Ответа я не получил, однако дальнейший разговор с посланным к нам криптидом во всяком случае скрытой враждебностью не отметился.

Киллион был скуп на обещания, не выразил он также готовность к дружелюбному общению, вежливость у них была совершенно не похожа на нашу. По-видимому, у них, в чужом краю, были другие обычаи. Он не выражал интереса, ему было как бы все равно, как мы можем противостоять угрозе?

На мой вопрос – какие у амтонгов существуют средства нападения? – он тоже не ответил.

– …Говорят, они способны взрывать звезды? – поинтересовался я, потом добавил.

– Способны изменять ход истории? И вообще – интересуют ли их наша история?

Я попытался объяснить, что самый важный вывод, который за все эти века сделали разумные расы в нашей галактике, сводился к тому, что история – это не только научные знания о прошлом, но и научные проверенные сведения о будущем. Однако философия (в нашем понимании) его не интересовала.

Тогда я поставил вопрос – можем ли мы в качестве «братьев по разуму» рассчитывать на их поддержку? Если не на поддержку, то на «благожелательный нейтралитет».

Молчание было долгим и напряженным. Неожиданно Киллион прервал его коротким громким возгласом – да!

И на том спасибо!

Кстати, молчали и Вовока, и десниец, у которого за все время разговора на лице сохранялось отстраненное выражение. Даже поросячий хвостик вместо носа ни разу не дернулся.

Неожиданно Киллион предупредил.

– Вам надо сменить местоположение.

Я уточнил.

– Вы предлагаете более надежный схрон?

– Да. Но главное – возможность более детального разговора.

Удивительно, но с первых моментов я сумел различить, когда Киллион говорил «да», когда «нет». …По выражению лица, по изменению тембра сигнала. Это было обнадеживающее открытие. Чем дальше, тем больше мои психоквантовые интеллектуальные каналы, мыслительные центры и, самое главное, квинтэссенция моего «я» активно подстраивались под чуждые сигналы, издаваемые боро-азотным существом. Был, конечно, риск ошибиться, попасться на удочку инородца, но в той ситуации, в которой мы очутились, выбора не было.

* * *

…Вскоре местный корабль под управлением Малиона, на котором был размещен наш Дружок, приземлился на сумрачной – точнее, бесцветной – планете, на которой не было ни дня, ни ночи.

Не было смены времени суток!

Когда мы выбирались из чужеземного челнока, страшные порывы ветра едва не сбили нас с ног.

Вокруг царил сумрак, ни одного светлого пятнышка…

Приноровившись, мы – я, десниец и взятый мной под мышку Вовока – двинулись вслед за Киллионом в сторону невысокого холма. Приблизившись, мы обнаружили в холме овальное отверстие…

Это я сейчас пишу – «овальное». На самом деле это было чуть освещенный способ проникновения во внутреннее пространство холма.

Границы проема постоянно меняли очертания, они словно корчились. К подобным фокусам мы уже привыкли. Главное, открывшийся проход оказался достаточно высоким, чтобы я мог, не сгибаясь, передвигаться по нему.

Шли медленно, сообразуясь с ковылявшим пингвином, который при этом еще и жутко дышал. Я предложил взять его на руки, так как в этом более светлом разноцветном коридоре Вовока уже мог двигаться самостоятельно.

Десниец отказался и взглядом указал мне на несообразность цветастого изгибающегося прохода. Я, откровенно говоря, не понял его намека, поэтому десниец негромко выговорил.

– Ни одной двери! Или подобия двери…

Я пожал плечами. Стоило ли обращать внимание на отсутствие дверей в том месте, куда нас занесло. Самое подходящее определение этом куску пространства, в которое мы угодили, – геенна огненная! Если, конечно, исходить из наших земных представлений о преисподней.

Я постарался отогнать эти мысли. Нам еще не хватало встречи с дьяволом, чертями и прочими наивными представлениями о пекле.

Ответил я деснийцу строгим взглядом – мол, смотри, присматривайся, но не суди поспешно. Речь идет о попытке выяснить уровень угрозы для нашей вселенной, так что давай-ка сосредоточимся на главном…

В этот момент коридор уперся в лиловую завесу, которая то изгибалась в нашу сторону, то втягивалась внутрь.

Криптид Киллион неожиданно остановился, повернулся к нам лицом и сделал приглашающий жест.

…мол, прошу!

* * *

Вот на какую мысль натолкнул меня его жест.

Несмотря на всю несхожесть нашего происхождения, культуры, воспитания, что-то общее между нами все-таки объективно существовало. Иначе как могли бы мы достичь стадии межзвездных перелетов, если различия между амтонгами и малионами, между арабами, евреями, арийцами и недочеловеками, англосаксами и славянами были непреодолимы.

Этому, конечно, была слабенькое объяснение, но другого не было. Его и следовало придерживаться… Если хочешь жить. Более того, выполнить задание отчизны, как бы напыщенно и вызывающе пафосно это не звучало.

Вовока развеял мои сомнения. Я уловил его внутреннее согласие с моей оценкой – «только так и не иначе».

Мы оказались в обширной овальной зале с меняющими цвет стенами. Помещение также постоянно плавно меняло объем и форму. Оно словно испытывало судороги.

Посередине стоял огромный пританцовывающий стол. Движения стола показались мне осмысленными, запрограммированными. Вокруг стола возвышались странного вида седалища, напоминающие скорее тонкие ветви деревьев или прутья, словно мы представлялись азотно-боровым экзотикам кем-то вроде птичек, которым только бы пощебетать. Но как только мы попытались сесть на эти тонкие подпорки, как вся эта экзотика обернулась вполне приемлемыми и даже удобными стульями. Стоило положить руки на столешницу, как сидения замерли, неудобно обхватив нас за пояс.

Мысленно я подкинул Вовоке вопрос – как они определили, что для нас хорошо и что плохо?

Вслух спросил.

– На чем мы становились?

Хозяин не ответил.

Я продолжил.

– Итак, мы сменили местоположение, но насколько я понял – это вряд ли поможет нам избежать гнева амтонгов. Тогда ответьте на главный вопрос – у нас есть шанс покинуть вашу вселенную и вернуться во Млечный Путь?

Ответ Киллиона перевел пилот корабля.

– …но это будет не просто.

Вот тут лицо Киллиона заиграло всеми красками – возможными и немыслимыми с нашей точки зрения.

Его ответ заставил меня вздрогнуть.

– …если вы не собираетесь вторгнуться в нашу вселенную.

Я заставил себя успокоиться и постарался как можно доходчиво объяснить.

– У нас нет таких намерений. Да и разница атмосфер не позволит.

После паузы Киллион задумчиво заметил.

– Возможно, возможно… – потом потребовал. – Для подтверждения вы должны подробно рассказать о цели вашего посещения нашего пространства. Вплоть до истории вашей расы. Или ваших рас…

Десниец шагнул вперед. Я не успел удержать его, а он, словно лектор на кафедре, принялся с самого начала. И так стремительно, что я не успевал фиксировать информацию.

Начал с древностей, вкратце упомянул о происхождении некоторых рас (в том числе и земной). Информация неслась с огромной скоростью. Удивительно, как чужень сумел воспринимать ее. Только спустя несколько минут я понял, на что рассчитывал пингвин.

Он оказался прав. Лицо Киллиона вновь заиграло всеми возможными и невозможными красочными оттенками.

– Отчет принимается, – оповестил он и встал в позу с одним выдвинутым плечом вперед.

Делать было нечего. Я тоже встал и отдал древний пионерский салют. Десниец закрякал, а Вовока встал на две задние ноги. Меня ударила безумная мысль – какую бы позу принял мой Дружок, если бы уловил смысл.

Он ответил мысленно.

«Добавил бы света, а то у них здесь с освещением бя-да!»

Неожиданно Киллион ответил на понятном нам языке.

«Да уж!»

* * *

После так называемого официального «приветствия» разговор стал более предметным и насыщенным. Прозвучали некоторые сведения о местных расах и прежде всего об амтонгах. Что касается «этого народа», Киллион, перехвативший у пилота понимание и разговорную речь чуждого их вселенной языка, заявил, что малионы давным-давно освоили межзвездные прыжки. Во время разговора он даже заикнулся о том, что «…в нашу вселенную можно попытаться проникнуть другим путем».

… то ли случайно упомянул, то ли это была их форма вести деловые разговоры. С них все может статься, если они в мгновение ока освоили чуждую речь азотно-кислородных отпрысков. В любом случае мы взяли его упоминание на заметку.

Неожиданно Киллион пожаловался.

– Бяда в том, что некому прийти нам на помощь. Амтонги истребили практически все другие расы, оказавшиеся в их досягаемости. Других нет. Они погибли. Сгинули… Нам удалось выжить. Как – это другой разговор. Теперь они, по-видимому, нацелились в вас.

Пауза.

– Уверен, они не остановятся. Нам нужны союзники.

Он помолчал.

Лицо его, до сих пор дергавшееся в радужном нездоровом (с нашей точки зрения) психозе, неожиданно застыло, приобрело новые морщины. В них проглядывало доступное нам переживание.

– …Грядут новые войны, скрытые, коварные, хитроумные. Войны за власть над физическими константами, за изменениями постоянных, за степень искривления пространства. И самое главное – за обладание прошлым. Одним словом, за власть над мифологией врага. За его язык, за чистоту земли и воды. За право светить незримо. Вот таков наш удел. Считайте, что вы вознеслись в будущее. Влезли в самую сердцевину.

После долгой натужной паузы Киллион продолжил.

– Кто такие амтонги? Они – странники, и эта вселенная не первая, которую они захватили. Освоили, как привыкли – силой, коварством, но главное – внезапностью.

Странники-амтонги – это конгломерат, союз, сверхцивилизация, имеющая миллиарднолетнюю историю. Они возникли на заре нашего мира.

И вашего тоже…

Они возникли как продукт эволюции многих и многих цивилизаций. Они успели совершить скачок к сверхтехнологиям и дожили – вернее, ворвались! – в наше время. Их цель – совершить еще один скачок, чтобы породить следующее «колено Разума» – то есть породить генетически новое поколение, обладающее невиданными ранее свойствами вроде создания вечного двигателя и, главное, обладания вечностью. Они хотят свести весь невероятно огромный мир к единой вселенной, где каждому будет указано его место. Тех, кто будет сопротивляться, будут уничтожать…

Он опять сделал паузу.

Мы сидели, боясь шелохнуться. Ждали, чем он закончит.

Киллион неожиданно вздрогнул, словно его хватил удар. Лицо замерло.

Наконец, он закончил.

– Тогда восторжествует иерархия, и все будет кончено. Ждите-дожидайтесь, когда восторжествует Черный Гарцук.

Пафос сдавил мне грудные девайсы, гаджеты в ногах окоченели, но я отважился спросить.

– Что представляет собой Черный Гарцук? Как он выглядит?

– С вашей точки зрения, он похож на ползающее чудовище, на рыбу с лапками, при этом он донельзя черный. От него нечего ждать пощады. С ним, покровителем межзвездных убийц, невозможно найти согласие. Говорят, его происхождение лежит за пределами Большого взрыва или Точки Сотворения. Может так оно и есть – уж больно амтонги безжалостны. Этих не уговоришь, не разжалобишь. У них и гены другие.

Прут лобом!

Пауза, после которой представитель малионов снизил пафос и вновь, уже спокойней, заговорил.

– Наш мир – всего лишь звено в цепи кармических превращений, и, рожденный взрывом, он должен отжить свое и вновь сжаться в точку. Это случится, когда закончится наша эра, когда материальное переплавится в духовное, вселенная станет мыслью. Единой, слиянной, многомерной… Одушевленной природой. Вечность станет синонимом Разума. Чтобы очиститься и безгрешно в сиянии добра возродиться, нужно пожертвовать собой и пройти очищение посредством священного Огня.

– Кто же по доброй воле согласится жертвовать собой?

– Вечно жить невозможно. Что лучше – обратиться в хаос, подчиниться амтонгам, слиться с серым лимбо – то есть, с вечностью – и так исчезнуть; или попытаться дать жизнь тем, кто, может, будет лучше нас, ответственнее, добрее? Не будет топать по коридору, разбрасывать инструменты, хватать сияющие камни и тем самым тревожить ауру.

Я согласился.

– Трудная задача. Но для начала нам необходимо возвратиться в родную вселенную.

Киллион промолчал.

Я продолжил допытываться.

– С чем возвратиться? С невыполненным заданием? Может, с этого и начнем?

Молчание Киллиона было красноречивей всяких слов.

Я с недоумением посмотрел на него. По инерции добавил.

– Нам нужно как можно больше узнать об амтонгах. Это возможно? Или будем сидеть и ждать у моря погоды?

Наконец, Киллион подал голос.

– Нет.

– Что нет?

– Вы не можете вернуться в свою вселенную.