Смысл того, что сказала Эстелла, доходит до меня как сквозь толстые подушки.

Принц Легранд… Самвел. Приедет. За мной.

То, о чем я мечтала с первой минуты, как оказалась пленницей в замке герцога, и о чем потом… просто забыла.

— Я думала, ты давно уже его порвала или сожгла… — растерянно бормочу я.

— В отличие от некоторых я не жгу чужие письма, — парирует она.

А лучше бы сожгла.

— Так что жди, скоро тебя вызволят из заточения, — то ли в шутку, то ли всерьез говорит Эстелла, развернувшись, чтобы уйти. — И не благодари.

Стою, растерянно глядя ей вслед.

Даже не знаю, что чувствую. Как с этим быть? Ведь совсем недавно я была готова пойти на многое, только бы связаться принцем, но теперь… не уверена, что хочу выйти за Самвела.

Тем более что я замужем.

И я пообещала… не бросить.

И не брошу.

И не успокоюсь, пока не вылечу его. И тогда… тогда мы вместе уедем в тот цветущий уютный дом, где я буду готовить на просторной кухне все, что пожелаю, а Фабиан больше не станет пропускать завтраки или обеды.

И никаких слуг нам не нужно будет.

Посылать другое письмо вдогонку нет смысла: пока оно дойдет, Самвел уже будет на полпути ко мне…

Значит, нужно поговорить с герцогом и как можно скорее.

Он должен знать правду.

Только до конца не уверена, что смогу ему сказать все, как есть. И о том, что готовлю эликсир, и что никуда не собираюсь уезжать, и что он… стал дорог мне. Почему-то.

Последнее сыграло ключевую роль в остальных моих решениях.

Но стоя перед столом Фабиана в его кабинете, чувствую привычную скованность. Будто меня только сегодня привезли от родственников в неизвестность.

Наверное, потому, что Фабиан смотрит на меня холодно, что не дает мне открыть рот и разоткровенничаться.

— Ты не должна врываться ко мне, Рианна, — устало он потирает лоб.

— Но я же стучала…

— Это не имеет значения, — обрубает он. — Я не хочу тебя видеть… так часто.

— Но… я просто зашла узнать, как ты себя чувствуешь, — бормочу я. Что опять не так? Ведь я и не готовила сегодня, и не лезла его кормить… Тревога липкими щупальцами вползает в душу и заставляет ее сжиматься от непонимания и обиды.

— В этом нет нужды.

— Есть! — прерываю его. Даже ногой топнуть хочется, но я сдерживаюсь. — Может, хватит бежать от себя, Фабиан? От того, какой ты на самом деле. Ты ведь… добрый человек. Очень добрый. И заслуживаешь такого же добра в ответ, а может больше… И мне все равно, сидишь ты в коляске или ходишь, я буду рядом, буду заботиться, пока не вылечу и…

— Замолчи! — У Фабиана загораются глаза таким гневом, какого я еще не видела. — Мне ничего от тебя не нужно, — чеканит он. — Я не приму ничего от тебя, слышишь?

Его слова повисают в тишине, давя на меня и словно выпихивая из кабинета.

— Но тогда… зачем ты меня купил? — тихо спрашиваю я. — Деньги потратил… и не жалко было?

— Не представляешь, как я сильно об этом жалею, — тихо говорит он. В его глазах отблескивает пламя свечей. — И даже не представляешь, как сильно жажду от тебя избавиться.

— Это неправда! — вырывается у меня. Хотя… многое говорит о том, что так оно и есть.

— Но ты же… ты поцеловал меня. А потом еще раз. Для тебя это… ничего не значит?

Фабиан изучающе смотрит на меня.

— Несмотря на то, что я частично парализован, мне не чужды все человеческие пороки. — Он откидывается на спинку кресла, а больная рука падает вниз и безвольно повисает.

Даже не делаю попытку шагнуть и поправить ее.

— Выходит, ты совсем ничего не чувствовал ко мне? — пытаюсь понять. — Но мне показалось, что…

— Тебе показалось, — обрывает он. — И скажи спасибо, что я не потребовал большего. А ведь ты меня провоцировала. И не раз, и не два.

«Будешь так ко всем мужчинам на шею бросаться? Ни стыда, ни совести, и куда только твои учителя смотрят! Мне стыдно, что ты моя дочь».

Краска бросается в лицо. Хватаюсь за голову, прикладываю ладони к ушам…

Женский истерический голос продолжает звучать в моей голове.

Мама? Нет. Она не могла.

Не могла так сказать.

И я вовсе не была бесстыжей. С чего она взяла, что я так себя веду? Или… вела.

Может это и к лучшему, что я… все забыла?

— По-твоему я — бесстыжая? — Грудь высоко вздымается, дышу часто и прерывисто, желая выключить голос у меня в голове, который ворвался непрошено и теперь пилит, кусает, хочет задеть за живое.

Наверное, так говорил кто-то другой. Мама не могла. Ведь она пела мне такую красивую колыбельную на ночь и она… любила меня, правда?

— Что ты, нет, конечно, — мягко и немного растерянно говорит он. — Кто тебе такое… хм, да. Ну, твое поведение было на грани, поэтому я буду только рад, если ты покинешь меня как можно скорее.

Принц Легранд. Прибудет со дня на день. Может Фабиан с Эстеллой в сговоре, решили меня ему спровадить?

Но тогда непонятно, зачем меня вообще сюда забирали. Еще и денег заплатили.

— Мне некуда уезжать, — почти беззвучно говорю я. Те же слова, что и сказала Эстелла. У нас с ней, судя по всему, много общего…

Тот лишь закатывает глаза.

— У тебя нет выбора. Посмотри, вот это кольцо, — указывает он на мою руку, где на безымянном пальце алеет красный камешек.

— Которое ты подарил мне перед свадьбой? — уточняю я. И напоминаю, что я все еще его жена…

— Именно, — подтверждает он, даже не ведя бровью. — Это кольцо — портал. Стоит тебе прикоснуться к рубину и сказать заветное слово «дом», как тут же окажешься в том месте, которое я тебе описал.

— Но…

— Не спорь. Это единственное место, где тебя не найдут. Оно запечатано и не просматривается даже самыми сильными магами. Печать не спадет несколько сотен лет…

— Там я тоже стану невольницей?

— Нет… ты станешь свободной сразу после моей смерти.

— Но я не хочу.

— Ты говорила, что тебе больно рядом со мной.

Не так, как будет без тебя.

— Нет, я останусь, — говорю дрогнувшим голосом. — Останусь, даже если ты этого не хочешь.

— Ну почему ты такая… упрямая! — в сердцах произносит он.

— Просто я твоя жена, а хорошие жены так не поступают… Я обещала быть с тобой в болезни и здравии, — выкрикиваю я, потому что уже пообещала ему это, хотя клятву с меня на свадьбе не требовали. — И я вылечу тебя. Я знаю — как. Я ведь целительница из рода Грейм и ты знаешь это…

— Это? — Фабиан медленно достает из кармана домашнего сюртука сложенный вдвое листок. Одном взмахом разворачивает его.

Смотрю и не верю. Мой переписанный рецепт.

— Прости, — выдыхает он и… подносит пергамент к горящей свече.