Следующим пунктом нашей с Нефертари ознакомительной поездки по поверхности Меркурия была походная аркология профсоюза Танцоров. Она была составлена из множества транспортных средств – от гигантских транспортеров до мелких разведывательных и охранных БТР. Туда мы отправились на вездеходе Путупхеты, который поджидал нас в келейном городе космопорта Нехебтауна.

Отправились вчетвером вместе с Мурком.

Когда мы выбрались на поверхность планетоида, сквозь узкие продольные иллюминаторы нам открылся пугающий пейзаж Меркурия.

За несколько веков Танцоры сумели привести в приличный вид отведенную им зону терминатора. Отсюда, плотно вцепившись в крепкие, не поддающиеся самым критическим нагрузкам скальные породы, они по мере необходимости отправлялись к уже изученным карьерам, подземным шахтам или к богато усыпанным полезными ископаемыми каменным, слегка выровненным полям.

…Мы двигались в ночь.

Безжалостный, непомерно широкий диск Солнца почти наполовину погрузился в причудливо изрезанный горизонт. На глазах застывали в своих руслах металлические реки, и в лучах закатного, на глазах багровеющего светила твердеющие потоки минералов начали посверкивать цветами побежалости. Превращались в камни оплывшие валуны, шелушились скалы-останцы.

Вездеход все глубже погружался в сумерки. Путупхета включила фары, и рубанувшие полумрак лучи света уперлись в каменистую почву.

Трудно поверить, но за все время после встречи с Нефертари она не сказала мне ни слова.

Присматривалась?..

Я тоже не лез с вопросами, только осторожно поинтересовался у Нефертари, куда мы едем.

– К Эбену Мюлузу, главе профсоюза Танцоров, – промолвила она.

Внезапно из сгустившейся темноты выполз широкий провал, по которому струилась извилистая река расплавленного свинца, и Путупхете пришлось резко повернуть руль. Когда мы объезжали ущелье, в этот момент вездеход едва не налетел на отвесную стену, круто уходящую вверх, в черное звездное небо. Скала высотой в несколько сотен метров как бы нависала над окружающей равниной, и край солнца еще теплился в промежутке под ее вершиной и уступами рельефа.

Путупхета осторожно приблизилась к нависавшему подножию скалы, закрывавшей три четверти небосвода.

Здесь притормозила и подала голос.

…голос у нее был резкий. Я бы назвал его крикливым. Она сообщила, что вместе с Мюлузом намеревается посетить Меркурий-прайм, где скоро должен собраться Конституционный совет королевства Солнца, на котором обязан присутствовать принц Тутанхамон как попечитель профсоюза Танцоров.

Она обратилась ко мне:

– Принц Тута готов принять участие в заседании Конституционного совета?

– Судя по сообщениям охраны, он уже летит в сторону Меркурия.

– А ты? – поинтересовалась Путупхета. – Ты как-никак являешься послом из прошлого.

Я пожал плечами.

– Этот вопрос будет решать принц.

– В таком случае для понимания местной политики, – с прежней резкостью и на повышенных тонах продолжила она, – тебе следует побольше узнать об устройстве власти на Меркурии.

– У тебя есть санкция на подобную откровенность? – на всякий случай поинтересовался я.

Нефертари сказала:

– По статусу Путупхета как дочь председателя профсоюза Мюлуза является законной невестой принца, однако Гордон сумел от нее избавиться, когда отправил принца в военную академию на Марсе.

Путупхета решительно прервала подругу.

– Внутренняя политика королевства Меркурий определяется советом. У каждой аркологии есть квота на голоса в зависимости от густоты населения. Вопросы планетарной важности решаются голосованием большинства. Король-Солнце ведает всей внешней политикой и торговлей и выступает арбитром при спорах между аркологиями. При их финансовой поддержке он содержит космический флот, который обеспечивает безопасность планеты, пресекает контрабанду и поддерживают связь с дальними колониями.

Я удивленно заявил:

– У Меркурия есть свои колонии?

Путупхета словно не услышала моего вопроса. Она продолжала вещать:

– …профсоюзы и аркологии выплачивают налог на содержание флота, таможни и планетарного торгового кооператива, торгующего всеми товарами Меркурия, предлагая лучшие цены на открытом рынке. Эта системе была устроена еще во времена Балама Первого и без сбоев просуществовала более двухсот лет, однако в последнее время, после того как власть захватил Гордон Гавилан, начались проблемы.

На Меркурии не всем нравится царствование Гордона Гавилана. Он старается подмять под себя все больше и больше властных полномочий. Теоретически свергнуть его возможно, если все профсоюзы и аркологии проголосуют против короля. Тогда Гавилану конец, однако практика показывает, это практически невыполнимо.

Музыканты обычно голосуют за Танцоров, Шахтеры почти всегда поддерживают нас. Пещерники и колейные Города-аркологии прочно связаны с королевской властью, поскольку по закону Короли-Солнце ведают складированием, оборотом и транспортировкой всех товаров с поверхности планеты. Правда, статус городов немного отличается от этой схемы. Эти поселения состоят в кооперативе по доброй воле и при желании могут выйти из него. Например, Садки по конституции имеют право развивать собственные рынки и продавать известную долю товаров вне кооператива.

Некоторые из них, особенно Меримде и Хеменуорг, требуют свободной торговли, как будто это панацея от всех бед. Они забыли, как обстояли дела на заре нашей цивилизации, когда каждая аркология торговала сама по себе, а крупные коммерсанты с Марса сеяли меж ними раздор, чтобы сбить цены.

Нехебтаун и Меримде располагаются в Маккавейских пещерах. Это самая большая подземная полость на Меркурии, до конца не изученная и даже не пройденная. Это место называется Садки.

Другой такой области на Меркурии нет. Пещеры глубоко уходят в меркурианские недра и оказались лучшим местом на планете для обустройства переселенцев. Есть и другие, более мелкие. Там тоже есть города, например Хеменуорг, но все они находятся под покровительством королевской власти…

В Нехебтауне вы уже побывали.

Первоначально тендер на освоение Маккавейских пещер выиграла группа, которая называла себя «Илиадские созидатели». Именно эта организация доставляла первых колонистов, основала политическую систему на Меркурии и получила подряд на строительство города. Илиады получили все территориальные права на Маккавейские пещеры.

Работа закипела. Но довольно скоро возникла проблема.

Путупхета сделала паузу, потом уточнила:

– Это были дела давно минувших дней, я многого не знаю, но, в общем и целом, ситуация складывалась так.

Через считанные недели после окончательного оформления контрактов в борьбу за политическое влияние включились другая группировка. К сожалению, в основополагающей хартии учли все, за исключением четкого механизма улаживания междоусобных конфликтов.

Когда мнения разделились почти поровну, Илиада раскололась надвое. Стороны договорились о разделе имущества и развитии северной и южной частей пещерного лабиринта. Так возникли Нехебтаун и Меримде.

О пещерах тогда было известно не так уж много, и поначалу никто даже не представлял, какая часть Маккавейских пещер перспективней. Вскоре стало ясно, что Нехебтауну достались недра побогаче. Еще в первые годы там нашли немалые залежи полезных ископаемых. Воодушевленные этим богатством, в Нехебтаун начали стягиваться переселенцы с других планет. Они начали работать в горнодобывающей промышленности, обзаводиться семьями и умножать население. Меримде сильно отставал и рисковал подпасть под политическое влияние соседа. Но сохранялось известное равновесие.

Путупхета помолчала…

– …вплоть до недавних пор, – подытожила она. – После решения принца Хамона Туты вернуться на Меркурий резко обострилась проблема статуса Танцоров, точнее неподвластность Танцоров королевской власти. Покровителем нашего профсоюза являлся Рудольф, а теперь его сын.

– То есть Тутанхамон? – уточнил я.

– Да, – подтвердила Путупхета. – После смерти прежнего короля статус Танцоров стал неопределенным. Теперь с момента полного взросления принца и его излечения ситуация резко меняется, потому что теперь принц официально становится нашим попечителем, а это Гордону очень не по нутру. Король непомерно честолюбив, он готов на любые грязные ухищрения, чтобы установить на планете свою безраздельную власть.

Тайная мечта Гордона – захватить в собственность поля, на которых обитают летающие булыжники. Их не так много, и эти территории составляют основу силы Танцоров. К сожалению для Гордона, он не может провести конституционную реформу без принца. Проблема в том, что Тута Хамон также является попечителем еще двух профсоюзов – Музыкантов и Шахтеров.

После паузы Путупхета объяснила:

– Есть еще одна трудность. Когда случилось несчастье с Рудольфом и прежний король погиб, Тута был еще ребенком. Танцоры не знали и до сих пор не знают, почему Рудольф направил свой корабль на Солнце, а его сын лишился зрения и был сослан на Землю. Это только увеличило раскол в высших кругах Меркурия.

Теперь все ждут его возвращения. Как только он появится на Меркурии-прайме, Гордон будет вынужден передать опеку над тремя профсоюзами Туте. Вот тогда мы поговорим с Гордоном и Дальтоном по-другому. По неподтвержденным данным, Тута после излечения должен приземлиться в нашей походной аркологии.

Туда мы и стремимся.

Борьба будет долгой и кровавой. На стороне Гордона система станций Марипоза и сеть военных баз вокруг Меркурия, что дает ему серьезные преимущества.

– А на поверхности Меркурия у Гавиланов нет военных баз?

– Нет, – ответила Путупхета. – Это запрещено Договором о разделении полномочий.

Неожиданно Мурк подал голос:

– Я получил сообщение: корвет Черного Барни уже на подлете к Меркурию.

Путупхета, не стесняясь, грубо выругалась:

– Что еще придумает Гордон, чтобы сорвать заседание Конституционного совета?

Я усмехнулся.

– Надеюсь, Черный Барни сумел договориться с королем, тем более что «Энтерпрайз» везет весомый довод в свою пользу. Королевский подарок, надеюсь, смягчит разногласия.

– Какой подарок? – насторожилась Путупхета.

– Огромный, на миллиарды тонн чистейшей воды межзвездный астероид Хирон, обнаруженный в поясе Койпера еще отцом Туты. Насколько мне известно, главная проблема Меркурия – отсутствие природной воды, – проговорил я.

Путупхета сморщила обиженную гримасу:

– Понятное дело! Откуда здесь, на этом адском ублюдке, чистая вода! Без воды туго! Приходится использовать искусственную воду, а у нее и качество не то, и цена…

Неожиданно она вздрогнул, потом приказала:

– Сидеть тихо! Чтобы ни единого звука!..

Нефертари возмутилась:

– И пошевелиться нельзя?!

– Нельзя! – оборвала ее Путупхета. – За нами идет охота…

После короткой паузы она сообщила:

– Я надеялась, что мы успеем добраться до стоянки Танцоров, но, как видно, нет. Что там с Барни? – обратилась она к Мурку.

Кот сообщил:

– Корабль Барни преследует слишком резвый пират.

Путупхета пожала плечами:

– Это что-то небывалое. Как он очутился в насквозь просматриваемых окрестностях Меркурия?

– Службы слежения ведут его? – спросил я.

– Нет. Эфир пока чист.

– Значит, этот свой, причем немалого чина. Барни больше ничего не со сообщил?

– Нет, – ответил Мурк. – Только приказал прекратить всякие разговоры и помалкивать.

– Выбираем худшее, – заявил я. – Это Дальтон!

– Что ему здесь делать? – изумилась Нефертари.

– Что прикажут, то и будет делать. На службе приказы не обсуждают.

Я вполголоса обратился к Путупхете:

– Ты можешь незаметно прослушать эфир?

– Постараюсь.

– Мурк, – позвал я. – Включайся…

Кот недовольно мяукнул:

– Мурк то, Мурк се. Этот неизвестный сейчас начнет будить эфир, а я отвечай…

– Связаться он с кем-то должен или как?..

– Ага, так ты и определишь, кому он будет отсылать шифрованные сообщения, – предупредил кошак. – Хотя, подождите, он держит канал с командным пунктом Меркурия-прайма.

Мы переглянулись.

– С резиденцией Гордона? – спросил я.

– Скорее всего, – подтвердила Путупхета. – Неизвестный следопыт связан с Гордоном, хотя кто его знает… Гордон Гавилан восседает в своем замке на Меркурии-прайме, солнечные станции Марипозы скачивают солнечную энергию и отправляют заказчику, так что Гордон является как бы центром всей промышленной системы Меркурия.

– Это становится интересным, – заявил я. – Нам бы тоже стоило послушать их переговоры. Но при условии отсутствия всякого присутствия.

– Ишь ты, какой хитрый! – засмеялась Путупхета. – Это у вас в доисторическую эпоху можно было прикинуться шустриком или тихоней, теперь этот номер не пройдет.

– Ты, – обратился я к Мурку, сидевшему за монитором. – Постарайся…

В следующее мгновение над нами мелькнул корабль Барни. Он заложил крутой вираж и исчез из поля зрения.

Через несколько минут мы засекли еще один остроносый боевой корабль, напоминающий хищную птицу или истребитель моего времени – с короткими треугольными крыльями и удлиненным заостренным носом. На крыльях и на боку «хищника» броско различался символ Королевства Солнца – череп, в котором горит Солнце, и две золотые и синие полосы на корпусе.

Нефертари перепугалась:

– Это же крайт Дальтона!?

Мне сразу расхотелось шутить – напоминать, что «Вечер становится томным…» и прочую земную ерунду. Когда речь идет о собственной жизни, юмор как-то сразу усыхает.

Я обратился к Мурку:

– Он что, и за нами охотится?

Кот промолчал, ответила Путупхета:

– Скорее всего… Где, кроме центральной аркологии, он может наверняка выйти на цель?

Я прикинул:

– Ты уверена, что его цель – принц? Тута еще нужен, а вот мы… Как называется главный город Танцоров?

– Главная походная аркология, – поправила меня Путупхета. – Тимна. Еще ее называют Окном.

…В следующий момент крайт Дальтона развернулся, снизился до предельной высоты и промчался мимо нависающей над нами скалы.

У меня был свой план, как разобраться в этой непростой ситуации, а о том, что ситуация была предельно запутана, и думать не хотелось.

Я упрекнул себя: какой же ты, к дьяволу, хранитель будущего, если, заброшенный в далекие предстоящие годы, не можешь справиться с королевским ублюдком. Даже если заброшен против воли!

Успокоившись, я припомнил, что и не с такими монстрами справлялся, поэтому предложил танцорше… Я задумался, мне не хотелось называть Путупхету балериной, танцовщицей или плясуньей.

Надо что-нибудь попроще.

Танцорша в самый раз!..

Я попросил Путупхету:

– Пусть он еще раз нас обнаружит, а потом мы сменим местоположение. Только тихо.

…я отдал должное мастерству танцорши – она исполнила все ювелирно. Следом родилась догадка, что Тутанхамон умеет выбирать невест. Понятно, почему Гордон Гавилан невзлюбил выбор племянника. Вдвоем с такой «подругой», которая скоро, возможно, получит статус принцессы, первый наследник трона много дел наворочает.

«…теракт отпадает. Тутанхамон нужен Гордону живой и невредимый, иначе вся хитроумная интрига по отношению к Танцорам рассыплется в прах. Но и дать волю вновь объявившемуся племяннику король-Солнце никак не может».

«…да, тяжела ты, королевская доля! – посочувствовал я Гордону. – Что ж, пусть сам решает свои проблемы, а мы будем решать свои».

– Что будем делать? – обратился я к спутницам и конкретно к Путупхете.

– Что-что? – рассердилась она. – Сначала надо разобраться.

– А нас… не того? Не кокнут?.. Время у нас есть разбираться?

– Ах, какие пугливые у нас предки!

Я заявил, как отрезал:

– Подшучивать будешь над Василь Василичем. Он спит и видит, где бы повстречаться со смертью и как можно скорее. Надоело ему, видите ли, ходить в Агасферах.

Путупхета и Нефертари удивились.

– Это кто такие?

Я буркнул:

– Жуткие люди, точнее, жуткие измышления сочинителей. Совершив грех, они бродят по земле, пытаясь заслужить прощение. Ходят мрачные, неказистые, длиннорукие, лезут, куда не просят.

Нефертари всплеснула руками.

– А на вид дедушка производит такое приятное впечатление. Буквально, акын… Или аватар.

Я поправил.

– Он попечитель! Причем из самых авторитетных. Реальных, готовых ради смерти вступить в бой с любой нечистью.

Нефертари ткнула меня в бок:

– А ты?

Вот вопросик, которого я ждал и боялся.

– Кто я?

Я прикинул и признался:

– Я – хранитель.

Эта девица только прикидывается влюбленной простушкой, а поскрести – сразу обнаружится, что у нее есть своя цель. А почему я должен скрывать от своей голубки тайну за семью печатями?

– Я – главный хранитель, но это на Земле. А здесь, в свободном околосолнечном пространстве, сам не знаю, кто я.

– А Василич саги поет, былины исполняет? Фольклор наяривает? Он какую песнь любит больше всего? – не дождавшись ответа, Нефертари разочарованно вздохнула: – А по нему не скажешь. Значит, он тоже хранитель былого?

Что я мог ответить глупой девчонке, когда сам находился в каком-то выдуманном, невообразимо глупом сказочно-космическом пространстве, о котором нельзя было ни в сказке сказать, ни пером описать.

…что скрывать – мне довелось побывать в потустороннем мире, где обитают наши предки, а также заплечных дел колдуны, скверные духи и князья тьмы, другие сверхъестественные существа.

Кого там только нет!

Мир, в котором они пребывают, окружен космическими водами и, чтобы попасть туда, нужно совершить опасное путешествие через звездный океан или мировую метагалактическую реку. Это водное пространство существует как магическая граница между мирами, как рубеж между бренным и вечным…

Между жизнью и смертью.

Между существованием и бессмертием.

Отправляясь в иную запредельность, разумное существо покидает родной берег. Окунувшись в мировые воды, оно качественно преображается – утрачивает земную сущность; его тело под воздействием изначального водного хаоса как бы распадается на составные элементы.

Но уничтожение – оборотная сторона созидания. Оказавшись на другом берегу, человеческое существо избавляется от всего земного, изменчивого и преходящего, обретает новое, ранее неведомое и невозможное для него состояние, достигает неизменного, вечного и блаженного бытия, то есть рождается заново и после этого вторичного рождения уже никогда не умирает.

Но в этой мечте есть таинственный пробел.

Рассчитана ли раса sapiens sapiensов на измышление какого-то нового способа перемещения в континууме? Дано ли нам овладеть следующей ступенью разума или нам это не дано?

Я как фантомный хранитель всего созданного не Земле был обязан прожить это космическое приключение так, чтобы не было мучительно больно за уже описанные словесные пространства, тем более что здесь и любовь мне встретилась, и смертельно опасные интриги. А меня против моей воли поместили в дурацкий экипаж и, впрягая мозг и все его структуры в работу, свели эту «театральную шутку» к игре идей, раздумий, тем более к любви, шалостям и борьбе.

В невообразимо вычурной компании я поджидал, когда враг откроет огонь из лазерных пушек, которые быстро наведут порядок и с хранителем былого, и с девицами, которые были вынуждены жить в этом будущем призрачном мире, и с нелепыми котами, созданными извращенным, укушенным прогрессом сознанием двуногих sapiensов.

– Если тебе интересно, – обратился я к Нефертари. – Василь Василич – легендарная личность. Родом он из фавнов – были такие чудища в заповедных лесах, ноги у них оканчивались копытами…

– Хватит исторических сплетен! – оборвала меня Путупхета. – Лучше следите за приборами. Если этот Дальтон вновь появится в пределах видимости, дело плохо. Ну, засланец из прошлого, попал ты в переделку. Что будем делать?