Как только мы выбрались из штольни, передо мной в сумерках открылась сине-серая холмистая равнина, ограниченная на горизонте громадным, сверкающим белизной горным хребтом, в центре которого возвышалась пирамидальная, громадная гора, обработанная так, что волей-неволей задумаешься о ее искусственном происхождении. Точнее, о его утилитарном предназначении служить небесным укрытием для повелителей, которых фигуркарии, освоившими земную премудрость, называли «эксплуататорами», «светлыми», «богами», повелителями.

Арзонтами…

При виде горы култухи все как один рухнули на колени и начали осторожно биться лбами о землю. Потом поднялись, отряхнули колени и, как ни в чем не бывало, с пением бодро направились в сторону ближайшего поселения.

Я замер… Я знал эти стихи.

В меня их вколотили на заре туманной юности.

Тут и Франсуа влез со своими объяснениями.

– «Гамлет». Принц датский. Кто такой принц датский? У нас на Фигуркарии такой страны нет.

– У вас много чего нет. Интересно, кто вас просветил насчет Гамлета?

– Есть у нас доброхоты, – ответил Франсуа. – Они бродят по деревням и разъясняют, откуда ждать беды. Мы называем их «хранителями».

Это название врезалось в меня как удар боевого луча. Этот титул обрывал всякое историческое, логическое, практическое содержание, которое должно было храниться в этом определении.

Проще всего списать этот бред на извращенное понимание смысла развития Вселенной, «что такое хорошо и что такое плохо», которое также просматривалось в нашей земной литературе. Сколько у нас было племен, воспевающих дьявола и прочую адскую толпу, которая жить не дает нормальному человек, виснет у него на плечах, лезет в душу, принуждает сжигать младенцев.

А сколько умалишенных, уверовавших в преимущества расы, к которой они принадлежат?! Но при внимательном изучении никакой высшей расы на Земле никогда небывало.

Был эволюционный процесс. Но ведь кто-то подпалил естественное развитие?

Кому-то это надо было!..

Не этим же «култухам»? Они тогда из пещер только-только начали вылезать.

Хорошо, на Земле всякое случалось, но все это было наше, рожденное в воспаленных мозгах фашистских умников и сумасшедших расистов.

А здесь?

Начитались земной литературы и безвольно вцепились в поклонение «темным силам». А может, это «темные силы» овладели сознаниями аборигенов?..

Тут я умственно споткнулся…

Вспомнилось – «…непосредственная близость к величественной горе вызывает смешанные чувства. С одной стороны, она сразу удостаивает благородством своих пастбищ и щедротами склонов, но при этом никогда не ясно, в тени какого величия и в объятиях какого комфорта и защиты вы находитесь».

Во-о как!

Не надо ерничать! Мне следует добраться до моего звездохода, а до него дальний и скрытый путь. Вот и вступи на него! Сделай первый шаг.

Наблюдая за вершиной мне пришло на ум таинственное слово – «хранители»!

Кто они?

Что он хранят?

Не мои ли это союзники в попытке добраться до корабля?

Я обратился к Франсуа.

– Кто такие «хранители»? Как бы мне с ними встретиться?

– Сейчас заглянем в местный трактир. Может, повезет и ты встретишь их.

– А трактир где?

– В ближайшей деревне. Здесь места дикие. Арзонты на таких, как мы, внимания не обращают. Если вдруг понадобимся, поднимают нас, ввинчивают в нейронные цепи задачку и мы побежали.

– А вы сами безголосые? – удивился я. – Откажитесь. Взбунтуйтесь…

– Ага, у повелителей взбунтуешься. Откажешься. Вмиг без стихов останешься. Забудешь, как строчки рифмовать.

«Вот это овладение массами, – удивился я. – Попробовать бы этих арзонтов на потакание собственным домыслам».

Что меня смутило? Если этих култухов послали в шахту исключительно по мою душу, значит, их и выманили из подземелья, чтобы скрутить чужака, пришельца и боевого робота. Единственное, что их останавливало, это незнание секрета моих возможностей. В любом случае бдительность терять нельзя, тем более что мы вышли на свет Божий в самый полдень.

Вот повезло, так повезло!.. Сейчас самое лучшее время зарядиться солнечным излучением. Но мне светиться нельзя.

Но где и как укрыться?

Я огляделся и разглядел неподалеку высокий холм, на склонах которого можно было поместить зарядные устройства.

Я взялся за работу.

Все култухи застыли и, разинув рты, наблюдали, как я растворился в воздухе. От меня осталось что-то вроде едва заметного вихря, который двинулся вверх по склону. Невидимый смерчем, я добрался до вершины холма, в глубине которого обнаружилась что-то вроде широкой расщелины, в которой можно было укрыться.

Уже оттуда, из недр естественного грота, сохраняя незримость, я начал порождать и выпускать что-то вроде солнечных шестиугольных панелей, которые охотно, сохраняя порядок и определенную структуру, укладывались на освещенных склонов холма. Закончив размещение приемных устройств, я почувствовал, как в меня потекли живительные струи энергии.

Они утоляли жажду. Я был готов ненасытно пить их влагу, разгонять по кровеносным системам.

…Вот тогда я впервые обратил внимание на нелепые, укрытые в черные плащи, с такими же черными шляпами существа. Я вмиг определил их принадлежность – это были служители арзонтов. Плащи прикрывали их от мощного сияния местного светила.

Между тем култухи выстроились в шеренгу и самый здоровенный из арзонтов принялся с пристрастием допрашивать, куда сгинул чужак, за которым они были посланы.

Что мог ответить им Старый Жан?

Они все упали на колени и уперлись лбами в каменистую почву.

Главный арзонт по очереди допрашивал их. Проверив всю цепочку, он приговорил их к работе в шахте. Удивительно другое – никто меня не выдал: шел, шел и вдруг нырнул куда-то вбок, а куда?

Кто его знает!..

Мне хватило накопленной ментальной проницательности, чтобы разглядеть окружающую ауру служителей в плащах. Это были чужеродные – вражеские – сущности, более того, никакого адского содержания в них не было.

Я вполне мог бы справиться с ними, но здесь как раз и таилась опасность. Может, весь этот фарс был устроен, чтобы заставить меня раскрыться?

Это был хороший вопрос.

* * *

…между тем зарядка, как родниковая вода, текла в меня широким потоком.

Зачем привлекать к себе внимание.

Опасаться стоило их вождя.

Знаете почему?

Потому что голова у него механически крутилась на триста шестьдесят градусов. Хозяева не поскупились на создание подобного демона и щедро снабдили его всякого рода устройствами, чтобы отыскать место, куда мог спрятаться пришелец? Воин арзонтов при осмотре пещеры метнул вглубь шахты ментальный – не хилый! – луч и тут же развернулся лицом к солнцу.

Не удержался, солдат!

Теперь, поднакопив энергии, я без труда справился бы со старшим роботом. Я воспользовался его грубоватым неотрегулированным ментальным лучом и под прикрытием телепатии надежно обезопасил себя от любого иного проницательного облучения.

Скоро последовал осмотр местности, но я уже был готов. Я превратился в выступ камня. Кто-то из бойцов низшего ранга начал облизывать каменный выступ в надежде отыскать признаки мысли, однако ощутить боевого сталкера первой категории так и не сумел.

Более того, я подкинул им жуткий вопль, долетевший из недр туннеля.

Вся толпа черных плащей хлынула из пещеры…

* * *

До захода солнца я просидел в своем укрытии. Энергии хватало, чтобы скрыть свою сущность, но на завтрашний день этого было недостаточно. Я был уверен, что завтра арзонты пришлют сюда более профессиональную боевую группу и рано или поздно меня обнаружат.

На закате я осторожно, сочетая невидимость со слабым ментальным сканированием, выбрался из пещеры. На выходе еще раз ударил боевым ментальным лучом по группе черных, клеенчатых плащей, особенно по их главному бесу, а, выпорхнув, взобрался на невысокую вершину, где принялся проверять свои панели.

Завтра мне предстоял тяжелый бой, и надо быть готовым ко всяким неожиданностям.

В этот момент култухи получили новое задание. Им приказали вытащить из шахтного ствола оставленный там генератор.

Это был мой шанс!

Пора становиться култухом. Точнее, одним из тех, кому поручают вытаскивать дорогостоящее оборудование из шахты.

Между тем фигуриане уже скрылись в глубине горной выработки. Среди аборигенов был один туземец, чью голову мне необходимо было как можно быстрее просветить. Я догнал рудокопов, которые затянули знакомую мне песню насчет девушек, без которых эта толпа бездумных особей в молодости не чаяла дня прожить…

Ну-ну!

Я тут же подхватил.

А в следующей песне совсем разгулялся. Заголосил с такой силой, которую никогда в кругу товарищей, особенно с планеты Земля, себе не позволял.

Затем выдал что-то вообще немыслимое:

Под бодрые вдохновляющие слова я проник в мысли Франсуа и наткнулся на пласт радиоактивных нейронов, в котором обнаружились следы так долго разыскиваемого мною Дон Кихота и весельчака Санчо Пансы.

Это был след.

Надежный след. С иллюстрациями и ведущим синапсом-маршрутом, с таинственным ядром, в котором прятались таинственные хранители.