– Хранить тайну! – отрапортовал я. – Пусть даже неизвестно какую. Где этот чертов Барни спрятал ледяной астероид и каким образом он надеется доставить его на Меркурий?

– Нужна идея, – подсказала Нефертари.

– Хорошая мысль, – одобрил я. – Знать бы, где можно укрыть такой астероид, как Хирон, да еще с девятью миллиардами тонн чистой воды?

Путупхета подхватила.

– Такого громилу на спрячешь. Впрочем, если его замаскировать…

– Под приближающуюся комету или караван торговцев, который направляется в сторону Меркурия, а если еще объявить – торговцы везут что-то крайне необходимое для вашей планеты… В чем вы, жители меркурианского ада, нуждаетесь более всего? – спросил я.

Путупхета пожала плечами, а Нефертари задумалась, потом призналась:

– Я как-то присутствовала при разговоре Гордона с главным инженером станций Марипозы, так инженер жаловался, что для какого-то проекта им чего-то не хватает, и в первую очередь генератора какой-то особенной сверхвысокой частоты, которую могут изготовить только на Титане.

– Мурк! – разбудил я свернувшегося в мягком кресле кота, – звякни Василичу. Кто, как не он, в курсе вашего мурлыканья. Пусть на «Энтерпрайзе» подсуетятся.

Нефертари удивилась:

– Дед еще и по-кошачьи понимает?

– А то, – успокоил я ее. – Ты бы послушала, как он с зайцами любезничает. Точнее, с зайчихами.

– В его-то возрасте! – возмутилась Путупхета.

– Это у него с детства. А как с дриадами воркует. Несет какую-нибудь чушь, а те только копытами одно место почесывают. Однако стоит только какой-нибудь лесной деве зазеваться, он хвать ее – и в кусты.

– Хватит шутить, – снова возмутилась Путупхета. – займитесь лучше наблюдением.

– Я серьезно, – попытался заверить я. – Он до сих пор за зайчихами приударяет. В Нангакане его пионерский экологический патруль сцапал и доставил следователю прокуратуры по фамилии Посажу.

Путупхета предупредила:

– Все, тихо. Сейчас выеду на открытое место и прямиком к Мюлузу. Пусть он сам с вашим дедом-всеведом разбирается, а также с прокурорским следователем.

– А что, неплохая идея, – одобрил я и обратился в Мурку: – Ты все записал?

Кот доброжелательно заурчал.

– Тогда, – я обратился к Путупхете, – так и сделай. Выезжай, а Мурк начнет транслировать нашу застольную беседу сразу на крайт Дальтона. Пусть королевский сын послушает.

Нефертари подтвердила:

– Это точно его заинтересует. Он любит подслушивать всякого рода сплетни, чтобы потом выложить их папочке. В собственной, конечно, интерпретации.

Путупхета даже не поморщилась, потом поинтересовалась:

– Чего ваш бойкий дед не любит более всего?

– Рассказывать, как он такой гордый, такой заслуженный старший центурион VI Железного Неустрашимого легиона вынужден бесконечно бродить по свету. Он также господин Крайзе; он же полковник НКВД в отставке, неожиданно оказался втянут в смертельно опасную историю с казнью Христа. Вы хотя бы об Иисусе Христе слыхали?

Первой ответила Путупхета:

– Не знаю, кто как, а я большим уважением отношусь к заповедям богочеловека, его жизни и гибели на кресте.

Нефертари потупилась, потом призналась:

– Я даже не знаю… но перед сном молитвы прочитываю. Утром тоже… Меня бабушка Романова научила. Она говорила: молитва времени займет немного, а день выпадет удачный. Не всякую пакость молитва позволит совершить.

Я долго молчал.

Я был готов услышать что угодно – о технических подробностях устройства термоядерных двигателей, рассказы о скрытой умственной реальности, которую мы называем параллельными мирами, но о признании Иисуса Христа, поклонении ему, тем более покаянии, мне в голову не приходило.

Что за молодежь пошла!..

Я нарушил молчание, потом обратился к Мурку:

– Понял, о чем докладывать Дальтону. Может, он заинтересуется?

Мурк неожиданно сел на задние лапы, как это делают коты, принялся вылизывать правую лапу, потом начал драить облизанной лапой затылок.

– Вы нас совсем за недалеких держите? – заявил он. – Я все ваше Евангелие прослушал и не жалею. Мне Мурка читала. Растолковала, разъяснила, велела слушаться старшого, – он кивнул в мою сторону, – и того, на кого он укажет.

Потом он по-кошачьи ясно обобщил:

– Гордон Гавилан, Тутанхамон – это власть, дед Василий – попечитель, старший хранитель Мишаня – это смысл.

«Смысл чего? – спросил я себя и коротко, не скрывая злобы по отношению к себе, распорядился: – Заткнись».

Отвлек меня вызов, пришедший из Тимны, центральной аркологии танцоров.

– Где вы бродите?

Нефертари шепнула мне:

– Это Мюлуз, отец Путупхеты.

– Мы возвращаемся, – заявила Путупхета. – Твое задание выполнила. Везу потерявшихся.

– Давай побыстрее, а то принц тебя совсем заждался.

– Он уже прибыл?

– А как же. Это вы где-то бродите.

– Нас преследовал Дальтон.

– Он тоже у нас. Как только приземлился, раскричался, стал требовать беспрекословного выполнения указа короля о скорейшем прибытии на Меркурий-прайм. Я пообещал. Такое дело нельзя начинать с ссоры по всякому пустяковому поводу…

* * *

Походная аркология профсоюза Танцоров, составленная из множества транспортных средств – от гигантских транспортеров до мелких разведывательных и охранных БТРов, – расположилась вблизи экватора, в глубоком, почти в полтора километра, провале, имевшем, что удивительно для Меркурия, практически ровное дно, только местами вздыбленное воронками от падения метеоритов, но и те за несколько веков были превращены в непонятные мне сооружения, позволявшие Танцорам выживать в моменты ночного холода и дневного зноя.

Все наиболее крупные метеориты по большей части попадали в нависшие над этим «окном» скалы и тем самым помогали местным жителям возвести громадные козырьки, помогавшие сохранять более-менее приемлемую температуру в этой области Меркурия. Защищенной от безжалостного светила и мрачной пасти беспросветно-темного космоса было более половины площади «ока».

Плотно вцепившись в крепкие, не поддающиеся самым критическим нагрузкам скальные породы планеты, Танцоры за эти несколько веков сумели привести в приличный вид зону проживания терминатора, из которой по мере необходимости отправлялись к уже изученным карьерам, подземным шахтам или, что важно, к богато усыпанным странными ископаемыми валунам, разбросанным по слегка выровненным полям.

В Тимну мы въехали по длинному и просторному подземному коридору, служившему одной из главных мер защиты этого удивительного места обитания.

Путупхета объяснила, что лучшего способа защиты Танцоры пока не придумали.

– …сверху спустить десант невозможно. Все корабли буду сбиты. Спуститься с нависающих скал тоже. Из-под земли достать нас невозможно – только по туннелю.

– Ты, девочка, особенно не хвались, а лучше подумай, как нам начать разговор с Дальтоном. Кстати, он на тебя глаз еще не положил?

Ответ был спокоен и продуман:

– Нет, но глазки я сумею ему состроить.

– Умница, – одобрил я. – Так и действуй, потому что нам предстоит трудный разговор.

На причальном месте в ангаре нас встретил Мюлуз и предупредил, что общего языка Дальтон с прибывшим принцем Тутой пока не нашли.

– …Вместе лететь или порознь? Главный вопрос – о чем договариваться? Дальтон настаивает: раз он старший сын короля, значит прямой наследник. А раз так, он приказывает всем вместе отправляться на Меркурий-прайм. Дед и я пытаемся его урезонить, но тот тупо требует подчинения. Иначе, мол, в королевстве Солнца начнется анархия. Со своей стороны Тутанхамон настаивает, что наследник – он! Тута требует, чтобы король Гордон письменно распорядился, кого следует считать наследником – его, сына Рудольфа, или Дальтона. Это было главным условием согласия Туты отправиться на Марс в Военную академию.

Спорят, правда, не переходя границ вежливого обращения. Тута настаивает, что после стольких лет разлуки хочет пообщаться со своей невестой и получить краткое представление о жизни и экономических успехах вверенного ему профсоюза. Принц настаивает, что это не займет много времени, и тогда они вдвоем, в компании гостей, отправятся во дворец. В этом случае и разговор с королем будет более предметный, и к согласию они быстрее придут…

Дальтон ни в какую!

Он требует немедленного старта. Все должны отправиться сразу и без всяких отговорок. Договариваться будут в звездном дворце на королевской половине Меркурий-прайма.

– Что же он не отправляется? – спросил я.

Мюлуз засмеялся:

– Вас ждут! Они уже договорились до того, что Дальтон готов взять с собой кого-нибудь из свиты принца. Например, Василь Василича. Тот заупрямился и настаивает, что полетит только в сопровождении Мишустика. То есть тебя…

Мюлуз сделал паузу и взглянул вверх, где царил непроницаемый мрак, в котором не было звезд.

Я тоже взглянул на небосвод. Над нами нависала выпотрошенная мрачная тьма, не имеющая ни начала, ни конца, ни верха, ни низа.

В этот момент Нефертари подала голос:

– Есть идея!

Все недоверчиво посмотрели в ее сторону.

Принцесса заявила:

– Дальтон не просто так, не из королевской спеси настаивает на общем вылете. В этом случае он представит ваше появление как свой успех. Заявит – он настоял, они повиновались! Тогда договариваться о чем-либо с королем будет намного сложнее.

В этот момент на дальнем конце «Танцующего Окна», где располагался космодром, взревели двигатели, и в черное небо ударил столб огня. Затем всплыли очертания раскаленного остроносого королевского крайта, украшенного эмблемой Меркурия – череп, внутри которого пылает Солнце, – и космический корабль, набирая скорость, скрылся за скалами, окружавшими стоянку Танцоров.

Старт королевского сына прокомментировал Мюлуз:

– Да-а, нетерпелив и злопамятен.

Затем он обратился в Путупхете:

– Дочка, я буду рад, если у вас с наследным принцем все сложится. Он мог бы попросить короля как можно быстрее устроить вашу свадьбу.

Ответил я:

– Нет, этим мы только выведем Гордона из себя. За астероид Гордон должен согласиться вернуть Туте деньги отца и возвратить ему статус наследного принца. И обязательно возможность посещать орбитальные станции Марипозы и секретную лабораторию на Меркурий-прайме.