К сожалению, вера тоже подвела нас.

Это случилось в районе одного из самых дальних спутников Сатурна Имира, где наша «прощупывающая киска» – так члены команды Мурка называли станцию СДО (Станция дальнего обнаружения) – расплывчато зафиксировала следующее за нами темное и неясное пятнышко.

Надежда теплилась еще около получаса, пока анализатор информации четко и безошибочно не выдал – некий неидентифицируемый объект совершает маневр, направленный на перехват нашего скиммера в пределах от двух до трех часов полета, причем изменение траектории вряд ли приведет к отрыву от преследователя. Единственное средство избежать нежеланной встречи – увеличение тяги, однако, по всем данным, горючки (сжиженного водорода) у нас было в обрез. К тому же преследующий нас корабль был явно мощнее и быстрее.

…паническое, режущее уши кошачье мяуканье раздалось в тот момент, когда таинственный гость ясно, до малейших деталей очертился на экране космовизора.

Это был пиратский корвет, переделанный из серийного боевого корабля орбитальной охраны. Жуткие символы были начертаны у него на бортах, главным из которых являлся череп, раскалываемый ударом лазерного луча.

К счастью, среди нас нашелся знаток эмблем «адских поясовиков».

– Батюшки!.. Это же корабль Черного Барни! – с нескрываемой радостью объявил Василич.

– И что? – рыкнул Мурк.

– А ничего, – ответил старик.

Когда корвет, сманеврировав, зашел в хвост меркурианскому скиммеру и, прикрываясь нашими двигателями, пошел на сближение, мы до тонкостей разглядели жуткие картинки, которые украшали борта этого несущего смерть корабля. Более всего меня ужаснула огромная раскрытая акулья пасть на его килеобразном, как у земных морских кораблей, носу.

– Может, собьем его? – предложил я, руководствуясь прочитанными в детстве книгами о пиратах и прочих космических разбойниках.

– Ага, – подхватил Сашка, – его собьешь! Он уже броневыми полями прикрылся.

Мурк буркнул.

– Не волнуйся, Мишустик. За тебя хороший выкуп заплатят. Я скажу, мы выкрали вас с Земли, везем на рынок невольников на Япете. Главное, стойте до последнего – ни к Марсу, ни к Меркурию мы никакого отношения не имеем. Вы – наша добыча.

Василь Василич поделился с нами затаенной надеждой.

– Может, они нас на месте прикончат?..

Мы не смогли удержаться от хохота, даже пустынные бегуны замурлыкали во всю кошачью мощь.

Смеялись недолго.

…послышались скрежещущие звуки стыковки, потом несколько ударов во входной люк, наконец, грузные шаги, сотрясавшие приемный отсек. Наконец, в кабину заглянул какой-то чрезвычайно уродливый человек, лицо которого напоминало что-то среднее между рылом доисторического ящера и исчерканной шрамами мордой жуткого инопланетянина. Мурк и коты отчаянно и грозно зашипели, однако разбойник не обратил на них никакого внимания. Прежде всего он обратился ко мне, сидящему на откидном стуле ближе других ко входу.

– Ты кто?

– Писатель.

– Не ври. Коты писателей не крадут. У них своя литература.

Я даже обиделся.

– Что ж, человеческие драмы их вовсе не интересуют?

– Не знаю. Не читал. А ты кто? – обратился он к Сашке, сидевшему следующим за мной.

– Его слуга, – не без подобострастия заявил принц и перевел взгляд на меня. – Воду ему в тазике таскаю, он в воде ноги охлаждает. Гнилые яблоки ставлю на стол, под нос сую.

– Хватит пургу гнать! – рявкнул бандит. Его зверская рожа стала еще уродливей. – Что он такого написал, чтобы выпендриваться? За какую сумму его можно продать?

Я не без некоторой гордости перечислил названия своих романов. Когда помянул романы о римских императорах Золотого века, лицо пирата приобрела почти человеческие очертания, кроме разве что левой стороны лица, прикрытого стальной пластиной. Что-то похожее на растерянность отразилось на нем. Он тут же справился с душевным порывом и обратился к деду, сидевшему спиной к вломившемуся на наше судно бандиту.

– Эй, старикан, с какого бока-припека ты здесь оказался?

Василич весомо помолчал, потом, повернувшись к непрошенному гостю, внушительно заявил.

– Воистину решил с тобой встретиться, Барни! Хотелось бы знать, сколько душ ты сгубил, скольким сиротам помог? Что, бандюга, совсем озверел в своей пиратской конфигурации?

Разбойник ахнул.

– Господин Крайзе? Василий Василич, я тебя не узнал. Помнишь, как ты тогда говаривал: «В ночной степи ни тропок, ни дорог…»

– Это беспардонная ложь и не совсем так. В ночной степи тоже есть тропки и дороги, ведущие к добру. Никто не может упрекнуть меня в зловещих помыслах. Я сражаюсь за общечеловеческие интересы, чего и тебе желаю. Ты о себе расскажи.

– Стоп, стоп, стоп… С тобой поведешься – такого наберешься. Пустынные коты-разбойники твои?

– Коты – честные вернослужащие, – поправил его дед. – Их верность нерушима и проверена делом, а ты захватил корабль и всех перепугал. Так не поступают, Барни. Или ты хочешь, чтобы я еще раз разложил все по полочкам?

Киборг не ответил и обратился к нам.

– Давайте перебирайтесь на мою посудину. А ты, – он обратился к Мурку, – перегони свою лайбу в мой причальный отсек, посади за себя моего помощника. Потом поднимайся наверх и сиди там, чтобы тебя не видно, не слышно было. Включи маскировку. За вами, небось, гонятся?

– Ты точно знаешь? – перепугался Василь Василич. – Не дай Бог!

– По сетям прошла весточка, что в окрестностях Луны спалили какой-то меркурианский корабль, и все, кто был на борту, погибли.

– Это точно? – стальным командирским голосом поинтересовался Тута.

– Ишь ты! – восхитился Барни. – Значит, правда, что какие-то безбашенные коты захватили наследника меркурианского престола?

Тута не ответил.

* * *

Мы взобрались по герметичному, уходящему вверх шлюзу на пиратскую посудину, прошли в обширный отсек, из которого открывался широкий вход в рубку. За то время, пока мы добирались до места, я не встретил ни одного члена экипажа, только в рубке из-за спинки кресла была видна голова вахтенного. Он даже не повернулся в нашу сторону.

– Пока располагайтесь, – приказал Барни, – потом видно будет. Ведите себя тихо, чтоб дыханья слышно не было, – потом обратился к деду: – Куда путь держишь, Василич?

– На Сатурн, любезный. Там наша цель. Принца меркурианского будем от слепоты лечить.

– Это хорошо, – осклабился Барни. – Дороже продадим.

Голова вахтенного повернулась в нашу сторону, и он оглушительно захохотал.

«…чтобы страх нагнать, что ли?..» – решил я.

– А вы, Арак Конаи, – обратился к нему Василь Василич, – перестаньте ржать, – и предупредил: – Хиханьки и хаханьки до добра не доведут.

Вахтенный, одетый в спущенный комбинезон, из-под которого выглядывала слабо переливающаяся всеми цветами радуги футболка – на ней поочередно высвечивались надписи «Где наша не пропадала!» и «Свинстер. Чемпион 2053 года», – ответил:

– Что мне грустить, несменяемый? Курс я держу правильный, ни румба в сторону. Приказы исполняю, занимаюсь спортом. В свободное время грущу, мечтаю… Ну, что еще?

– И-эх, грустила! – пожалел его дед. – По-прежнему свиней в своем хлеву душишь? Одно слово, весельчак!

Я не выдержал.

– Господин Крайзе, объяснились бы? Дéржите друзей в неведении, а нас того и гляди продадут на свином рынке.

Дед долго помалкивал (видно, соображал, стоит ли ему делиться с нами тайнами тысячелетий), потом тяжко вздохнул.

– Попал я на это корыто…

– Но-но, – перебил его вахтенный. – Ты нашу красавицу не обижай. Грозное имя не пачкай. Мы тебе не кто-нибудь, а экипаж прославленного в Гильдии черного братства капера «Энтерпрайз».

Я не выдержал, осмелел…

По всему было видно, что медные рудники, хлопковые плантации, рубка дров, бичи надсмотрщиков нам пока не угрожают, тем более что, вновь столкнувшись с господином Крайзе, члены команды «Энтерпрайза» должны догадываться: гости у них непростые, с ними надо держать ухо востро.

Я обратился к вахтенному – к господину Конáи. Так и заявил: «…господин Конаи».

Тот поправил меня.

– Товарищ Конаи. А что да как, спросите своего неутомимого ходока, как он нас всех тогда повеселил.

– Особенно тебя, Шустер-Остер. Забыл, как с кресла свалился? – подколол вахтенного Барни.

Вахтенный вместе с креслом обиженно отвернулся к пульту управления.

Хамон Тута, меркурианский принц, с напряженным вниманием прислушивавшийся к разговору, долго помалкивал, потом королевская кровь взяла в нем верх.

Он в приказном тоне обратился к деду:

– Всем молчать. Ты – рассказывай!

Василь Василич вздохнул:

– Еще один командир на нашу голову. Ты еще полуслепой, что же с тобой будет, когда прозреешь?

– Что будет, то и будет, – оборвал его принц. – Рассказывай.

Дед покачал головой, но, услышав приказ, как-то даже подобрался. Для бывшего центуриона и политрука командный окрик всегда остается руководством к действию, как, впрочем, и для конкистадора или космического скитальца.

Когда-то Густава Крайзе в бытность политруком роты прошило пулеметной очередью из «костореза» – немецкого станкового пулемета.

Крайзе, к удивлению врачей, тогда остался жив, а через месяц вполне ожил и начал расхаживать по палатам. К выписке у него на теле даже шрамов от ран не осталось.

С того ранения он и начал, потом перешел на эпизод, когда судьба свела его с Черным Барни.

* * *

…случилось это лет пятьдесят назад, в самом конце XXIV столетия, когда, угодив в плен к безжалостным «поясовикам», как называли членов Гильдии черного братства, услышал от капитана корабля по имени Черный Барни, что такую развалину, как «этот старикан», никто не купит. Барни приказал одному из своих людей пристрелить пленника, а тело выбросить в открытый космос.

Дед тогда огорошил разбойников заявлением: «Стреляй, не стреляй, а толку не будет. Я бессмертный», – чем вызвал громоподобный смех у команды.

– … тогда вышвырните его живого, чтобы он тут пол не испачкал, – приказал Барни.

Уже через несколько минут Василь Василич, освобожденный от пут, был выброшен в свободное пространство. Пиратский корабль, удерживаемый причальными тросами, в тот момент висел над скалистой поверхностью какого-то астероида.

Оказавшись в безвоздушном пространстве, пленник для начала несколько раз перекувырнулся, затем, справившись с вращением, приземлился на астероид и помахал рукой людям, разглядывавшим его из корабельной рубки. Затем двинулся в сторону от ближайшей угловатой скалы, напоминавшей неровную пирамиду, возле которой причалили пираты. Шел, не торопясь, как ходят на богомолье – не летел, руками не размахивал, а степенно, перебирая ногами, совершал короткие прыжки.

– …они тогда, – похвалился старик, – все рты поразевали.

– Я не разевал, – откликнулся из своего кресла Конаи.

Он, может, не разевал, а вот мы с Сашкой, включая котов, единовременно разинули.

– На прощание обернулся, – с нескрываемым удовольствием продолжил дед. – Смотрю, Барни меня рукой подзывает – вернись, мол, он все простит. Я человек добрый. Вернулся.

Капитан встретил меня возле открытого входного люка. Был он в некоторой растерянности – хотел как лучше, а получилось как всегда, но проигрывать не собирался. Являясь клон-воином особой, героической породы, Барни мог до пяти минут пребывать в свободном пространстве, что он мне наглядно продемонстрировал. Вот что его заинтересовало – какой-то божий одуванчик свободно разгуливает по космическим просторам.

Мир, что ли, пошел наперекосяк?

Я ему объяснил, что давно бы лег в мать-сыру землю и теперь почивал бы в покое и забвении, однако нужда заставила.

…– с этого места поподробнее, – приказал Хамон Тута, сидевший у дверного проема.

Между тем Василич, глядя на Черного Барни, продолжил:

– Я ему объяснил, что наказан за смертный грех. Исполнил приказ и, не побоявшись укоров совести, ткнул острием копья в самое сердце преступника. А преступник-то кто был? То-то и оно – сам Иисус Христос!

…жалко стало проповедника и страдальца. Я ведь как рассчитывал – облегчу ему последние минуты. Оборву его земные муки. А оно вон как вышло – третье тысячелетие хожу и раскаиваюсь. Пытаюсь добрыми делами заслужить прощение.

Он на мгновение примолк, потом воскликнул:

– Знали бы вы, о чем в этот момент спросил меня Барни, – он взглядом заблестевших глаз обвел присутствующих. – Что такое совесть?

Не верите?

И не надо.

Пришлось объяснить ему, как устроен наш мир, юдоль печали. Я открыл, что существует Бог, и Бог есть любовь, а добиться любви можно, если найдешь согласие с другим и другими. Тогда и душу спасешь, и окружающим поможешь.

– Им поможешь! – хрипло откликнулся Барни, по-прежнему стоявший у распахнутого прохода. – Людишки такие волкú, на что не посмотрят, с живой плотью выдерут. Меня из живой клетки какого-то супербойца вырастили, а этих, – он указал пальцем на кошаков, – с собаками скрестили.

– А мы не жалеем! – бесстрашно взвизгнул Мурк. – Я тебя в пустыне Аргир в два счета обгоню.

– Разве дело в том, кто кого обгонит, – ответил Барни. – Просто обидно стало. Подняли мы бунт на станции «Падающая звезда», где нас в металлических баках с химраствором разводили. Как только почувствовали себя непобедимыми, наш клан «джинни», названный «командой безжалостных убийц», разгромил эту мерзкую станцию на раз-два. Только главного конструктора упустили, но это дело времени.

Я с недоумением выговорил:

– Это что же получается? Один – бессмертный, другой – непобедимый, третий – недогоняемый, четвертый – принц из королевской семьи. Что же вы, такие совершенные, недосягаемые, никак согласия с себе подобными не можете наладить? Сколько сил я положил, чтобы втолковать людям: храня свое, не отвергай чужое.

Я сделал паузу, потом подтвердил:

– …да, я веду речь о согласии. Еще Гай Светоний Транквилл[7] заметил: «При согласии и малые дела растут, при раздорах и великие разрушаются».

…еще в первые два века от Рождества Христова окончательно оформилась исходная пропись человеческого бытия: «…возлюби ближнего своего как самого себя». Но как возлюбить?

Я по очереди оглядел присутствующих.

– …как ясно и полно растолковать людям, что всем следует поступать так, чтобы въявь узреть свое предназначение.

С чего начинать? Куда вести?

Давайте начнем с поиска согласия!

Так устроен мир. Во Вселенной есть все, что надо для счастья. Все ее части согласованы, все притерто, все движется по своим траекториям и орбитам, а о том, чего нет, мы и помыслить не можем. Следовательно, надо искать согласие с теми, кто способен узреть, услышать, вобрать твою правду в себя.

– Умнó! – подал голос Арак Конаи.

Он окончательно повернулся в нашу сторону и подъехал ближе.

Конаи оказался без ног. В кресле вахтенного располагался объемистый торс, на котором возвышалась огромная голова.

– Видишь каким меня изготовили, – прокомментировал Конаи свой неприглядный вид. – Обрубок обрубком! Чтобы не возвышался и не мечтал, чтобы не задумывался о странном. А ты твердишь о каком-то согласии!

Василич от философских вопросов вернул нас к реальности.

– Согласие согласием, а вот времени терять нельзя. Как быть с Сашкой? Нельзя, чтобы получилось как всегда.

Я едва сумел скрыть обиду – излагал, излагал основы философски согласованной жизни, а получилось как всегда. Впрочем, в душе я ожидал какого-нибудь заковыристого вопроса, ради которого меня возродили из «чернокнижья», но как быть в такой ситуации, даже предположить не мог.

…и почему именно меня?

Я обратился к деду.

– Вас здесь вон сколько опытных, технически оснащенных, прижившихся в будущем умельцев. От меня-то что вы хотите?

– Ну уж не проповедей! – заявил Василь Василич. – Ты что-нибудь полезное предложи. Сценарий какой-нибудь или хотя бы идею. Прикинь, как нам поступить, ведь каждый час промедления перед нами будут возникать все новые препоны. Пока в дело не вмешалась большая политика, пока весть о похищении не дошла до Гордона Гавилана, Сашку необходимо как можно быстрее доставить на Титан и приступить к лечению.

Он сделал паузу, потом закончил:

– Пока Марс в неведении.

Барни поддержал его.

– Ты, товарищ беллетрист, послушай деда-всеведа. Он просто так, с бухты-барахты, не брякнет. Надо любой ценой скрыть, где сейчас находится принц.

Сашка подхватил.

– …или укрыть в таком месте, где до меня вражьи руки не дотянутся. При этом поместить следует официально, под приглядом властей.

Тут и Мурк подал голос, точнее, авторитетно мяукнул:

– …но при этом о случившемся с его посланцами в пределах Земли молчать, чтобы у Гордона Гавилана не было повода привлечь нас к дисциплинарной ответственности. Ни под каким видом!..

Команда котов пугающим боевым рычанием поддержала капитана.

Я вытаращил на них глаза, потом признался:

– От меня-то что вы хотите?

– Экий бестолковый!!! – рявкнул Черный Барни. – Давай для примера рассмотрим такой сценарий. Я сейчас пошлю весточку Гордону, что, мол, его племянник находится у меня. Вместе с командой скиммера и сопровождающими принца гостями. В послании сообщу, что готов вернуть юного Гавилана за определенный выкуп. Естественно, особа королевской крови будет стоить очень дорого.

– Не понял, – прервал я его. – Я-то здесь причем?

– Притом, – объяснил мне Сашка, глядя на меня пустыми глазами, – что для переговоров мы готовы послать нашего представителя, у которого будут все полномочия.

Я обвел взглядом присутствующих.

Лица у всех были серьезные, сосредоточенные…

В этот момент до меня начал доходить смысл этих словесных маневров, направленных на то, чтобы убедить меня, что этим полномочным представителем могу быть только я. И, не договариваясь, они единогласно объяснили: «Если ты с такой помпой ратуешь за согласие, подтверди его делом».

Как бы в подтверждение этой невысказанной мысли вахтенный Конаи глянул в мою сторону и развел руками:

– Больше некого. Все остальные замазаны выше крыши. Если Гордон решит избавиться от племянника, то, имея дело с любым из нас, это будет сделать очень просто. Мы все увязли в смертных грехах. Капитан, – он кивнул на Барни, – знаменитый на всю Солнечную систему убийца, пират и грабитель. Принца без всяких гарантий отпускать на Меркурий тоже нельзя. Если Гордон что-то замыслил, Хамон и дня не протянет – мол, сгубили его враги Меркурия. Значит, надо обеспечить информационное прикрытие появлению принца на родной планете. Дед, боюсь, за эти годы засветился так, что дальше некуда. Как думаешь, на губителя Иисуса в картотеке королей Солнца есть какой-нибудь компромат?

То-то и оно!..

Меня, сам понимаешь, посылать нельзя. Я не транспортабелен, да и известен своими подвигами не меньше Черного Барни. Отправить котов – это то же самое, что сунуть их головами в пасть льва. К тому же они там могут многое разболтать…

Мурк возмутился.

– Ты на наши грехи не ссылайся, а вот то, что на Меркурии нас сразу прикончат, это обязательно. Да еще спросят, куда спрятал Мурку.

Я оторопел:

– Мурка-то здесь причем?

– Притом, – объяснил вожак, – что моя Мурка распорола Гордону Гавилану правый глаз. Погладить он ее захотел, королевскую милость проявить, а Мурка ничьих правов, тем более милостей, не признает. Кроме моих. Только я имею право любить ее и котят делать.

У меня голова пошла кругом. Мало того, что меня втянули в грязную историю, так еще и «джинни»-кошку сюда впутали.

– …только об этом никто не должен знать, – прибавил Мурк, – иначе всем кирдык.

– С какой стати?

Мурк объяснил:

– Она что-то знает о гибели короля Рудольфа. Король решил ее подманить и выведать, что ей известно, а она его когтем. Слава великому Мурру, что сумела вырваться и убежать. Если бы не Путупхета и Нефертари, Гордон пришиб ее.

– Это кто такие? Пу… ту… пхета и Нефертари?

Хамон Тута объяснил:

– Нефертари – приемная дочь короля. Она родом с Марса. Там ей что-то отрезали или вставили – точно не знаю. Путупхета – представитель профсоюза Танцоров, чьим главой я являюсь по меркурианской конституции. В Конституционном совете я представляю интересы трех профсоюзов. Вот почему я нужен дяде живой и невредимый, а если неживой, то якобы без всякого его участия.

Я покачал головой.

– Ну и гадюшник у вас на Меркурии сложился. Без поллитры не разберешься.

– А я что тебе говорил, – заявил Тута. – Сначала разберись, потом суй голову в петлю. Это притом, что именно Меркурий определяет сейчас будущее человечества.

– Прям всего человечества?! – съехидничал я.

– Именно так! – подтвердил дед Василий. – Ты у нас гость, с тобой будут держаться вежливо, без наскоков. Мало ли кого ты из прошлого приволок, может, какое-нибудь чудо-юдо. Здесь среди эксплуататорских классов тоже не дураки сидят. Они тоже книжки читали про то, что было и что будет.

Конаи подхватил:

– Так что это дело можно поручить только тебе. Ты у нас из предков, а предков на Меркурии обожествляют. Мода такая пошла, так что пиар мы тебе устроим. Такую родословную напишем, любо-дорого. Мол, происходишь ты из предков первого короля Солнца Балама Гавилана, а это многое значит. Но если не захочешь происходить или сробеешь, мы горевать не будем.

Василь Василич поддержал Конаи:

– Пойми ты, голова садовая! У тебя мощные интеллектуальные мускулы. У тебя за плечами история! Твои книжки наверняка есть в библиотеке королей Солнца, а это о-го-го… Если уж тебя, Мишустик, когда-то угораздило очутиться в деревне Волковойня, если ты готов положить свою жизнь за дрýги своя, если в своих наметках ты волей-неволей будешь придерживаться лучшего и отринешь худшее, другого выбора нет. Тем более если ты родился в харизме. Ради чего тебя возрождали?

– Ради чего? – поинтересовался я, однако дед странным образом проигнорировал мой вопрос. Тогда я попытался другим способом выскользнуть из неумолимо сжимавших меня дружеских объятий.

– Я – в харизме?! Ты, дед, не преувеличиваешь?

Сашка авторитетно поддержал Василича.

– Сценарий мы тебе организуем. Расскажешь, что да как… там, на Меркурии. Наметим очередность задач. Придется тебе встретиться с представителями профсоюза Танцоров. Дело, конечно, непростое, но где надежда русской литературы не пропадала.

Я опустил голову.

Только теперь мне стал ясен замысел незримых галактических хранителей, возродивших меня из праха и пославших в пасть к потомку трехголовых змеев, королю Гордону Гавилану.

Барни, принц меркурианский, даже Василич – все люди и гичи – единогласно поддержали трудное решение.

– А с котами что делать будем? – спросил Арак Конаи.

Все, включая пустынных бегунов, напряглись.

Коты приняли боевую позу – присели на лапах, начали шипеть. Насторожились по причине неизвестности будущего.

…вот какая дающая надежду на спасении мысль родилась у меня – не надо меня агитировать!

Я много чего изведал, побывал и в чернокнижье, и в прошлом, и в будущем. Я знаю ответ на самый заветный вопрос современной и будущей истории, а то навалились: «кто, кроме тебя?», «нет насилию и диктатуре!», «слезай быстрей мужик с печи – еще у власти палачи!», «свобода сильнее пуль», однако по причине неизвестности моей собственной судьбы я решил передоверить ответственность кому-нибудь из более опытных в этом нескладном, жестком будущем бойцов, одинаково уживавшихся в вечности с прошлым и настоящим.

Не тут-то было!

В следующее мгновение все разом уставились на меня.

…ну, ребята, вам же хуже.

Я поставил условие.

– Мурк с одним из своих бегунов должен отправиться вместе со мной. Лучше всего с Платоном. Их надо наделить каким-либо официальным статусом. К тому же они помогут мне с местными реалиями.

– А нам головы сразу не оторвут? – поинтересовался сибирского вида серый в рыжую полоску Платон.

– Этот вопрос мы обсудим отдельно, – подал голос принц меркурианский. – Но идея хорошая. Я по праву наследника назначу Мурка и Платона твоими телохранителями. Оставшихся котов возьму к себе. Одного передам деду. Заодно проверим, как Гордон относится к моим правам на наследство.

Василь Василич всплеснул руками.

– Мне охранники ни к чему. Сам справлюсь, а если не справлюсь, быстрее освобожусь.

Тем временем вахтенный обрубок постарался убедить перепуганных Мурка и Платона.

– Ваши страхи беспочвенны. Лететь с ним, – он указал на меня, – это ваш единственный шанс. Стоит вам исчезнуть где-нибудь в Поясе астероидов, вас рано или поздно выследят, обвинят в нарушении дисциплины и выдадут Меркурию. Вам, мурлыки собачьи, необходим официальный статус. И не дрейфить, а побольше держаться на виду.

Ясно?

Полосатый Платон, широко, по-кошачьи зевнул и мудро заметил:

– Для охраны Михаила одного Мурка хватит, а меня, значит, в расход?

…меня тогда напрочь сразило странное обстоятельство, с которым я то и дело сталкивался в этих новейших временах, – все, что рождалось в головах участников этой драмы, удивительным образом, как бы заранее, прокручивалось в моих размышлениях.

Вплоть до замечания Конаи.

«…что ж это за будущее, – спросил я себя, – если знакомство с чужими мыслями, тем более их чтение, считается здесь нормой. Хорошо продвинулись потомки в телепатическом познании действительности!»

– Платона и меня заодно, – ответил Барни.

– А ты, котяра, как думал? Прогресс, он и есть прогресс, иначе как выжить? Сколько сил вашим предкам приходилось тратить при ловле мышей на всякого рода уловки, на тщательно скрываемые коварные планы! А теперь все открыто, все на поверхности.

Вот только тебя, Мишаня, прочесть затруднительно. То ли ты действительно явился к нам из далекого прошлого, то ли сам по себе космический уникум, к которому, чтобы извлечь из тебя горсть истины, надо применять физическое воздействие. Вот пусть король Гордон и мучается.

Дед не удержался и сварливо пожаловался:

– Они, watchdogи-хранители, все такие, особенно из высших каст. Все как на подбор, с выкрутасами. В заповедные времена провели работу с геномами далеких предков-колдунов, и теперь у них мощные интеллектуальные мускулы. Иначе как с нечистой силой управиться, спасать Землю от всякой нечисти?

Василь Василич, заметив, что я собрался возразить, поморщился:

– А то, что ты, Мишаня, дожил до нынешних дней, это не возбраняется. Только не надо отрицать очевидное. Если пришло время глыбин человеческого духа, надо соответствовать, а не ставить двусмысленные вопросы. Если вокруг совершаются такие спекуляции, что дух захватывает, не строй из себя яблоко преткновения.

– Ну, ты, дед, даешь! – восторженно воскликнул Арак Конаи. – Только давайте ближе к сути.

– Давайте, – обреченно согласился я.