Не успеваю ахнуть, как листок вспыхивает и сгорает у меня на глазах, превращаясь в черный пепел.

В голове каша из мыслей. Как Фабиан узнал… как забрал… кто-то все-таки имеет доступ в мою комнату, хотя замок уже поменяли? Но… кто?

«Кровь целителя — плата за редкий успех,

Десять капель — угаснет пожар…»

Кровь… это я помню. А дальше что… что дальше? Магия? Кажется, что-то связанное с магией. И нужно было сказать слова в конце после приготовления, как заклинание… не помню их. Ну почему, почему не заучила стих наизусть!

За что и поплатилась.

— Почему ты не хочешь быть здоровым? — задаю вопрос, на который Фабиан вряд ли даст ответ. Все его поступки настолько противоречивы, что мне остается только гадать, что это значит.

Но такое ощущение, что он издевается.

— Ты доверилась не тому человеку, — усмехается он, струшивая пепел со стола прямо на ковер.

— Разве у меня был выбор?

— Ты права, не было, — задумчиво кивает он, при этом не глядя мне в глаза. — Но можно хотя бы не быть такой наивной… а?

— Я не понимаю тебя, — качаю головой. — Почему ты все это делаешь? Неужели тебе все равно, что будет с тобой, со слугами?

— Допустим, что так, — растягивая слова, произносит он, при этом левая рука у него напрягается до дрожи, когда он берет перо, словно это невидаль какая тяжесть. — Ты забыла, кто я. Я всего лишь купил себе игрушку для развлечения. А когда надоест — выброшу на помойку…

— Ты ко мне вовсе не так относился, — припечатываю я. — Ты врешь. Врешь! Лишь бы оправдать свое бездействие. Ты просто… боишься стать здоровым. Это глупо, но факт. Ответь, почему? Что тебе мешает быть как все? Так уж необходимо превратиться в бездонника?

Меня несет, не могу остановиться. Впрочем, замолкаю, когда тот приподнимаю руку.

— Да я просто развлекался, — говорит он, избегая прямого взгляда. — Мне было интересно наблюдать за твоими страданиями и думать о том, что ты никогда не сможешь выполнить свое… предназначение.

Последние слова он произносит слишком тихо.

Качаю головой. Все это выглядит как плохо продуманный фарс.

— Я не настолько глупая, как тебе кажется, — подхожу ближе. — В чем дело, Фабиан? Почему ты не хочешь сказать правду? Ведь я твоя жена. И пообещала быть рядом до конца, несмотря ни на что!

Наконец, он поднимает на меня глаза, потемневшие, как в бурю. В них такая тоска, что на миг замираю.

— Почему, Рианна? — беззвучно спрашивает он. — Ведь я… тиран.

— Тираны ни о ком не заботятся, — возражаю. — Они только командуют и… ты не такой. Хватит уже на себя наговаривать.

Голос дрожит. Хочется убедить и его, и себя, что происходящее — неправда… Но то, что он сжег последнюю надежду на спасение — это как раз-таки правда.

— Ты должна меня ненавидеть, — говорит он и звонит в колокольчик, стоящий на столе.

Зачем-то.

Почти сразу заходит Альм. Словно он стоял под дверью и ждал звонка.

— Звали, ваша светлость? — привычно кланяется он.

— Отведи мою жену в ее комнату и запри на замок, — приказывает он совсем другим, измененным тоном, в котором звучат властные нотки. — И сторожи под дверью, чтобы даже не пыталась выйти.