— Я надеюсь, ты все ещё помнишь меня. Ты ведь была моей любимицей.

Присутствие этого мужчины наполняет комнату особым магнетизмом. Лет сорока пяти, статный, с безупречной осанкой, каждое его движение исполнено спокойной грации. Он всегда умел производить хорошее впечатление.

— Ты был...был моим спонсором, — сдавленно шепчет Ада.

— Неужели, ты не помнишь моего имени? — мужчина удивленно вскидывает густые брови.

Ада прокручивает в голове калейдоскоп мыслей, силясь вспомнить, как его зовут. Она хмурится, закусив губу, и, наконец, вспомнив, произносит:

— Михаил.

— Рад, что бы обо мне не забыла, — его губы трогает вежливая улыбка. — Ведь я не прекращал о тебе думать.

Он отвлекается, сфокусировав взгляд позади неё.

— Не могли бы вы показать карту? — Михаил обращается к Северу. Ада оглядывается и сталкивается с ним взглядом, в нем предупреждение и страх за неё. Он медленно тянется к карману и вытаскивает из него карту, демонстрируя её всем.

— Хорошо, — удовлетворенно кивает мужчина, а дальше происходит что-то странное. Он подаёт сигнал бешеным псам за его спиной, и они приближаются к Северу.

— Что вы делаете? — пугается Ада и поднимает пистолет, готовая выстрелить в любой момент.

— Не нужно насилия, если выстрелишь ты, то псы могут разозлиться. Я лишь позволяю ему получить заслуженную победу.

К ней подходит один из бешеных псов, отнимая оружие. Кажется, это тот, кто появлялся ночью в её каюте и помог в одной из игр.

Остальные окружают Севера несмотря на его попытки бороться, но их намного больше, и у них тоже есть оружие. Он пытается прорваться к Аде, кричит что есть силы, но его оглушают, и он безвольной куклой валится на пол. К нему тут же подскакивает Кот.

— Что ты делаешь?! Он ведь победил! — кричит Ада в панике.

— И я делаю все, чтобы он получил победу. Он бы не ушёл без тебя, а я не могу позволить себе убивать победителей. Ах да, насчёт награды, — он скользит равнодушным взглядом по Коту. — Ты теперь свободен.

— Что значит он не уйдёт без меня? Почему я не могу уйти? Ведь... выжить могут все, это правило!

— И я его не нарушаю, ты ведь все ещё жива?

— Но... я не понимаю. Что тебе нужно от меня?

— Видишь ли, Ада, все это изначально было лишь ради тебя.

— Что?

— Ты стала причиной, почему я создал игры. В некотором роде, тебя можно назвать музой.

— Я ничего не понимаю.

— Я все объясню, но для начала, — он переводит взгляд на Кота. — Заверши последнее задание.

Кот нервно дёргается, мимолетно взглянув на Аду, и промелькнувшей тенью скрывается за дверью и скоро появляется вновь. В его руке красивая, деревянная с позолотой шкатулка. Он несёт её прямо к ней. Ада боязливо дёргается. Кот не спускает с неё внимательного взгляда, ставит шкатулку на пол, щёлкает застежкой и аккуратно двумя руками достаёт предмет. Им оказывается маска орлицы.

— Что это значит? — шепчет в страхе Ада, вспоминая худшие из кошмаров.

— Мне приходится отпустить своего лучшего игрока, и мне понадобится замена.

— Нет, я не стану!

— К сожалению, я не могу предоставить тебе выбора, если ты не согласишься, то я убью всех участников игры. Я понимаю, что ты боишься, но ты ещё не представляешь, насколько сильно ты подходишь для этой роли.

Кот с безропотным подчинением протягивает ей маску и ждёт. Ада смотрит в его глаза и видит странную для него эмоцию — сочувствие, он знает, что её ждёт. У неё нет выбора, она не может жертвовать остальными. Её дрожащие руки тянутся к стальной маске, касаясь кончиками пальцев холодного металла.

Кот отступает. Его роль закончена. Он уходит, подняв безвольное тело Севера, и Ада наблюдает им вслед, пока их фигуры не скрываются. Они больше никогда не увидятся. Они ушли, а она останется здесь навсегда. В клетке.

— Боюсь, я задолжал объяснения. Вопрос в том, насколько ты готова слушать?

Ада сжимает зубы.

— Говори.

— Хорошо. Давай начнем со дня, что стал для тебя главным кошмаром. Смерть близкого тебе человека. Ты изначально знала, что за этим стоит кто-то важный, тот, для кого ты просто грязь под ногтями, назойливая муха. Думаю, ты сама догадалась, кто это был. Человек, которому ты перешла дорогу своими победами, а потом ещё и выяснилось, что ты прибегала к нелегальный способами… но я тебя не осуждаю! Я осуждаю лишь тех, кто губит жизни по щелчку пальца, потому что знают, что им ничего за это не будет.

Ада еле сдерживается, чтобы не прервать его. Разве он не сам такой же?

— И это меня поразило. Как легко могут люди упиваться властью, сколько в них порочного? Я видел, как ты страдала, когда ты ушла из гонок, я, кажется, потерял все хорошее, что было в моей жизни, скука одолевала меня. Ты не ответила ни на одно моё письмо… — он пронзает ее холодным взглядом, говоря с осуждением. — Но сейчас не об этом. Я нашёл каждого, кто оказался даже косвенно причастным к тем событиям, механик, которому заплатили, организаторы, те кто знали и молчали. Они все должны были ответить за твои страдания, но я подумал, что если убивать за преступления, то в мире не останется почти ни одного человека, и я решил, что дарую им возможность искупления. Как ты понимаешь, они стали первыми игроками, к сожалению, тогда я ещё многого не понимал, многого не учёл, они все превратились в монстров и начали убивать друг друга. В моей голове возникла теория, которую я назвал эффектом дикого зверя. Кот ведь уже упоминал об этом? В каждом человеке сидит зверь — его порок —, и иногда становится сильнее нас и вырывается наружу. И чтобы одолеть этого зверя, истребить раз и навсегда из сердец людей, нужно подвергнуть их испытаниям. Искупление через страдания. Я считаю, что это правильно.

— Ты говоришь о странной морали, о пороках, но сам погряз в них! Ты убийца.

— Нет, Ада, я никого не убивал. Вы убивали себя сами своими руками несмотря на то, что у вас был шанс остановить кровопролитие. Вас уничтожили ваши звери.

Шокированная Ада качает головой.

— Это безумие. Ты вынудил творить нас это!

— Я предоставил выбор, — с нажимом произносит Михаил, выходя из себя. — Ты ещё поймёшь меня, Ада, я не сомневаюсь.

"Никогда. Я никогда не пойму такого как ты", — думает девушка, но вслух произносит другое.

— Но твои слова рушатся об логику, ты говоришь, что хотел добиться искуплений за пороки. Но большая часть из нас не сделала ничего такого! Я ничего не сделала!

— О, боюсь ты ошибаешься. Но об этом позже. Слушай дальше. После того, как большая часть участников поубивали друг друга, некоторым удалось выжить. Но они вновь были по локоть крови, я сделал их них монстров и не смог отпустить наружу.

— Что? — осекается Ада и внезапно понимает, что произошло с победителями.

— Они стали бешеными псами, дикими, не в своём уме, они испортились окончательно. Их души сгнили, они не способны сочувствовать, не способны любить… Я оставил их, усмирив. Они больше никогда не смогут говорить.

Ада теряется. Все это время она оставалась наедине с преступником, тем, что был причастен к смерти её друга. Он узнал её? Почему же тогда помог? И разве стал бы он помогать, если у него не было сочувствия?

— Я понял, что смогу использовать их в будущем, они все ещё могли приносить пользу… Долгое время я готовился к новой игре, искал самых черствых людей и наткнулся на страдальца — юношу, что пережил так много. Я предложил ему стать игроком, думая, что механизм, наконец-то, начнёт работать слаженно… — Ада понимает, что он говорит о Коте. — Но что-то опять пошло не так. Я не понимал, чего мне не хватает. Я решил провести третью игру, и на неё попали вы.

— За что? Мы этого не заслужили.

— Нет, заслужили, большая часть из вас была олицетворением самых гнусных пороков, думаю, о некоторых ты и сама знаешь. Но тебе хочется услышать что-то конкретное? Например, о Льве, он был бизнесменом, зарабатывающим деньги благодаря обману, он был слишком жадным и поплатился за это. Или о Соколе? — он начинает неприятно смеяться.

— Сокол сказал, что сам пришёл в игру! — защищает она честь друга.

— Но знаешь ли ты почему? Он был палачом на первых и вторых играх, мы были с ним заодно, и это он помогал мне строить планы, его привлекали мои идеи… А потом он сдался, привязавшись к человеку, которого ему пришлось впоследствии убить. Он предал меня и понёс наказание. Все это время ты шла бок о бок с мясником. Это пугает тебя?

Ада не может поверить услышанному… Сокол был убийцей, и не просто так, он разделял идеи маньяка, можно сказать, был соучастником. Можно ли простить такое? Теперь все его действия и слова становится понятными.

— Хорошо… — цедит Ада выдохнув. — Они все были монстрами, но что насчёт Зайки и Лебедя? Я никогда не поверю в то, что они совершили что-то ужасное.

— Зайка… Да, ты права, — он улыбается, радуясь тому, что Ада вовлекается в разговор. — И это ещё одна моя идея. Я понял, что для искупления всегда не хватало того самого человека, чья душа была чиста. Зайка не искупляла свою душу, она должна была помогать вам сделать это. Как и Паук. Он был лишь моим проводником в этой игре, молчаливым спутником.

— Паук… все это время с тобой? — слова Ады, произнесенные усталым, полным разочарования голосом, звучат как обвинение.

— Он мои уши и глаза, — следует спокойный, без малейшего колебания, ответ.

Ада устало выдыхает, ее плечи поникают, словно под тяжестью вечного разочарования. Ей надоело, что люди рядом вечно прячутся под масками.

— Это жестоко.

— Жестоко? — мужчина хмурится, словно в его картине мира нет места для этого слова. — В этом нет и капли жестокости.

— Ты не сказал про Лебедя и Змею, — Ада переводит разговор. Про остальных она знает хоть что-то.

— Лебедь, — мужчина кривится, словно это имя вызывает у него физическое отвращение. — Он преследует собственные цели… Пытается остановить меня, не дать мне помочь людям найти искупление. Лебедь — глупый ребенок, не понимающий жизнь.

— Погоди, — Ада вспоминает фразу, брошенную Лебедем, когда они шли через лес. — Лебедь твой сын?

— Удивлен, что тебе это известно, но да, он мой сын, — его ответ короток и бесстрастен. — Сошедший с верного пути.

— Только чудовище может поступить так с родным сыном! — взрывается Ада, ее голос полон ярости и горечи. Она злится. Злится за Лебедя, за то, что ему пришлось пережить только потому, что ему не повезло родиться в такой семье.

— Он сам выбирает свой путь, — мужчина отмахивается от ее обвинения. Его слова звучат безразлично, как будто он не чувствует никакой ответственности за судьбу своего собственного сына. — Змея же, — Михаил сжимает зубы. — Это неважно.

Он словно жалеет, что ей удалось выжить. И Аде остаётся только догадываться.

Девушка качает головой, потрясенная до глубины души.

— Ну а я? — произносит она, в ее голосе звучит горькая ирония. — Почему ты выбрал меня?

— Потому что ты моя любимица. Я любил наблюдать за тобой, ты подарила мне вдохновение, смысл жизни. Я хотел узнать, как ты будешь справляться с испытаниями, как будешь вести себя ты. Ведь все это было ради тебя! Эта игра не может существовать без тебя! — голос Михаила срывается на крик, полный извращенного возбуждения. — И теперь, когда ты рядом со мной, она наконец-то заиграет новыми красками. Мы вместе сделаем этот мир лучше!

— Я ни за что не стану тебе помогать! — остервенело выкрикивает Ада.

Слова Михаила, прозвучавшие словно приговор, разбили последнюю надежду, оставив лишь зияющую пропасть отчаяния.

— О нет, ты станешь! — его взгляд, хищный и торжествующий, обещал не просто поражение, а полное и безжалостное подчинение. — Но позволить тебе остаться в одиночестве, было бы слишком жестоко.

Михаил с небрежностью, взмахивает рукой, и этот жест становится сигналом для бешеных псов. Они врываются в комнату, волоча за собой окровавленное, израненное тело. Ада замирает, ее дыхание перехватывает, когда это тело бросают к ее ногам. Голова человека медленно поднимается, и испуганные, широко распахнутые глаза смотрят на нее с невыносимой болью и обреченностью, словно её здесь не должно было оказаться.

— Нет...Сокол!.. Что ты творишь!? — ее голос дрожит от гнева и страха. — Ты должен был отпустить всех участников!

Михаил, со снисходительной улыбкой, небрежно отмахивается.

— Я и отпустил, но Сокол сам не согласился уходить, — его слова, проникают в сердце как змеиный яд. — Он думал, что приносит себя в жертву ради спасения остальных, но, к его сожалению... — недосказанность повисает в воздухе.

— Принцесса и ее послушный пес, — усмехается Михаил, отворачиваясь, в сторону выхода. — Нас ждет много дел. — его слова звучат как обещание вечного кошмара.

Ада переводит взгляд на Сокола, и на этот раз, в его глазах, она не видит борьбы, не видит надежды. Лишь абсолютно смирение и осознание безвыходности, такое же, какое она чувствует внутри себя. Кровь струится из его рта, капля за каплей, окрашивая чистый белый пол в алый.

Ада падает на колени перед Соколом. Они смотрят на друг друга, понимая, что это конец.

Дверь клетки захлопнулась, заперев зверей в неволе. Охотник победил.