Перебравшись на следующую ступень звездных войн, мы, посланцы Земли, еще долго не могли расстаться с романтическими мечтаниями.

Правда раскрывалась постепенно, по мере приближения к одной из звезд, где на мрачной громадной планете была упрятана центральная база галактического скопления Округлости.

Нас поместили в подземное убежище якобы для того, чтобы амтонги не проведали о «гостях» из соседней вселенной. Стоило им только учуять наше присутствие, как они тут же обрушат на малионов всю мощь своей миллиарднолетней цивилизации.

«…вам бы тоже досталось», – намекнули они.

Подобная скрытность малионов в отношении «гостей» из соприкасающейся вселенной ставила нас в тупик и ничего не объясняла. Мы были в растерянности, даже десниец. А все потому, что наш мозг с рождения был жестко запрограммирован физическими законами, действующими внутри нашей Вселенной. Это немного напоминало попытку представить себе то, чего никогда не видел, и никто не видел, и никто не может даже намекнуть, что это такое.

Мы, добравшись до запредельной вселенной, были уверены в успешности этой попытки – ведь у нас у нас было богатое воображение, наработанные приемы, самая могучая наука, ведь мы «несли миру свет (демократии, веры, смысла)». Наш девиз – «победителю достается все». В конце концов в своих самых смелых фантазиях мы свято уверовали, что безусловно сможем на равных общаться с любыми представителями того или иного внешнего мира за границами всего сущего.

Эти домыслы сыграли с нами злую шутку.

Но мы же никогда не имели дело с малионами! Тем более с амтонгами! Мы даже собирались взаимодействовать совместно с малионами! Мы вроде нашли с ними общий язык!

Неожиданно десниец предположил, что малионы держат нас в заложниках, чтобы в случае ультиматума амтонгов сбагрить нас своим злейшим врагам и откупиться от неизбежной гибели.

Вовока резко возразил.

– Не похоже на Киллиона, чтобы он так нагло врал. В таком случае они давным-давно передали нас амтонгам. За известную плату, конечно…

Пингвин пожал плечами.

В этот момент раздался голос моего Дружка.

– Нет. Мы скорешились с Малионом. Пилоты всегда могут договориться. Тот признался, что его раса ведет честную игру. Он объяснил, что наше появление в их родной вселенной создает серьезные трудности в попытке спастись от поганых амтонгов.

– Как это?

– Малионы рассчитывали обнаружить путь в нашу вселенную и там спрятаться от своих злейших врагов. И наших тоже… Они держали это в тайне.

Я поинтересовался.

– Что же это за тайна? Держать нас взаперти и при этом вести честную игру?

Наступила тишина.

Прервал молчание голос Киллиона, который, как оказалось, держал нас под строгим контролем и прослушивал все наши разговоры. Верховные власти малионов не исключали, что этот загадочный фокус с прибытием чужих гостей был устроен их злейшими врагами – амтонгами, тем более что слухи о том, как они в своей истории устраняли конкурентов в вечности, дошли и до малионов, так что они не могли полностью доверять пришлым чужакам из соседней вселенной, внезапно появившимся в переделах их объема.

Именно, что внезапно…

Успокаивало только то, что мы никоим образом не пылись связаться со своими якобы «хозяевами» и ни разу не попытались проникнуть пусть и в самые незначительные тайны малионов.

Тем более в самую наиважнейшую – в возможность проникновения в черную дыру, которая была спрятана в их Округлости.

Им было что скрывать.

Потом уже Киллион, поддерживающий связь с местными верховными властями, разъяснил, что малионы значительно преуспели в изучении своей черной дыры. Единственное, что их сдерживало – это проверка результатов испытаний. Так что, с одной стороны, мы в самое время подвернулись им под руку, с другой – весь этот спектакль очень даже походил на хорошо разыгранную провокацию. Тем более опасно было отправлять своих в этот смертельно опасный рейд.

Да и чем могли им помочь даже самые храбрые герои-малионы, если с первым посланным к нам существом, якобы перешедшим на сторону странников, случился невероятный казус – прорыв в их вселенную намеченной жертвы из соседнего Млечного пути, составленную из диких представителей кислородно-азотной расы.

Во-первых, при всей продвинутости в технических вопросах, малионы не могли предсказать результат переброски своих воинов в чуждую родной дыхательной смеси вселенную.

Во-вторых, как сообщить в Округлость результат подобного испытания?

В то же время эти варвары-антропы сумели выжить в самой ядовитой для них реальности. Пришлось жителям Округлости укрывать нас от страшных врагов.

Их объяснение было дерзким и грубым, но от того не менее оскорбительным.

Выход из тупиковой ситуации был предложен такой.

…прорвавшиеся в их вселенную агрессоры из Млечного Пути, покуролесив по местным галактикам, сумели вырваться из недр Округлости и, спасаясь от звездного скопления амтоногов, называемой Прямым углом, укрылись где-то в пределах одной из сохранившихся местных галактик.

После чего Киллион поставил вопрос о нашем участии в этой операции, потому что без нас им никак не обойтись. В случае удачи они обещали вернуть нас в пространство Млечного Пути.

Мы недолго совещались между собой. Все равно у нас не было выбора. Это был единственный шанс вернуться на родину.

Добившись нашего согласия, малионы принялись энергично готовиться к предстоящему испытанию.

* * *

…по прошествии изрядного куска вечности я был вынужден признать – установление деловых, вплоть до намека на дружбу, взаимоотношений с чуждыми нам инородцами оказалось наиболее выигрышным и спасительным образом поведения. Доверие и поиск согласия оправдали себя. Мы, так называемые «агрессоры», все-таки были людьми, всегда ищущими нового, испытывавшие тоску о немыслимом, наделенные способностью вдыхать кислород в смеси с азотом, не могли бы выжить и оправдать свое существование, если кроме атмосферы нашего мира не существовало бы еще какого-то иного воздуха. Если бы не существовало согласия… Если кроме времени не существовало бы вечности.

Ведь именно Вечность являлась царством истины.

В вечности, кроме музыки Моцарта и стихов великих поэтов; без святых, творящих чудеса, без претерпевших мученические и героические смерти людей и давших нам, антропам, великий пример выживания, мы, двуногие разумные существа, быстро сгинули бы. Но в вечности сохраняется памятный след каждого настоящего подвига, каждого подлинного чувства, даже если никто не знает о них, не видит, не запишет и не сохранит для потомства.

В вечности нет потомства, есть только современники.

С этим принципом согласились и малионы, ведь смертельная опасность кого хочешь принудит к пониманию правды и истины.