Со привкусом безумия

Музыка не утихает ни на секунду, проигрывая одну и ту же песню без конца. По началу это кажется чем-то забавным, но спустя пару часов хочется вырвать барабанные перепонки. Это была не просто музыка, это было насилие над сознанием участников. Мысли путаются, ускользают, превращаясь в бессмысленный поток образов, в голове не остается ничего кроме навязчивой мелодии. Участникам приходится затыкать себе уши подручными предметами, но даже это не может спасти. От этого звука вибрирует пол, а стены ходят ходуном. Все участники за исключением Лебедя сходят с ума. Точнее, он сходит, но совершенно иначе, чем остальные.

Участники перебираются на самую нижнюю в палубу, в место, где хранятся припасы, и плотно закрывают дверь, но это не помогает, ведь, кажется, песня идёт из стен. Осознав тщетность попыток, они возвращаются. Наверху на барной стойке веселится Лебедь, исполняя странный танец, больше похожий на припадок.

Ада крутит пальцем у виска, не имея возможности говорить вслух. Но тут же жалеет, что убрала руку от уха. Сокол решает, что лучшим вариантом будет напиться до такой степени, чтоб отключиться и перестать что-либо слышать. Аду вариант с алкоголем не устраивает, но спустя ещё несколько часов её одолевает нестерпимое желание попросить кого-то огреть себя по голове. Впервые в жизни девушка жалеет, что может слышать. Некоторые участники запираются у себя, накрывшись с головой одеялом и подушкой. Ада решает, что поступит точно также после того, как поест.

К несчастью, есть без использования рук она не может и приходится отнять ладони от ушей. Перепонки тут же разрезает звонкое соло гитары. Лицо девушки приобретает страдальческое выражение.

Волк тут же спешит ей на помощь, закрывая своими ладонями её уши. Ада пытается протестовать, выражая мимикой и жестами, чтобы он думал о себе и своём слухе. Но Волк стоит на своем и одними губами шепчет:

"Мне нормально".

Девушка всё ещё относится к этому с недоверием, как можно терпеть такой шум, но по лицу Волка видит, что ему и правда будто бы все равно. Если бы она его не знала, то подумала, что он глухой. Но, может, он действительно плохо слышит? От этого и переспрашивает по нескольку раз. Но ведь в бункере он сказал, что полностью здоров. Это странно. Девушка с подозрением косится на парня, всё же решая не тратить времени и быстро поесть. Ощущения весьма странные и неловкие — есть напротив Волка, пока его руки прикрывают её уши. Поняв по взгляду Ады, что она чувствует себя не в своей тарелке, Волк меняет позицию, становясь за спину девушки. Но от этого ситуация менее неловкой не становится.

Напротив сидит Рысь, которой не повезло не иметь рядом партнёра, а для того, чтобы попросить кого-то, она слишком горделива. С непонятным, неуловим для Ады настроем Рысь косится в их сторону. Девушка пытается извиниться взглядом, хотя понимает, что ни в чем, собственно, не виновата. В один момент позади Рыси становится Лебедь, но вместо того, чтобы закрыть её уши, начинает с весёлым выражением лица, дёргать ту за мочки. Рысь злится и кидает в него ложку. Ада качает головой, нездоровый оптимизм Лебедя раздражает. Перехватив поудобнее в руке ложку, он начинает подпевать песне, надрывая голос, но его все равно не слышно. Раздраженная Рысь отпихивает тарелку, резко встаёт, и, тяжело переступая с ноги на ногу, уходит прочь. Ада вновь обращает внимание на её странную походку, она будто бы старается опираться на одну ногу, а на вторую лишь легко наступать. Ада корит себя за то, что не поинтересовалась раньше, всё же Рысь ей уже не чужая.

Девушка уходит в свою комнату, расправившись с обедом, но перед этим косится в сторону Лебедя, его поведение переходит границы адекватности и оставлять его в таком состоянии наедине с собой страшно. Или вдруг кто-то использует его беспечность и нанесет удар, например, Лев. Но уходить парень ни в какую не соглашается, более того, он наливает себе выпивку, всем видом показывая, что ему итак отлично. Пусть так, но Ада вряд ли это вынесет.

Волк собирается пойти в свою комнату, но девушка довольно прытко хватает его за запястье и затягивает в свою каюту. Парень слегка удивляется, но против ничего не имеет. Ада не может сказать ему, что боится остаться одной, особенно в таком шуме, когда просто невозможно услышать, когда кто-то зайдёт в комнату. Она бы даже не услышала, если бы кто-то решил выбивать дверь.

Девушка ложится на кровать и кивает головой в приглашающем движении. Волк озадаченно смотрит на нее, а после садится на самый край кровати. Ада закатывает глаза. Что за джентльмен? Усевшись на колени перед Волком, она толкает его на кровать, заставляя полуприлечь, а затем сама ложится вновь. Взгляд парня изумленный, а Ада в который раз закатывает глаза. Он может сколько угодно смущать её, но когда девушка в ответ начинает вести себя так же, то тут же теряется. Девушка протягивает к нему руки, заткнув уши, чем вызывает милую улыбку. Волк укладывается на бок и тянет свои ладони в ответ. Они лежат в такой странной позе с закрытыми глазами некоторое время, но уснуть никому не удаётся в таких условиях. Ада всё же пытается накрыться подушкой и одеялом, но это способ не особо рабочий, к тому же и неудобный — мешает спокойно дышать.

Вскоре она начинает очень сильно раздражаться и нервно трястись. Это просто невозможно! Скорее бы наступил новый день. Кот ведь прекратит эти пытки? Не могут же они длиться вечно. Появляется дикое желание залезть к себе в голову и сжать мозг в руках, чтобы отключиться.

Волк замечает её состояние и мягко поворачивает голову Ады, обращая внимание на себя.

"Попробуй отвлечься", — с трудом разбирает слова девушка.

"Как?" — в отчаянии спрашивает она.

"Подумай. О чем-нибудь."

Ада невесело усмехается. Подумать? Да в голове мелькают только строчки это сраной песни.

"Попробуй" — настойчиво говорит Волк, и Ада в который раз удивляется его выдержке. Его что вообще ничем не пронять? Или в его голове бетонной стеной защищают разум какие-то мысли? Интересно, о чем он может думать? Потому что Аде в голову приходит лишь одно, то, что она пытается отгонять, потому что боится. Боится привязаться ещё сильнее. Но о чем она может думать, когда напротив неё лежит парень, который каждый раз волнует её сердце своей улыбкой, своими касаниями. Ей, несомненно, хочется большего, чем есть сейчас. Этого недостаточно. Особенно, когда в воспоминаниях мелькают образы его обнаженного тела, а дальше мозг уже сам принимается вырисовывать продолжение.

Ада переводит взгляд на Волка, изучая каждую черточку на его лице. Его полуприкрытые веки с длинными, густыми ресницами, острая линия челюсти, заточенная, как нож убийцы, гладкая кожа всего с одной родинкой под правым глазом, что можно было увидеть лишь при детальном рассмотрении, на щеках жаркий бледно-розовый румянец, а губы, такие манящие и близкие, слегка приоткрыты, словно в ожидании прикосновения. Сердце Ады бешено колотится в груди от страха и желания. Она натыкается на взгляд его янтарных глаз — томный и тягучий, как мед — и нервно облизывает пересохшие губы.

Чувство похожее на ощущение от получения адреналина разливается по её телу, но оно хоть и похоже, скрывает в себе совершенно другой характер. Это не страх возможной опасности, но Ада всё равно чувствует себя так, будто стоит на грани, и один неверный шаг приведет к падению. Отступить назад, пока не поздно? Это не в её стиле.

Девушка приближается на несколько сантиметров, наблюдая за реакцией Волка. Он не отстраняется, но и не двигается. Тогда она проводит большим пальцем по его нижней губе, слегка оттягивая вниз. Грудь парня вздымается в вымученном вздохе, он пристально наблюдает за движениями Ады. Она скользит нежными касаниями по его подбородку, очерчивая контур; шее, вырисовывая на ней узоры и спускается ниже к грудной клетке, прикладывая ладонь, ощущая, как она быстро вздымается от его коротких вдохов.

Ада приближается ещё, оставляя между ними всего несколько сантиметров, и поднимает взгляд, надеясь прочитать в глазах Волка ответ. Тот выглядит совершенно смущённо, но между тем и решительно, и Аду посещает невольная мысль, что тот никогда не знал близости. Весь его флирт был лишь игрой, и весьма успешной, но сейчас, когда игра между ними закончилась, он снимает маску, обнажая настоящее лицо. И в реальной жизни ведёт не он.

Сомнения, словно пелена, исчезают. Собравшись с духом, Ада приподнимает голову, нависнув над парнем и подаётся вперёд, соприкоснувшись своими губами с его. Пару секунд он не отвечает на поцелуй, и Ада уже думает отстраниться, но потом его дрожащие руки притягивают её за затылок. По началу поцелуй робкий и неуверенный, будто каждый из них боится сделать что-то не то, перестараться, надавить, словно они фарфоровые куклы, что так легко разбить. Наконец, движения губ и сплетения языков становятся более страстным, превращаясь в настоящий ураган чувств.

Ада меняет неудобную позу, не отрываясь от губ парня, и садится к нему на бедра. Становится слишком жарко, и он прерывает поцелуй, поднося свои губы вплотную к уху Ады. Она едва может расслышать его шёпот, но догадывается, о чем тот мог спросить. Девушка задирает руки вверх, позволяя парню избавиться от майки. Она даже не успевает подумать, что под ней совершенно ничего нет. Но смущению здесь нет места, Ада ведь видела его полураздетым, так что все честно.

По телу пробегает приятная дрожь, смешанная с удовлетворением и наслаждением, когда парень отстраняется, изучая каждый миллиметр её тела, лаская его, деликатными, неумелыми движениями, заставляя желать большего. Ада нетерпеливо расстегивает рубашку на нем, отрывая несколько пуговиц, и воплощает в реальность свои фантазии, целуя шрамы на его коже, пробуя на вкус, медленно сводя с ума. Поднимается выше и прикусывает ключицу, заставляя парня под ней содрогнуться, и дерзко усмехается от его реакции, размышляя о том, готов ли он перейти к большему. Но спрашивать не приходится, его руки опускаются ниже, поглаживая бедра и наблюдая, как меняется реакция Ады. Ему нужно быть уверенным в том, что он всё делает правильно. Он грубо сжимает её ягодицы в своих руках, напирая, но не принуждая.

Воздух, наэлектризованный их взглядами, потрескивает от нарастающего возбуждения, от желания, которое вспыхивает между ними, подобно незримым молниям. Ада скользит рукой вниз, проводя невидимую линию, и останавливается в области паха, расстегивая ширинку на штанах. Тело парня замирает, когда девушка оттягивает резинку его трусов и просовывает в них свою руку, а потом дёргается, как натянутая струна музыкального инструмента, и вместе с этим он издаёт сладкий стон, который Ада, к её большому сожалению, слышать не может, но может чувствовать. Она постепенно наращивает темп, доставляя непередаваемое удовольствие, пока он не доходит до критической точки возбуждения, прикусив до боли нижнюю губу.

Ада слазит с его бёдер, наблюдая за выражением лица. Но парень не готов закончить всё так быстро и неожиданно подаётся вперёд, повалив девушку на кровать. Ловкими движениями он справляется с ширинкой и снимает её штаны. Одной рукой он гладит её под бельем, а второй водит по гладкому, взмокшему телу.

Парень ненадолго отстраняется, его томный взгляд перемещается ниже. Он закусывает губу, желая сделать ей приятное, доставить максимум удовольствия так, как сделала она. Его губы вновь у её уха шепчут:

"Веди меня," — этим он раскрывает свою неопытность, но рядом с Адой он не стыдится этого.

Он старается перехватывать инициативу, прикосновения становятся более смелыми, более настойчивыми. Парень целует её ещё с большей страстью и чувствует, как в ней разгорается пламя, как она расцветает под его ласками.

Парень опускается ниже, устраиваясь между бёдер девушки, его пальцы проникают внутрь, и Ада вздрагивает от удовольствия. Он чувствует её тепло, её влажность, и его желание разгорается с новой силой.

Целуя внутреннюю поверхность бедра, он медленно двигается выше, пока не находит самую чувствительную точку в её теле. Он ласкает её языком, пока Ада не начинает извиваться в его руках, дергая темные, жёсткие волосы, задавая свой темп.

То, как он отчаянно старается, раззадоривает Аду и возбуждает лишь сильнее. Его неловкие, изучающие движения не смущают её, ведь она ощущает себя желанной и... нужной.

Девушка стонет, получив долгожданную разрядку, и устало откидывается на кровать, убирая налипшие пряди. Весь мир кажется нереальным, несуществующим.

Парень ложится рядом, заботливо накрыв их двоих одеялом. Ада поворачивается к нему лицом. Он смотрит в ее глаза, и видит в них все: её нежность, её страх, её надежду. В этом моменте он видит её настоящую, без масок, без защиты.

А она видит его. Видит его истинную натуру без привычной брони, видит его ранимость и робость; его неуверенность и недоверие теперь исчезли, уступив место другим чувствам.

Они видят обнажённые души друг друга, такие же уязвимые и израненные, как и их собственные.

Они переплетают между собой ладони, словно боясь потерять эту связь. Их сердца бьются в одном ритме, а дыхания сливаются воедино. Они позволяют себе ненадолго раствориться в этом моменте, ведь испытания всё ещё продолжаются.

На следующий день ситуация становится ещё хуже, музыка продолжает долбить, но к ней добавляется яркий, ослепляющий свет. Даже в комнатах участников пропадает возможность его выключить. И, кажется, будто это не так ужасно, как оглушающий шум, ведь от яркого света точно можно было спрятаться под одеялом. Но вот только сидеть неизвестно сколько, зарывшись в нору, никому не хочется. Ведь нужно ещё мыться, есть да и, в принципе, находиться в одном состоянии практически невозможно, так ещё быстрее можно свихнуться. Ада скользит быстрым взглядом по Волку, сидящему за барной рядом с Соколом, и усмехается. Заниматься часами напролёт сексом тоже не вариант.

Девушка обводит усталые лица сидящих за столом. Они пытались все вместе придумать хоть какой-то способ отвлечься, но ничего не вышло ещё на стадии переговоров. Зайка качается из стороны в сторону, что-то при этом приговаривая. Рядом с ней сидит Змея, потирая виски, и Рысь, нервно постукивающая пальцами по деревянной поверхности. В хвосте яхты сидит Паук, сложив ноги по-турецки, выглядит он так, словно медитирует. Что более удивительно, он делает это несколько часов и ещё ни разу не пошевелился. Этот человек удивительный. С другой стороны яхты туда-сюда ходит Лиса, не унимаясь ни на секунду. Немного поодаль стоит Баран, свесившись за борт, будто собирается прыгнуть в воду. Кажется, его психика более шаткая, чем у остальных.

Присутствие одного человека за столом настораживает и пугает Аду. Но пока она на виду, Лев ничего не может ей сделать.

Лебедь же заперся в своей комнате и даже не выходил поесть или пораздражать кого-то. Ада испугалась, что его уже убили, но, ворвавшись к нему в каюту, увидела, что этот идиот просто спит после выпитого алкоголя.

Девушка тяжело вздыхает, направив глаза к небу. Сколько ещё таких дней им придётся пережить, пока не явится Кот? Если бы музыка хотя бы менялась, а не застряла на одной песне, было бы намного проще это пережить. Ада настолько начинает сходить с ума, что слышит в этой песне то, чего не никогда бы не услышала даже при длительном прослушивании в обычной жизни. Такое чувство, что между строчек появляются всё новые и новые голоса, что-то шепчут, взывают. Но девушка понимает, что это не более, чем слуховые галлюцинации.

В таких мучениях проходит ещё один день, и наступает третий. Ада уже не находит в себе сил встать с кровати и тупо пялит в одну точку, угнетенная негативными чувствами, приумноженными в несколько раз. Участники меняются как по щелчку пальца, все их плохие стороны поднимаются из глубин, перекрывая хорошие. Ада опасается их и за них. В воздухе плотным туманом повисает агрессия, раздражение и безумие.

Аду сжирает тревога, затихнувшая ранее, она разъедает внутренности, и от неё нет спасения. Ей начинает мерещиться то, чего на самом деле не существует. Или же это и правда есть? С каждым разом все труднее выяснять, где реальность, а где вымысел.

Волк же не справляется со своей вспыльчивостью и крушит в собственной каюте мебель, Ада замечает это совершенно случайно. Так же как случайно замечает раны на руках Зайки, что она нанесла сама себе, выцарапывая кожу. Сокол пьёт так много, что даже для такого алкоголика со стажем слишком. Рысь изнуряет себя каким-то тренировками, не останавливаясь даже тогда, когда ей становится плохо до обморока. Змея становится чересчур раздражительной и пугливой, она не подпускает к себе никого, с дикими глазами глядя на каждого, по итогу она запирается в каюте, забаррикадировав дверь. Баран ведёт себя как бешеное животное; пускает изо рта пену и пытается укусить. Если честно, то Аду он начинает пугать куда больше того же самого Льва. Лев больше похож на холодного расчетливого убийцу, а Баран на психопата, чьи действия нельзя предугадать. Лиса, забившись в угол, не перестает рыдать, ну а Паук так и сидит на своём месте. Аде кажется, что он как-то умудрился отключить свое сознание. Не зря она считала его каменным. Хотелось бы и ей уметь так же.

К концу дня происходит очевидное, Баран слетает с катушек, разнося яхту по щепкам. Рысь пытается остановить его, за что ей прилетает. Не успевает никто и опомниться, как Баран разбивает бутылку, выставляя перед собой острый осколок как импровизированное оружие. Ада вскакивает с места, подбегая к лежащей на спине Рыси, и осторожно помогает ей подняться, удостоверившись, что с ней всё в порядке. Но эти действия провоцируют Барана на выпад, и только чудом девушки успевают отклониться. Вперёд выбегают Волк и Паук, отделяя остальных участников от Барана. Тот что-то громко кричит, но услышать что именно невозможно. На его лице отражается множество эмоций, одна из которых первобытный страх. Он пятится назад, спотыкаясь о доски палубы, его спина упирается в холодную сталь ограждения. Осколок стекла в его руке дрожит, и он продолжает выкрикивать какие-то слова. По движению его губ Ада понимает, что он кричит "не подходите, убийцы". Видимо, пошатнувшееся сознание заставило его поверить, что остальные участники вздумали его убить, ведь раньше они часто говорили о том, что с радостью бы это сделали.

Баран пытается закрыть уши, но чужие нереальные голоса проникают вглубь мозга, заполняя его разум, выворачивая его сознание наизнанку. Он больше не может отличить реальность от кошмара, и страх парализует его.

Паук, выставив перед собой руки, пытается приблизиться к нему мелкими незаметными шагами. Баран бьет по голове кулаками, словно пытается избавиться от жуков, пожирающих его мозг, а потом резко замирает, обмякнув. Его губы растягиваются в подобии улыбки, которая кажется еще более ужасной, чем его безумный взгляд.

С истошным криком, который не заглушает даже музыка, он бросается вперед, заставляя Паука и Волка рефлекторно отскочить. К всеобщему удивлению, дальше он не нападает, а разбегается, и, оттолкнувшись от ограждения, прыгает в бездну. Его тело исчезает в темной пасти океана, который поглощает его, словно он никогда и не существовал.

С его смертью свет гаснет, а музыка затихает.

Тишина. Остается только шум волн, разбивающихся о борт корабля.

Осознать, что произошло трудно каждому присутствующему. Баран не был самым приятным человеком, но видеть, как его разум искажается, и он теряет последние остатки адекватности, было трудно. На его месте мог оказаться любой. Все они были в шаге от этого. А теперь они стоят на палубе, словно ничего не происходило, как ни в чём не бывало. Будто Баран только что не спрыгнул за борт.

Но страшна была не сама смерть, а осознание того, что от безумия человека отделяет так мало шагов. И они уже сделали несколько.