Предосторожность оказалась не лишней.

Я, как опытный сталкер, не без труда добрался до трещины на склоне горы. Там и обнаружилась точка безопасности – вентиляционное отверстие, через которую в кощееву обитель поступал свежий воздух. Оттуда тянуло незнакомым смрадным запахом.

Я замер, прислушался, принюхался…

Затем аккуратно приземлился и затаился, принялся тщательно и осторожно изучать местность, после чего попытался незаметно просветить толщу горы. Проникнуть внутрь не представлялось возможным – с помощью металлических разноячеистых решеток хозяева наглухо забаррикадировали вентиляционное отверстие. Поток воздуха изнутри был настолько силен, что посылать миниатюрный дрон не было смысла. Разве что подождать, когда они на время отключат вентиляцию, этих мгновений моему искусственному пронырливому разведчику должно было хватить на проникновение вглубь массива, где было спрятано укрытое от чужих глаз место обитания дьявола.

Ждал недолго.

Неожиданно шум стих, и я рискнул запустить дрона. Скоро в сознании возникла картина.

…клювоносые, поседевшие, едва способные таскать ослабшую плоть; злобные, ущемленные прежним всесилием, утомленные нескончаемой полупрозрачной тьмой, в которую погрузила их горная твердь, они не без прежнего ликования тянули свои дьявольские песни «о прежнем». Наследники архонтов всегда помнили о своем происхождении и даже на мгновение не забывали о подвластных им многочисленных хвостатых особях и многозубых оскаленных мордах, обитающих внизу. Они называли култухов «нижняками». Даже смирение этих диковинных плотоядных рептилоидов заставляло птицеклювых захватчиков тревожиться и жить в постоянном смятении и страхе.

У меня уже был опыт…

Я уже сталкивался с подобного рода ухищрениями сильных мира сего, конечно, не до таких извращенных степеней, которыми пользовались потомки архонтов, чтобы держать в страхе награжденных примитивным разумом братьев наших меньших. Я вспомнил летописи-отчеты, в которых были собраны многочисленные сведения, описывающих происки и методы непрошенных властителей низших рас, даже таких, которые ради собственного спасения были готовы на все.

Таких в нашем объеме галактики было немало, но что я знал о наследниках архонтов, овладевших плоским несчастным Фигуркарием и скрывавшихся в дьявольских подземельях единственной и самой высокой на планете вершине?

Я был уверен только в том, что бой ведут дряхлые старики.

Как они сохранились?

Сколько местных аборигенов успели сокрушить?

В любом случае меня ждало трудное испытание, скорее, война – скрытая, коварная, хитроумная…

Компромиссом здесь и не пахло.

Здесь густо воняло потерей власти, это страшило хозяев планеты более всего. Наследники архонтов готовы были вести войну за что угодно, но прежде всего за власть над физическими константами, за изменением постоянных, за степенью искривления пространства, но самое главное – за обладание прошлым. Одним словом, полным овладением мифологией фигуркариев.

За их веру, язык, чистоту земли и воды.

Следовательно, и за мной тоже.

Поэтому им было важно овладеть правом светить незримо, перемещаться быстрее света, осваивать звездные просторы и при этом громогласно оповещать вселенную, что они несут свет разума, заявлять об убежденности, что окружающий мир только тем и озабочен, чтобы поскорее уразуметь, что есть истина.

…это они вычитали в нашей родной многоязычной словесности? Там они обнаружили, что в мире существуют правда и ложь? У нас такого литературного «добра» хватало, но все же?..

Почему они выудили из многотомной библиотеки землян исключительно такие примеры?

Они были готовы поделиться этим знанием, ведущим в никуда – точнее, в добровольно принимаемое рабство – своих местных рептилоидов?

Я мог спрятать голову в песок, и все равно – выбора у меня не было. Я был вынужден вступить с ними в бой. Такова судьба сталкера, ведь я добровольно поступил в Академию первопроходцев, разведчиков дальнего Космоса, где в процессе обучения меня, известного первопроходца Владика Аджой-Экапада, убедили, что всякая головешка, брошенный окурок, оставленные не затушенными угли имеют подлую привычку разгораться.

Впрочем, в этой незамутненной правде я уже успел убедиться на Фигуркарии. Стоит наследникам архонтов учуять поживу, как они тут как тут.

Если отступлю, какой же, черт меня возьми, из меня сталкер…

Кругом царила тишина. Вентиляторы не работали. Я сидел ни жив, ни мертв – ждал объявления тревоги. В случае обнаружения моего посланника мне вряд ли позволят вырваться из ущелья, так что пора включить на полную мощность длинный режущий клин, спрятанный в моей правой руке.

* * *

Проблема в том, что без своей роботизированной Сивки-Бурки я не мог стать «невидимым» – то есть нырнуть в информпространство.

Это было сложнейшее превращение, самый трудоемкий процесс оборотничества, который позволял «землянам» отворить дверь в тайди[7]. Механикой переброса разумной плоти в галактических провалах управлял встроенный в мой звездный прыгун искусственный разум. Без этой интеллектуальной составляющей мне не раствориться в потоке информационных частиц, не уйти и тем более не вернуться в родное трехмерное пространство.

…Человек, оказавшийся в межгалактических многомерных пространственных расстояниях, – это уже иное существо. Если обладающий сознанием «землянин» сумел разложить свою физическую и психическую плоть на основополагающие, составляющие окружающий мир мельчайшие информчастицы; если путем сжатия сумел довести себя до цифровой программы, способной «перемещаться» в первообразе или информконтинууме, возрождаться он будет в ином материальном облике. Строительство его тела будет идти пусть даже и по заданному алгоритму, но из тех элементов, что окажутся под рукой.

Как определить это новое существо?

Каким образом оно может быть связано с прежним «землянином»?

В чем скрыта причинно-следственная связь? А ведь у этих особей первоначальной и последующей должна быть прочная и неразрывная связь, то есть зависимость, и основана она может только на нравственности, без которой невозможно добиться согласия двух новых и в тоже время одинаковых существ.

По прибытию на место назначения, а также при возвращении к месту старта, начинается возрождение плоти. Оформляются элементарные частицы, которые складываются в телесные атомы, затем рождаются молекулы, потом архицепты. Эти изначальные образы, составляющие особые свойства личности – короче, душу! – складываются в коллективное бессознательное. Потом пробуждается подсознание, и, наконец, рождается Эго.

Как ребенок становится разумным существом… Только все скоротечно.

Этого пути и будем придерживаться.

Чтобы ощутить себя прежним сыном Земли, у совершившего скачок должны возродиться инварианты в программах, на которых строится вся его сознательная жизнь.

В этом и заключается особенность расы богов.

…во время тревожного ожидания меня утянуло в далекое, «школьное» прошлое.

Если стародавний мудрец Карл Юнг прав, и человеческая религиозность рождается из коллективного бессознательного, следовательно, основа осознания себя как личности, согласованной с другими личностями – хотя бы с отцом и матерью, родственниками, друзьями и так далее – является необходимость нравственно осознать себя членом рода, племени, расы, участником великой драмы созидания.

Тот, кто восстановится без всяких обязательств к «другим», к природе, ко Вселенной, представляет собой абсолютного монстра. Он вынужден противопоставлять себя окружающему миру.

Всякий греховный поступок и согласие несовместимы.

Этот дуализм вечен и всеобщ.

Сначала осознание «себя» как «единицы», «отделенной от мира», затем ощущение себя как части семьи, потом рода. Потом понятие «свой» расширяется (переносится) на все племя, в него включается «союз племен», потом народ. Наконец, с появлением общемировых религий моральные нормы захватывают всех двуногих áнтропов, и с выходом в межзвездное пространство эта система нравственных норм, объединяющая человечество, расширяется на всю галактику.

Таков один из этапов созидания и развития разумной Вселенной.

…я замер, прислушался.

Тишина…

В толще горы не прорезалось ни единого тревожного звука.

Неужели мой микроскопический кристалл все-таки сумел проникнуть в святую святых этого монстра? Если бы ему также повезло отыскать мой звездоступ!

В любом случае я должен был решительным образом прояснить этот вопрос. Неужели злыдни сумели поставить заслон даже этим, всюду проникающим дронам, состоящим из клубка элементарных частиц?

Не может быть! Слишком мало времени прошло…

Голову не теряй!

Подожди!..

И я дождался…

Тончайший лучик – носитель информации – забрезжил у меня в мозгу, окреп, сложился в безмолвный образ. Точнее, картинку, изображавшую крушение, которое я испытал в ближнем к Фигуркарию космосе.

Затем поплыли столь же безмолвные, но отчетливо прописанные реалии захвата моего звездоступа.

Схема была мошеннически проста. В ту пору, когда меня обездвижили и засунули в каменное подземелье, я якобы отчаянно звал на помощь. Мои истошные вопли, которые, надо отдать должное арзонтам, были умело срежиссированы, были доведены до моей Сивки-Бурки. Остальное было делом техники – высокой техники! – в чем этим сохранившимся негодяям не откажешь.

…корабль, несмотря на собственные повреждения, бросился на помощь.

Следом был произведен аккуратный гравитационный захват и перемещение моего патрульного звездолета в недра Ауса. Дружок не успел опомниться, как оказался заключен в непроницаемую камеру.

Арзонтам повезло, что при аварии искусственный разум на некоторое – минимальное! – время отключился, и этих мгновений старцам Ди хватило, чтобы напрочь спеленать Дружка.

Когда мой ИИ вернулся в рабочее состояние и принялась отыскивать место, где оказался звездоход, стены ловушки окончательно захлопнулись.

Мне было трудно поверить в это невероятное событие. Такого в принципе не могло быть, его вероятность составляла миллионные доли процента. Но это случилось, тем более, что тот – или те – кто спеленал Дружка и его «соображалку» в недрах горы, доброжелательно предложил звездному кораблю работать на них.

Я не сразу сообразил, как с картинок пошел звук – они так и выразились – «на них!»

Кто-то из старцев, окрестивших себя «повелителями вселенной», заявил, что рано или поздно корабль будет включен в его стаю. Этот долбанный «повелитель», по-видимому, являвшийся местным авторитетом, объявил, что зарядка у звездохода рано или поздно закончится или что-нибудь сломается, и у пленника не останется выбора.

ИИ Дружка уцепился за это противоречивое предложение. Он задал вопрос – если пленник лишится энергии, кому он будет нужен во враждебной стае? А если враг позволит ему подзарядиться, как он собирается справиться с межзвездным кораблем?

К сожалению, авторитету хватило разума решить эту логическую загадку. «Повелитель вселенной» использовал привычные средства, – например, опробованную на Хорде машину смерти, которая обрушила на патрульный звездолет энергетическую лавину, но разрыв во времени развития наших цивилизаций сыграло с арзонтами злую шутку. Пара десятков тысячелетий, на которые «земляне» обогнали представителей Ди, позволили им, входившим в сферу галактического сообщества, отыскать ключ к решению этой задачки.

…в мгновение ока Дружок переключился и принялся вбирать в себя весь направленный на него грязный, смертельно убойный поток энергии.

Напор неожиданно стих, потом совсем прервался – видно, ликующие старцы сообразили, что подобным наскоком они только укрепляют чужого межзвездника.

После долгой паузы чумовой голос «повелителя» предупредил, что этот финт его не спасет, потому что…

Потому что они возьмутся за робота, прилетевшего на этом звездоходе и потерпевшего в окрестностях горы сокрушительную катастрофу. То есть, за меня, объявленного киборгом… – и предъявили ему картинку, как я после свадьбы Хуана Анатольевича мучаюсь в подземелье. Бездыханный, не заряженный, не способный двигаться.

– Надеюсь, ты известил Дружка, что я жив и здоров? – поинтересовался я у запущенного дрона.

На невесомом мониторе высветилось слово – «конечно». Далее послышалось:

– Дружок ждет указаний. Связь можно держать через нейтринный поток с шифровкой сообщений по особому аварийному коду.

* * *

Между тем гигантский остроконечный пик набирал ход. Летел он беззвучно, что свидетельствовало об умении местных колонизаторов пользоваться гравитационными захватами.

Набрав высоту и скрывшись в густой облачности, я помчался за летающим исчадием ада, и скоро в прогалах между сиреневыми облаками подо мной открылся фиолетово-жемчужный океан.

Мне следовало тормознуть, но я увлекся, и в этот момент по мне ударили из лазерного лучемета.

Этого напоминания хватило, что на Фигуркарии нельзя ни на мгновение терять бдительность Я, спикировав на поверхность воды, выпустил кристалл. Информсгустку было поручено отследить маршрут врага с полным сбором доступной информации. Я же скрылся под водой и двинулся по направлению к трактиру.

Преследования не было – по-видимому, свихнувшийся «повелитель» и его арзонты уверились в том, что сбили незваного «робота», и тот утонул в океане.

Добравшись до берега, потом и до подземных выработок, где прятался трактир, я проверил топографическую и геофизическую сьемку прилегающей к маршруту местности, по которой был проложен курс Ауса, и обнаружил, что океан на Фигуркарии мелковат. Максимальная глубина не превышала сотни метров. Это было в пределах моей доступности.

…на эту тему я поговорил с критиком-стариканом в трактире и подсевшими к нам култухами.

Насчет глубины я ошибался.

Я много в чем ошибался!..

Океан местами был намного глубже, чем я предполагал, но такие участки были редкостью. Это уточнение оказалось важным обстоятельством, потому что, по преданию култухов, захватчики Ди, вырвавшиеся со своей планеты, как раз и приземлились в океане. Где – уже никто не ведал, но в заселенных областях они появились уже на самодвижущихся аппаратах, сгонявших местных разумных рептилоидов с насиженных мест.

Вот тогда култухи на своих плечах почувствовали, что означает бич Божий – так арзонты именовали бойню, которую устроили на дикой планете. Себя же пришельцы объявили исполнителями воли «небесной силы», которой поклонялись местные рептилоиды.

Пришлось смириться – так и повелось… Скоро култухи окончательно впали в рабство.

В духовное рабство.

Среди них были выделены «князья», обеспечивающие нужное количество рабов для постройки и проходки туннелей в недрах Ауса, который принялись обустраивать захватчики.

Заодно менялось отношение к господам-хозяевам из породы Ди, объявившими себя единственными спасителями туземцев от живущего в небесах злобного божества, которое они назвали Черный Гарцук. Всякое другое наименование нечистой силы строго преследовались – арзонты уже тогда обзавелись кастой «черных плащей».

Так бы и сложилась гнилая история этих туземных несчастных рептилоидов, если бы однажды в ближнем к Фигуркарию космосе не появился потерпевший аварию неизвестный межзвездный корабль, битком набитый всякого рода книгами о чужедальней райской планете, называемой «Земля», оказавшейся причиной гибели цивилизации Ди. Книг было столько, что арзонтам было не справиться со всем объемом, а потребность в новых знаниях чем дальше, тем отчетливей вставала перед ними. При существующем тогда порядке вещей туземцы рано или поздно взбунтовались бы. Вот и пришлось привлечь наиболее смекалистых фигуркариев к сокровищам, свалившимся наследникам архонтов Ди буквально на голову. Пусть займутся делом и после недолгого обучения расшифровывают книги из земной библиотеки.

Самое глубокое разочарование арзонты испытали оттого, что, к сожалению, на чуждом, вражеском корабле, залетевшем в их зону, они не нашли оружия.

Вообще никакого оружия!.. Так, всякого рода мелочь, с принципами работы которой они ознакомились еще на Хорде. Еще на борту нашли исторические раритеты, вроде огнестрельных самопалов, но кто мог научить осевших на Фигуркарии «властелинов вселенной» пользоваться этими «штучками-дрючками»?

Экипаж, спасая корабль, погиб еще в космосе. Запасы водородного горючего вытекли во время катастрофы.

Так на Фигуркарии началось смешение всех и всего. По мере расшифровки чужих текстов в ход пошли земные названия и имена, закрепившиеся среди местного населения. На оскопленной планете стали распространяться чужие обычаи и, что опаснее всего, всякого рода вольнодумные мысли, которые арзонты приписывали Черному Гарцуку.

Это смешение нравов, идей, сельхозорудий и всякого рода материальных раритетов продолжалось несколько веков, пока хозяева планеты не усмирили бунтарей, а допущенным к земным знаниям знатокам не заткнули глотки.

Из рассказанного я вынес твердое убеждение, что горное убежище арзонтов не зря отправилось в далекие края, где когда-то совершил посадку их звездолет, доставивший немногих наследников архонтов Ди на эту примитивную планету. Мне не давала покоя мысль, что, не разобравшись с историей появления этих монстров и, в первую очередь, с техническими средствами, которыми они владели, мне не добиться победы в этом непростом поединке.

Интересно, что представлял собой их звездолет, на котором они драпанули с родной планеты Ди? Я перебрал в памяти конструкции, которые были собраны на межгалактической базе на планете Беркта. Там была расположена центральная для этого сектора галактики приводная станция, где были собраны образцы межзвездных кораблей разумных рас. Там также были выставлены и корабли архонтов Ди.

…разве что вот этот?..

Звездолет, на который я по памяти обратил внимание, напоминал громадный даже по галактическим размерам, тупоконечный конус с вылизанной поверхностью и надстройками по корпусу корабля.

К сожалению, в трактире не нашлось ни одного знатока, который мог бы помочь в раскрытии этой тайны.

* * *

– …разве что Дон Кихот, – подсказал старик-култух, проявивший себя глубоким знатоком земной литературы. – Ну, еще Мельмот Скиталец. Или Синдбад-мореход, а может, сухопутный Магеллан? Одним словом, кто-то из умников-потомков, приставленных когда-то к чтению ваших книг.

– Но где найти Дон Кихота? Он со своей страстью к Дульсинее Тобосской так и бродит по свету и все ищет чудище, достойное возвеличить его славу великого воина? Где искать Мельмота сто сорок пятого и Пятнадцатилетнего капитана в каком-то поколении? У нас таких героев куча, всех не пересчитать.

– Да, – подтвердил староста гробокопателей, – таких много. И Дон Кихот где-то бродит. Смотрит, изучает… Так ему по должности положено.

– С этого места поподробней, – настоятельно попросил я.

Старый култух долго и внимательно разглядывал меня.

– А не продашь?

– Нет, – я заверил его. – Не продам.

– Смотри, а то мы враз тебя в подземелье засунем. Там закуем…

– Не надо в подземелье. Там я уже побывал.

Потом я испытующе глянул на подсевшего к нам бригадира гробокопателей.

– Я смотрю, вы до сих сомневаетесь в том, что у меня нет бóльшего желания, как поскорее убраться с вашей планеты? Или захватить вас врасплох и установить жесточайшую диктатуру.

Тот кивнул.

– Так-то и так. Тебе только дай волю, ты умчишься и ищи тебя свищи. Или выстроишь Кощеев замок. Тебе и горя мало, что Фигуркарий обезлюживает на глазах, а где мы еще такого бойца найдем. Не было бы ваших книг, мы так и сидели бы в темноте, но раз книги есть, ты должен исполнить, что тебе предписано.

Потом добавил.

– …хотя бы волю поклонников Черного Гарцука, которые сидят в горе. Им что ни подай, все не так.

Он сделал паузу, потом разоткровенничался.

– Ходит между любителями чтения мыслишка, что они к тебе не даром присматриваются. Если арзонты захватят тебя и объездят, они сразу попытаются восстановить прежнее могущество.

– Знаю не понаслышке, – поддержал его литературный критик, – они только о том и мечтают, как бы восстановить прошлое.

После паузы, во время которой вокруг нашего стола собрались все, кто в тот час был в трактире, бородатый, с гривой седых волос любитель литературы продолжил.

– Не избежать нам новой войны – тайной, тотальной, безжалостной. Им невдомек, что их время ушло, а они все тянутся, надрываются, все измышляют способы, как захватить власть над физическими константами, над изменением постоянных, как искривить пространства, чтобы все было по-ихнему. Они спят и видят, как овладеть прошлым. Как восстановить былое, переписать его, перековеркать.

Вот их цель.

Вот ты им для чего нужен. А ты «продам», не «продам» …

Мне было удивительно слушать его рассуждения о «былом», «мифологии», «борьбе за землю и воду», и я прервал его.

– А силенок у них хватит?

Бородатый кивнул.

– Хватит. Даже с избытком, если сумеют вовлечь в свои бредни тебя, а с твоей помощью другие миры. У них и на Фигуркарии достаточно последователей. Например, твой дружок Хуан Анатольевич. Он ведь как рассуждает: арзонты – данность и вообще… Почему бы не попробовать. А вдруг получится?

Старик-гробокопатель вздохнул.

– Таких много, а ты улепетывать собрался.

– Да я что, – я начал оправдываться. – Я ничего…

Едва не сболтнул, что без своего межзвездника мне с их дикой планеты не выбраться.

Но смолчал…

С другой стороны, в их словах жила искренняя горечь, да и разум поблескивал.

Но это все потом. Сначала необходимо освободить Дружка. Когда-то я попытался назвать его Коньком-Горбунком, однако звездопроходец сразу и решительно отверг такого рода панибратство.

«…только Сивкой-Буркой, вещим кауркой и никак иначе!» – заявил мой межзвездный корабль и крепко встряхнул меня в моем пилотском кресле. Так встряхнул, что мне мало не показалось.

Мне стало не по себе.

Что же это такое. Куда ни кинь, всюду клин. Куда не плюнь, обязательно в скрытого арзонта попадешь. Тут меня взяло сомнение: – «положим, с землянами они совладать не смогут…»

В заключении я настоял на том, чтобы все, кто готов встать в ряды борцов за все хорошее против всего плохого, срочно отыскали Дон Кихота и Санчо Пансу. Одним словом, любого, кто сможет отправиться на остров, возле которого спрятан звездный корабль арзонтов.

Там, на месте, будет видно, как справиться с поклонниками Черного Гарцука. Если не получится, значит, правда не нашей стороне.

Критик взял меня за руку, заглянул в глаза и заявил.

– Такого быть не должно. Не ты первый, не ты последний. Мы тебе поможем. Частушки споем, когда одержим победу.