разжимаются, и оружие падает на пол.

И тогда Лиса ломается. Ее плечи начинают содрогаться, и из ее груди вырывается душераздирающий крик, переходящий в рыдания.

Ада смотрит на нее, и ее собственные глаза наполняются слезами. Она не знает, что сказать, что сделать.

— Может, ещё можно что-то придумать... — она тянет руку к рыдающей девушке, но та грубо отталкивает её.

— Не прикасайся ко мне!

Она поднимает полный ненависти взгляд.

— Ты сможешь вернуться и жить свою обычную жизнь, а я? Где справедливость?! Почему я просто не могу жить…

— Разве ничего нельзя сделать?

— Игра была единственным спасением для меня, — Лиса всхлипывает, утирая слезы. Кажется, ей что-то приходит в голову. — Я могу остаться.

— О чем ты говоришь?

— Я могу остаться здесь, на этом острове. Выживает тот, кто добирается до цели, да? Я просто уйду.

— Погоди, Лиса, как ты останешься здесь одна?

— Плевать. Лучше я сдохну на острове, чем стану рабыней.

Она поднимается, полная решимости.

Ада качает головой, она понимает, что девушка уже приняла решение и её не переубедить. Да и зачем?

— Подожди! — останавливает её Ада, догоняя у самого выхода. Она снимает с шеи подвеску Рыси и отдаёт Лисе.

Она смотрит с тоской, зажимая ключ в руке. Поднимает глаза на Аду и не сказав ни слова, разворачивается и убегает.

Ада смотрит ей вслед, понимая, что это последний раз, когда они видятся.

— Надеюсь, ты выживешь… — шепчет девушка куда — то в пустоту.

Она остаётся наедине с безмолвным телом и шёпотом собственных демонов.

Девушка переводит взгляд на свои окровавленные руки и думает, что это не пугает её так, как раньше. Она не чувствует боли от пореза на лице, но знает, что там останется шрам. Её взгляд возвращается ко Льву. Но видя его труп, она не может чувствовать сожалений, лишь наслаждение.

Черта пересечена, и обратно уже не вернуться.

Неожиданно Ада вспоминает. Куда пропал Сокол? Разве он не должен был уже вернуться или не смог отыскать? Девушка покидает арену, отправляясь на его поиски, тут же выкинув из головы прочие мысли.

Она бродит по коридорам лабиринта, находя все больше странных комнат, но ни в одной из них никого нет. Кажется, Ада начинает ходить по кругу. Где же Сокол? Вдруг, с ним что-то случилось? Или он попал в какую-нибудь ловушку?

Ада идёт вперёд, но никак не может достигнуть цели.

Каждый поворот, каждая развилка кажутся знакомыми до боли, как будто она уже сотни раз протаптывала этот путь.

Были моменты, когда появлялось ощущение, что она нащупывала новый, что вот-вот сможет вырваться из этого замкнутого круга. Но каждый раз она оказывалась в том же месте, перед той же стеной, перед тем же поворотом.

Ада пытается ускориться, бежать, надеясь, что скорость поможет ей перехитрить этот проклятый лабиринт. Но это не работает.

Ада останавливается. Упирается руками в холодную, шероховатую поверхность стены и закрывает глаза.

Она не может выбраться из этого порочного круга, как бы ни пыталась.

Цепи собственного бессилия сковывают её тело, Ада в расстроенных чувствах ударяет кулаком по стене, выкрикивая ругательства.

Тяжёлый вздох срывается с губ Ады. В этом вздохе слышится признание поражения, но вместе с ним появляется и странное, необъяснимое чувство освобождения.

И в этой тишине, с этим признанием, что-то в ней меняется. Словно отпустив напряжение, она разглядывает детали, которые раньше ускользали от ее взгляда. Узор трещин на полу, выемки в стенах, то, как по-разному падает свет.

С чистым разумом Ада вновь следует по лабиринту.

Она замечает, что в одном из поворотов тень падает не так, как в других местах, повернув за угол, она обнаруживает то, чего раньше никогда не видела — узкий проход, почти полностью скрытый тенью. Он настолько неприметный, что, если бы она продолжала искать выход в спешке, никогда бы его не заметила.

Ада втискивается сквозь эту расщелину и попадает в маленький коридорчик, в котором находится лишь одна дверь. Что за ней, и удалось ли Соколу найти это место? Узнать можно лишь одним образом.

Она дёргает за ручку и делает шаг, оказавшись словно в другом пространстве.

Просторная, полностью белая комната с ослепляющим светом, что будто пытается выжечь в ней все грехи. На фоне этой комнаты Ада выглядит неплохо: грязная, перепачканная кровью, с затравленным диким взглядом, крепко сжимает клинок. Эта комната не соответствует ни её виду, ни душевному состоянию.

В центре виднеется фиолетовое пятно, искажающееся из-за мерцания в глазах. Но Ада отлично знает, кто носит фиолетовое.

— Ты! — шипит она злобно.

— Я, — подтверждает он, поднявшись, в его голосе слышится улыбка. — И ты. Мы снова вдвоем.

— Где Сокол? — осматривается Ада, но не видит ничего, кроме камер, с помощью которых кто-то сейчас следит за ней. Раньше она не обращала на них внимания, хотя и понимала, что камеры есть везде. Но на фоне белого они, хоть и маленькие, неприметные, ярко контрастируют.

— Ты первая, кто зашёл сюда.

Ада переживает. Куда они, черт возьми, могли деться, и почему она их не встретила? Неужели лабиринт имеет больше секретных ходов?

— Это финал?

— Ты мне скажи, — хитрит Кот, склоняя вниз голову.

— Откуда мне знать? — она осматривает его внимательным взглядом. Кажется, он не вооружён. Что если она сможет приблизиться к нему? Нанести удар? В венах закипала кровь.

— Ты принесла карту?

— У меня её нет, я не собираюсь выигрывать.

— Как интересно, — глаза Кота загораются, и он добавляет. — Я всегда знал, что красный тебе к лицу.

— С меня хватит. Что я должна сделать, чтобы выбраться отсюда?

Кот насмешливо смеётся.

— Хотел бы я знать.

Ада тяжело выдыхает, она больше не может терпеть эти ужимки, ехидство и загадки. Девушка широкими шагами приближается к Коту, выставив оружие наготове, но он даже не шелохнулся. Ада замирает в нескольких метрах от него, тело сковывает напряжение. Это явно ловушка.

— Почему остановилась? — забавляется Кот с вызовом в голосе.

— Почему ты не двигаешься?

— Я должен ждать.

— Ждать чего?

— Приговора.

Ада хмурится, она совершенно сбита с толку. О чем говорит Кот? Почему игра не заканчивается. Она устала, она злится, и она ненавидит стоящего перед ней. Столько всего успело произойти, и во всем виноват Кот. А сейчас он отказывается объяснится с ней.

Зверь в её груди просится наружу, ревёт и клокочет, прося выпустить его, дать ему свободу. И Ада дарует её. В карих глазах появляется нечеловеческая жестокость.

— Я сама вынесу тебе приговор.

Ада заносит руку над собой, обрушая на недрогнувшего Кота все свои чувства, все эмоции, что долго копились в ней. Но удара не случается, девушка ощущает железную хватку на своей руке. Кот расплывается в улыбке.

Ада оглядывается чуть не теряет сознание от того, кого она видит перед собой.

— Ты добрался, — шепчет она, едва сдерживаясь. Он жив и стоит рядом с ней.

Север не отвечает, отводя её руку от Кота. Он опять хочет защитить её, не позволить стать убийцей, коим является он, но ведь Север ещё не знает, что она убила Льва.

Он забирает клинок из её руки и переводит взгляд на Кота. В нем мелькает что-то необъяснимое, странное. Возможно, желание убить его? Ада отступает на шаг назад и оглядывается. Но где же остальные? Они разделились или…? Нет, они не могли умереть!

Девушка в напряжении смотрит за разворачивающимися событиями, она хочет, чтобы кровь Кота наконец-то пролилась, но Север ничего не предпринимает. Не может решиться?

Ада тянется обратно за клинком, но он не позволяет ей забрать его. Она хмурится.

— Верни мне клинок.

— Нет, — резко отвечает он, смотря на Аду с опасением. То, чего он боялся, какой судьбы хотел избежать для неё, сбылось.

Ада злится. Почему он так смотрит? Почему осуждает? Кот причинил им столько боли, он заслуживает умереть. Она переводит на него взгляд, на его насмешливую улыбку, непринуждённую позу и чувствует, как лапы зверя скребутся в груди.

Она дожидается, когда Север вновь повернётся к Коту, и выхватывает пистолет, закрепленный сбоку к поясу его брюк. Ада тут же отскакивает на пару шагов, чтобы он не смог выхватить оружие.

— Нет, стой! — он было подскакивает он к ней, но Ада не позволяет этого сделать.

— Я не могу! — в отчаянии шепчет она. — Я должна убить его, он во всем виноват, я его ненавижу! Это из-за него все это произошло! Это он виноват в том, что стало со мной! — в отчаянии кричит Ада на грани слез, но она полна решимости как никогда.

— Не делай того, о чем будешь жалеть.

— Жалеть? — выкрикивает она, ее слова сочатся ядом. Кажется, Север не понимает её. — Я не буду жалеть о том, что застрелила какого-то ублюдка!

Ада наставляет пистолет на Кота. Ее палец лежит на спусковом крючке, готовый исполнить ее волю.

Она видит в его глазах лишь лёгкую усмешку и ненавидит это. Он должен просить прощения, умолять пощадить. Но раз так… Хорошо.

Ада выдыхает, сосредоточившись и медленно нажимает на курок, как вдруг между ней и Котом встаёт Север, сам становясь мишенью.

— Что ты делаешь? Отойди! — негодует девушка.

— Нет, — его голос полон решимости, а после звучит виновато. — Прости, мне жаль.

— Прости? За что ты извиняешься? — Ада с напряжением вглядывается в его лицо выискивая ответы, но он тщательно избегает её взгляда.

— Ответь мне! — требует она, ее рука начинает дрожать. Но он молчит.

Кот начинает аплодировать, выводя Аду из себя ещё больше. Чему он так рад?

Кот плавно выходит из-за плеча Севера и равняется с ним. Тот в свою очередь вновь пытается его загородить. Странное чувство одолевает Аду. Север не защищает её от ошибки. Он защищает… Кота.

— Что это значит? — спрашивает она дрожашим голосом, пока её мир постепенно рушится на тысячу маленьких осколков.

— Ты уже чувствуешь холодное лезвие в своей спине, Ада? — спрашивает Кот голосом полным издевки.

Пазл наконец-то начинает складываться. Словно прозрение, в ее голове вспыхивает правда, болезненная, рвущая сердце на куски. Все это время он обманывал её, стал союзником. Она открылась ему несмотря на все обстоятельства, а оказалось что:

— Он твой брат, — произносит Ада без вопроса в голосе. — Ты врал мне все это время.

— Я не врал тебе! — он делает шаг к ней.

— Да?! — кричит Ада, размахивая пистолетом и заставляя Волка отступить, подняв перед собой руки. — А что это тогда значит!? Ты просто забыл упомянуть, что твой брат сраный маньяк?! Ну конечно, это ведь сущий пустяк!

— Мне жаль.

— Тебе жаль?! Ну охуеть теперь, раз тебе жаль то, конечно, я тебя прощаю. ТЕБЕ ВЕДЬ ЖАЛЬ! — кричит Ада на грани истерики, эмоции — такие разные — бушуют внутри неё, но самая главная — это боль от предательства. Она чувствует себя полной дурой. Все это время она помогала тому, кто хотел спасти сумасшедшего ублюдка. Она отдала ему победу, хотя другие заслуживали её больше!

— Ада, пожалуйста, послушай, ты не понимаешь и половины.

— Вовремя ты просишь меня послушать, — сквозь зубы цедит она. — Нужно было раньше говорить.

Она смотрит в глаза предателя и видит в них раскаяние, вину и боль. Ада вздрагивает. Нет, она не станет поддаваться эмоциям… Но и убить его она ни за что не сможет и прекрасно осознает это. В глубине души ей хочется верить, что этому есть причина, но вместе с тем, она не хочет слушать никаких объяснений.

— Какой накал страстей! Какое представление! — восторгается Кот, рассмеявшись.

Ада переводит на него ненавистный взгляд. Напряжение висит в воздухе, словно натянутая струна, готовая разорваться от малейшего лишнего слова.

— Но позвольте все же мне разыграть последнюю карту, — Кот выходит вперёд, направляясь к Аде.

Волк хватает его за руку, останавливая. Непонятно, кого он пытается этим защитить.

— Что ты делаешь?

— Завершаю игру, — он вырывается из хватки, медленно, с особой грацией приближаясь к Аде. Она отшатывается, не понимая, чего он от неё хочет. Какой трюк он провернет в этот раз. Внезапно, в шаге от нее, он опускается на колени. Они ударяются о каменный пол с тихим глухим стуком, эхом, отозвавшимся в наступившей тишине. Ада застывает, в ее глазах читается страх, смешанный с извращенным любопытством. Что он задумал?

— Ты ведь хочешь этого? Убей меня, — его улыбка пропитана чистым безумием. В глубине его глаз нет и намека на страх, лишь лихорадочный блеск азарта.

— Прекрати это! — восклицает Волк, делая шаги вперёд, но Ада останавливает его, наставив пистолет на Кота. Это ведь то, чего он боится больше всего? Потерять брата.

— Ада... — произносит он с мольбой и болью.

— Не двигайся, — приказывает она ледяным тоном, и он, страшась последствий, замирает, с опаской поглядывая на оружие.

— Ну же, смелее, — абсурдность происходящего накаляет обстановку до предела.

— Думаешь, я не смогу? — цедит Ада с адской ненавистью. Дуло пистолета утыкается ему в маску. Север дёргается, его рука с клинком нервно дрожит, но он ведь все равно ничего бы не смог сделать.

Кот, игнорируя опасность, поднимает руки вверх, с улыбкой неадекватного наслаждаясь происходящим. Затем его ладони заходят за спину. Раздается тихий щелчок. Ада видит его лицо без маски впервые за все это время. Его черты, бледные, тонкие, кажутся еще более острыми без украшения на лице. Теперь она видит отчётливое сходство во внешности братьев. Они похожи, но в тоже время так отличаются. Главным отличием являются его холодные, пустые глаза.

— Убить опасного зверя легко, а что насчёт невинного человека?

— Невинного?! Ты смеешь называть себя невинным, после всего, что сделал?!

— Я сделал что, Ада? — произносит он ехидно, и она вспоминает, что он уже когда-то спрашивал тоже самое. — Я ведь уже говорил, что не причастен к этому. И ты сама это знаешь, но не можешь признать.

— Нет. Ты убийца, — пытается отрицать очевидное, ведя спор с самой собой.

— Такой же, как и ты, — произносит он, намекая на Льва.

— Это другое! Я пыталась спасти свою жизнь!

— Я пытался сделать тоже самое.

— Не смей сравнивать нас! — её голос сочится ненавистью. Они совершенно не похожи. Она была вынуждена сделать это… но почему же это принесло ей такое наслаждение? Ада осекается, дрогнув.

— Ада, Ада, Ада, — причитает он. — Всё так же пуглива, как мышка. Боишься признать очевидное. Давай же, скажи это... Произнеси.

— Нет!

— Ну же! Ты ведь знаешь, — подталкивает Кот к краю пропасти, его голос становится кровожадным. Он звучит в голове, выцарапывая правду. Ада пытается бороться с этим голосом, выгоняет Кота прочь из своей головы. Но он прочно сидит там, как паразит, высасывающий жизненные соки из тела человека.

И Ада сдаётся, опуская пистолет, что так и не выстрелил. Она склоняет голову и почти шепотом обреченно произносит:

— Ты игрок.

— Пра — а — авильно, — расползается в хищной улыбке Кот, но эта улыбка, как и всегда не достигает глаз.

Все это время она знала, что Кот лишь пешка, но почему признание даётся с таким трудом. Потому что она хотела закончить все здесь и сейчас? Хотела одним ударом прервать череду жестокости. Но эта жестокость давно проникла в неё саму, отравляя подобно смертельному яду.

— В игре каждому достаётся своя карта, — продолжает Кот, поднимаясь с колен. — Шестёрка, дама, король, туз... Мне выпала карта джокера.

Ада смотрит на него с непониманием, его слова звучат как бред, но, должно быть, он слишком сильно любит аналогии с картами.

— Но мы все были лишь колодой в руках игрока...

Но кто все это время был игроком?

Кот резко вцепляется в свои волосы и начинает громко хохотать, будто в него что-то вселилось. Но это лишь очередной припадок. Волк подбегает к нему, всматриваясь в его лицо, но тот не замечает ничего, продолжая давиться смехом. Он окончательно слетел с катушек.

— Мне по душе аналогия со зверями и охотником, — неожиданно раздаётся позади голос, произнося слова спокойным, размеренным тембром. Аде кажется он смутно знакомым, она резко оборачивается, уличая того, кто находится за спиной, наводя на него оружие. И столбенеет, покрывшись липким ледяным потом. Сердце пропускает удар. Губы человека, стоящего перед ней, трогает приветливая улыбка. Она узнает его.

— Как поживаешь, штормовая орлица?

Ада моргает, не веря в реальность происходящего.

— Весьма рад, что тебе удалось дойти до финала. Должен признать, я поставил на тебя, и, как и прежде, не прогадал.

В ушах гулом отдают последние произнесенные слова, смешавшись с безумным смехом Кота. Ада чувствует, как мир ускользает из-под ног.