Была одна загадка, которую я никак не мог разгадать.

Или это мне просто показалось, но под землей мне вдруг почудилось, что на небе Фигуркария не было звезд.

Решил проверить…

Добрался до устья шахтного ствола, и с поднятой головой выбрался из подземелья.

Вид беззвездного неба вогнал меня в ступор. Ощущение было ошеломляющим.

Я лихорадочно покрутил головой, пытаясь отыскать хотя бы искорку на мрачном небосводе. Впрочем, то, что висело надо мной, трудно было назвать небосводом. Этот вжимающий в земную плоть, местами скомканный полог, опирающийся на едва заметный, еще более мрачный горизонт. Его даже сводом нельзя было назвать.

…ни единой блестки, ни мимолетной искорки, ни даже подспудного обещания когда-нибудь вспыхнуть. В то же время это была ощутимая, вжимающая разумное существо во враждебную, злобную неровную твердь поверхность.

Я огляделся…

Поверхность слабо колыхалась.

По горизонту там и здесь светилась россыпь огней – едва заметных, тусклых, временами угасавших, потом вновь загоравшихся, но уже в другом месте, и в этом непостоянстве таилась еще одна загадка, словно цель этих светляков была одна – сбить с толку чужака, приученного к сияющим на горизонте огням-путеводителям, к обилию звезд на небе, падению астероидов, звездным дождям, всякого рода удивительным небесным явлениям, рассветам и закатам – а тут даже направление сторон света было скрыто чьей-то злой волей.

Култухи отсутствия света не замечали.

Удивительная планета!

Удивительная раса!

Может, спросить – где звезды? Почему небо существует, а света на небе нет? Пусть даже ночью. Кто его гасит? По какой причине арзонты обосновались на Фигуркарии? Если даже они вычитали в книжке об этом свихнувшемся в дьявольских руках небесном теле, это ничего не объясняет.

Это был очень опасный, коварный вопрос, поэтому я взял себя в руки – только не надо спешить! Неужели местные правители всерьез взялись за меня? Чтобы справиться с чужаком, сумевшим выскользнуть из их лап, они никаких усилий не пожалеют. Следовательно, бой пойдет не ради славы, ради жизни во вселенной.

Их предки, архонты, тоже имели представление о устройстве мира, но как итог они выложили култухам откровенно сдвинутую по восприятию реальность.

Вселенную, напоминающую что-то вроде адского обиталища.

Мне такая реальность не нужна, но если я отмахнусь, буду сидеть сложа руки, если буду помалкивать, меня затянет беззвучное и темное небо, оказавшееся в лапах тех, кто правит Хордом.

* * *

К тому моменту Франсуа уже выбрался из шахтного ствола и несколько раз, дергая за ручку, попытался запустить генератор. С трудом и не без опасения быть обнаруженным злыднями в плащах, я решил обратиться к пареньку, однако меня остановила мысль, что свет-то ему вовсе не нужен.

Эта догадка буквально огорошила меня!

Я словно в стену уперся. Вспомнилась каменная преграда, в какую меня замуровали в подземелье после свадьбы. На этой испоганенной, искривившейся планете, перекошенной в сторону угодьев дьявола, нельзя рисковать, тем более вести себя как непобедимый сталкер.

А если окончательно обесточат?..

На этом небесном теле, являвшимся средоточением зла, следовало быть крайне острожным с вопросами. Дьявольские руки древних повелителей вселенной поработили Фигуркарий. Как бы дико это не звучало, но местной расой управлял потаенный, обитающий на противоположной стороне бытия отрицательный разум, так что задавать вопросы можно было только тем, в ком ты был уверен – этот не подведет.

Но где найти на Фигуркарии такого знатока и союзника?

Мелькнуло – разве что «хранители»?..

Я пригляделся к Франсуа. Мрак его не смущал, он как бы не замечал его, словно ему в голову была вставлена специальная нейронная завеса, позволявшая обходиться без света.

Но в шахте они ходили с факелами!

Наблюдая, как паренек мучается со стартером генератора, я рискнул посоветовать.

– Включи фонарик, легче будет запустить генератор.

Правда оказалась проще, чем можно было подумать.

– Ага, включи! – засмеялся Франсуа. – Вмиг тени налетят, упакуют в плащи и окажусь я далеко-далеко отсюда, куда Макар телят не гонял.

Я заинтересовался.

– Куда именно Макар не гонял телят?

– На другую сторону Фигуркария, где на мне ездить будут.

– Как ездить? – удивился я.

– Вот так, – и он простодушно воспроизвел опирающуюся на четыре конечности фигуру, бегающую на четвереньках.

– И кому это надо? – поинтересовался я.

– Кому надо, тому надо. Когда планета повернется к светилу этим боком, такое же наказание будет грозить тем, кто останется на этой стороне?

Я потерял дар речи – земными стихами интересуется, а насчет распределения излучений в мире, в котором живет, ему ничего не известно.

Сплошная бессмыслица.

Я бы назвал ее логической абракадаброй.

Между тем Франсуа бодрости не терял. Веселье так и выпирало из него.

– А как же. Еще как будут ездить и подшпоривать. Это нам, гробокопателям, повезло, что мы живем под защитой защитного хребта, иначе… – он горестно махнул рукой.

– Где здесь трактир, в котором собираются местные поселяне. Говорят, туда даже хранители заглядывают?

– А как же! – подтвердил Франсуа. – Не без того. Там я сочиняю стихи. Очень хорошие получаются.

Наступила долгая пауза, во время которой я, не жалея миллисекунд, отыскивал в памяти заветные строки. Помнить я их не помнил, но где-то они отложились накрепко.

Точнее, в электронной памяти…

Это же «Большое завещание», в котором Вийон поклялся, что знает все, но только не себя!

Я поинтересовался.

– Как насчет Дон Кихота?

Франсуа развел руками.

– В трактире в разговорах между собой посетители поминали это имя. Они многих поминали: и Кощея Бессмертного, и Василис каких-то в кокошниках. Их благородные арзонты выводят в поднебесном замке. Также там рассказывали о девятиглавых драконах. А то вдруг появится в кабаке пьяница-чудак и давай всех убеждать, что лично встречался с Наполеоном. За руку с ним здоровался. Как же с Наполеоном и не поздороваться! И конечно, с Санчо Пансой, императором Траяном, герцогом Веллингтоном…

Герцога Веллингтона я сглотнул и не поперхнулся.

– А Илья Муромец случаем в таверну не заглядывает?

– О чем не слышал, о том не слышал, а вот Святогор-богатырь бывает. Святогор – это да!

Он с откровенным недоверием взглянул на меня и объяснил.

– Этого громилу даже арзонты опасаются. Вдруг проснется и начнет крушить налево и направо. А поймать не могут.

– Не понимаю! Арзонты, обитающие в верхнем замке?

– Ха! Это когда было! Когда они, спасаясь очутились на Фигуркарии? С тех пор ого-го сколько времени прошло – не сосчитать. Они тогда все попрятались, превратились в култухов. Замаскировались…

– А ты попробуй, – предложил я, – замаскируйся арзонтом.

Парнишка посмотрел на меня, как на умалишенного, потом помчался к бригадиру. Скоро вокруг него сгрудились все работяги и у них началась громкая свара.

С драками, с мордобоем, со слезами и воплями.

Я перепугался – ну, наделал дел. Воспользовавшись моментом, я включил генератор. Этого было достаточно, чтобы прийти в себя. К утру я заправился бы по полной.

* * *

Тут бригадир гробокопателей во главе толпы култухов бросился ко мне и принялся махать грязным указательным пальцем у меня перед носом. Я уже решил на мгновение обернуться боевым сталкером – так сказать, показать свое истинное лицо – глядишь, испугается! – но старший из култухов мне и слова не давал сказать, продолжал наступать.

Набросился, завопил…

– Что ты хочешь от мальчишки?! Мало ли что он тебе расскажет.

Я схватил пожилого поселянина за руки и крепко сжал их.

Староста раскрыл рот, уставился на меня.

Пришлось объяснить умудренному гробокопателю.

– Я к нему силу не применял, а тебе сейчас руки сломаю.

Бригадир немного успокоился.

– Зачем спрашивать ребенка о недозволенном? Отчего небо темнеет, куда попрятались арзонты? Когда появились на нашей планете? Если хочешь знать, их никто не звал, а вот появились, прижились. Ты мальчишку еще про библиотеку спроси. Эта груда книг, упакованная в грузовой иноземный корабль, свалилась нам как снег на голову. Из этого безграничного, безмерно обесцвеченного, страдающего от зла пространства. Тут такое началось… Едва опомнились. Если бы не арзонты, нам вовек в ваших книжках не разобраться, не говоря уже о том, чтобы перевести и кое-что понять.

– Подожди… – остановил я его. – Кто тебе рассказал о пространстве? Кто просветил, что Фигуркарий – планета?

Бригадир потерял дар речи. Застыл, потом, когда ожил, с трудом выдавил.

– Хранители поделились. Только ты смотри, никому… Иначе нас раньше срока загонят за Можай. Сразу в полдень…

– А точнее?

– Ну, на ту сторону.

– А где «та сторона»?

– На той стороне.

Мужик отвернулся, потом признался.

– Случилось, как-то заглянул в трактир Дон Кихот. Грустный такой, омертвелый… Как ком земли. Там, в забегаловке, я с ним и встретился. Поговорили о том о сем… Спросил насчет Дульсинеи Тобосской? Дон Кихот признался – схватили ее эти, тени в черных плащах, и отправили «на другую сторону». А где «та сторона» не знаю. Потом кто-то подкинул мысль, что хватит по трактирам прятаться, тем более, что Фигуркарий наш, а мы его даже пешком не исходили. Тут кому-то в голову стукнуло – есть у Фигуркария конец или он беспределен?

И давай спорить…

Дон Кихот разъяснил – не о том спорите. Есть у нашей родины начало, а есть ли у нашей родины конец? Вот загадка так загадка! Вот ты скажи, выброшенный из пространства, он на что намекал? Как это может быть: начало есть, вот оно под ногами, а предела нет? Высшие приказали нам забыть об этом, а то свихнетесь.

Я попытался на пальцах объяснить старику, что Фигуркарий округлый. Соединил пальцы подушечками, и получилось что-то приближенно похожее на шар.

– Поэтому и нет у него конца, разве что горизонт.

– То же самое мне и Кихот втолковывал, – признался старик. – Я не поверил – точнее, не догадался. А сейчас вроде понял. Или не понял? – перепугался он.

Я оставил его дурацкий вопрос без ответа, только спросил:

– Ты сможешь меня в трактир отвести? Вот сейчас, во тьме?

– Пустяки. Там ты мне эту загадку объяснишь?

– А сейчас у тебя никакого шарика нет?

Староста обратился к сгрудившимся землякам.

– Есть у кого кругляш неразменный?

Один из аборигенов вытащил заплечного мешка весомый такой металлический шар и представил начальству. При этом похвалился.

– Сам сделал. Делать было нечего, вот и взялся.

Я оглядел шар.

Сделан он был ровно, с вырезанными на поверхности какими-то кривыми линиями.

Абориген ткнул в одну из линий.

– Мы сейчас вот здесь находимся.

Бригадир впал в ярость.

– Что же ты молчал, пень безмогильный?!

– А меня никто не спрашивал.

Я остановил бригадира.

– Теперь понял? – обратился я к нему. – Увеличь этот шар в тысячу тысяч раз и тогда воочию узреешь, что представляет собой твой родной дом. Только он теперь не твой. Темные силы выгнали тебя из родного дома, вот ты и остался в неведении. Бродишь во тьме, могилы копаешь.

Старик обозлился.

– Ну-у, это им даром не пройдет!