За время спуска мы с Нефертари слова друг другу не сказали. Я сердцем чуял – лучше помолчать. Кот тоже держал язык за зубами, вел себя в полном соответствии с требованиями устава.

…даже при первом взгляде в затемненные, поляризованные иллюминаторы спускаемого аппарата поверхность Меркурия представляла собой шокирующее зрелище.

Внизу расстилалась большей частью плоская пустыня, лишенная чего-то мелкого, наносного, расцвеченного – песчаных барханов, зеленых гор до небес, синеющих просторов океана. Скалы, как бы по задумке иномирного скульптора-сюрреалиста, сложились в причудливые, уныло-черные контуры.

Каменная твердь на более-менее ровных или выпуклых равнинах была покрыта безумным узором трещин. Это был чуждый человеческому разуму мир – полная противоположность тому, что можно встретить у нас на Земле. Глухие адские подземные силы в неукротимом миллионолетнем ворочанье создали здесь узор высоких нагромождений скальных пород, обрывы высотой полутора, а то и двух километров. Хаос расставил груды камней в манере, характерной для меркурианских стихий.

Когда шаттл спустился пониже, мне открылись бесконечные километры конструкций, похожих на железнодорожные пути. Это были направляющие для солнечных коллекторов – единственных искусственных сооружений на поверхности Меркурия. Они сохранились с начала колонизации как следы попыток добраться до ископаемых сокровищ планеты.

Самой броской приметой на линии терминатора были цвета. Их сияние, буйно распространившееся от границы света и тьмы, напоминало обрывки эйдетических грез – яркое золото и багрянец с переходом в фиолетовые тона, щедро залитые яростным светом недалекого Солнца.

* * *

…колейный город быстро приближался и, наконец, обрел свою первозданную форму. Это было уродливое сооружение, напоминавшее черную железную жабу, приплюснутую к курящейся почве. Шишки и выросты на шкуре оборачивались обзорными шлюзами, обсервационными балконами и ощетинившимися датчиками коллекторных устройств.

Через несколько минут на безрадостной пустоши внизу открылось беспросветно-черное бесформенное отверстие. Вскоре оно преобразилось в пещерный вход, а позади него, над поверхностью изломанного хребта, вдруг слепяще обнажилась линия перемены света, разделявшая светлую и темную стороны Меркурия. Корабль замедлил ход, завис и начал опускаться в пасть планетного монстра.

Вход увеличивался на глазах, скоро ширина гигантского необработанного отверстия составила несколько километров.

…наклонная шахта уходила в недра планеты, где располагался город Уорренов Нехебтаун.

Стены освещались мощными долговечными лампами, но объем пространства был столь необъятен, что свет делался сумеречным.

Челнок продолжил спуск в постепенно сужавшуюся пещеру, пока не достиг большой развилки. Там шаттл повернул налево.

Здесь посадочный модуль сбросил скорость и неторопливо устремился по извилистому тоннелю, который лишь вдвое превышал ширину корабля. Еще несколько километров – и челнок, который, несмотря на технологии будущего, не отличался высокой маневренностью и не был создан для малых скоростей, начал притормаживать и наконец остановился.

Впереди загорелись яркие огни.

Картина была мрачная, пока по курсу не открылось что-то вроде посадочной площадки с грузовыми терминалами и тяжеловесным оборудованием. Теперь огни загорелись ярче.

Корабль мягко присел на каменное основание.

…встречающих было двое.

Из космопорта они сразу доставили нас в гостиницу в Нехебтауне.

Мои апартаменты оказались рядом с номером Нефертари. Мысли у меня путались от усталости. Я уже совсем было решился зайти к ней в номер и напомнить о обещании познакомить меня с легендой о прыгающих камнях, но не рискнул – все-таки принцесса.

Уже на грани забытья меня коснулись ее смутные мысли и несколько раз повторенные слова: «…я бы хотела услышать на ночь страшную и веселую сказку…»

Я мысленно ответил: «…иди ко мне».

После недолгой паузы боковая дверь в соседний номер отворилась, и Нефертари вошла, приблизилась к постели и с опаской глянула на меня.

Я откинул край одеяла.

– Ложись рядом.

– Ты же меня обесчестишь, – испугалась она.

Я уставился на нее:

– Я полагал, у вас здесь полная свобода нравов.

– Да, но только не у принцесс. Не у всех принцесс… А где же твоя кибернетическая жена?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Мне и самому хотелось узнать, где скрывается моя жена? Особенно после трехсотлетней разлуки.

Я искренне признался:

– Если бы я знал!.. Сразу после того, как меня грубо уложили в гроб, она исчезла на просторах Вселенной. Я пытался дозвониться, но из ядра галактики мне сообщили, что она королевствует на какой-то дикой, варварской планете.

– Как вы познакомились?

Ее простота усилила мои смутные надежды.

– Ты сначала расскажи о прыгающих камнях. Только так мы с тобой договоримся. Потом можно и о связавшей узами брака бибрионе поговорить. Тебе не нравится жить у Гавиланов?

– Не нравится? Это слабо сказано!! Особенно когда тебя держат во дворце в качестве заложницы и невесты этого противного Дальтона, психопата, свихнувшегося на лаврах «покорителя» Солнечной системы. Он всерьез решил раздвинуть границы меркурианского королевства на всю обитаемую область.

– Он сумасшедший?

– Нет, упертый, – она присела на край постели. – Ему не дают покоя лавры Александра Македонского.

Я засмеялся.

– Лавры македонца многим не давали покоя, но, к сожалению, история – такая вздорная дама, что не любит повторяться.

Я откинул полу одеяла. Слава Богу, они здесь, в залетном будущем, еще обходятся без всяких кибернетических штучек и спят под одеялами…

На простынях…

Нефертари осторожно пробралась в самую середку моей постели и устроилась рядом со мной.

Я обнял ее, придвинул поближе.

– Но сначала ты расскажешь мне о прыгающих камнях.

– Я надеялась, что эту легенду расскажет тебе кто-нибудь из представителей профсоюза Танцоров. Например, Путупхета. Она дочь председателя профсоюза.

– Послушай, Нефертари, у тебя прелестная грудь. Просто загляденье.

– Я в курсе. Будешь слушать?..

Я погладил волосы внизу живота, потом дернул за один из волосков.

– Ма-ма… – пискнула Нефертари.

Я перевернул ее на спину, и ласково, с нарастающим желанием провел руками по телу.

Это была удивительная ночь – с поиском любви, ее обретением, погружением в историю освоения дикой планеты, с распахнутым в дальние горизонты вселенной окном.

* * *

…под утро я услышал захватывающую историю о первых земных переселенцах, о трудностях, с которыми они столкнулись на адском Меркурии, о жертвах и героях. О трудном поиске согласия между чуждыми друг другу земными сородичами, ведь все они были из разных областей материнской планеты. О дерзком и дальновидном Мусе Баламе, сумевшем ослабить страхи переселенцев перед внушающим невыносимый ужас светилом. Спасением для переселенцев Муса Балам объявил поиск согласия, без которого выжить на этой дьявольской планете было невозможно.

Нефертари, почувствовавшая некоторую уверенность, спросила:

– Слушай, как называла тебя твоя жена?

– По-разному – Мишка-дурак, Мишаня.

Про себя уточнил: «…Мишаней меня предпочитает называть Василь Василич. Впрочем, это теперь не имеет значения».

– Можно я буду звать тебя Мишустиком?

Я засмеялся.

– Мишустиком? Можно. Как насчет прыгающих камней?

Девушка посерьезнела, собралась с мыслями.

– …это случилось на исходе двадцать четвертого столетия, когда люди, наконец, сумели обзавестись техническими средствами для жизни на этой дикой планете; но, главное, сумели отыскать возможность согласия между переселенцами и установить на его основе приемлемую власть, основанную частью на принципах конституционной монархии, частью на демократических принципах.

Меркурий представлял собой планету, на которой негде, некогда и некому было отдыхать. Только каждодневный труд, упорный, нескончаемый, помог людям создать что-то похожее на приемлемое общежитие, пусть даже без привычных на Земле удобств. Когда же меркурианцы научились обращаться с притяжением Солнца и построить Марипозы – искусственные спутники, с помощью которых освоили методы извлечения энергии из солнечного света, – их жизнь на планете обрела экономическую устойчивость и подарила робкую надежду на будущее.

Овладев источниками энергии, научившись строить здесь, на месте, приемлемые в этих адских условиях машины, переселенцы обнаружили, насколько богатой была их новая родина. Меркурий оказался неисчерпаемым кладезем полезных ископаемых, без которых дальнейшее освоение просторов Солнечной системы было бы невозможно. Так сложилась основа финансовой независимости планеты и в первую очередь королевской семьи Гавиланов, позволившая дать отпор алчным торгашам из других освоенных территорий Солнечной системы, пытавшихся взять Меркурий под свой контроль.

Тогда наша участь была бы незавидной. Пример тому – многострадальная Земля, угодившая под пресс марсианской корпорации ТСС.

…всего на Меркурии сложилось пять равноправных профсоюзов: Уорены или Пещерники, Музыканты, Танцоры, Шахтеры и специалисты, обслуживающие солнечные станции Марипозы, а также Города: Садки, Каллаг, Витис. Их председатели входят в государственный совет, который фактически является высшей властью на Меркурии.

Королевская семья осуществляет исполнительную власть, но всей полнотой не обладают ни Гавиланы, ни государственный совет, при этом каждый член семьи Гавиланов является патроном того или иного профсоюза.

Девушка, обнаженная по пояс, сидела чуть ниже моей груди. Ноги она укрыла одеялом. Она испытующе смотрела на меня, словно пытаясь понять, насколько мне интересна ее лекция.

– Не отвлекайся. Мне надо знать все, что творится в вашем будущем и, насколько мне известно, с этого открытия все и началось.

Девушка кивнула.

– Когда население планеты увеличилось настолько, что жители рискнули более детально изучить поверхность планеты, тогда и появились эти странные прыгающие камни. Первыми с ними столкнулись Танцоры, но даже эти опытные кладоискатели долго не могли понять, по какой причине менялись изученные, исхоженные вдоль и поперек однообразные пейзажи Меркурия.

…в первые годы освоения этот мир казался мертвым. Долгое время так оно и было – это записано в меркурианских хрониках, пока член профсоюза Танцоров Фрэнки Штейн по прозвищу Болотоко, что значит Одинокий всадник, хотя о каких всадниках можно говорить на огнеподобном Меркурии, я даже представить не могу, столкнулся с необъяснимым фактом (скорее, чудом!) – пейзаж некоторых территорий менялся на Меркурии в мгновение ока.

Лицо Нефертари окрасилось мечтательным вдохновением.

Она на глазах впадала в религиозную одержимость, будто воспоминание о чуде пробудило в ней прежнее исповедальное вдохновение, которое овладевает всяким человеком, однажды посвященным в тайну Вселенной.

Она протянула мне руку.

– …как сказывают и пересказывают, случилось, что вездеход Болотоко, не удержавшись, сполз в Фидиасову депрессию или Фидиасово Око – широкий и глубокий провал, на ровном дне которого лежало множество обычных для адской планеты камней.

Аппарат получил серьезные повреждения, рация не работала. Болотоко уцелел, но повредил спину, что означало – ему придется застрять на Дельфийской равнине, в этом пустынном и безлюдном месте более чем на сто земных суток – от одного терминатора до другого.

Пока провал не скроется в тени, выходить на поверхность планеты было смертельно опасно. Дневная температура там составляла около +350^◦ по Цельсию, ночная примерно –180^◦.

…Одинокий всадник, застрявший в Фидиасовом разломе, обнаружил там странные каменные образования. С виду они были неотличимы от обычных разномерных булыжников, только вот что Болотоко показалось странным – их расположение, к которому он привык, время от времени загадочно менялось.

Был Болотоко человеком мужественным и наблюдательным, и, уняв страх, однажды составил схему примерного расположения удивительных булыжников на дне распадка, куда ему повезло угодить.

Ждать пришлось недолго. Спустя сутки недалеко от того места, где он застрял с вездеходом, Болотоко обнаружил нескольких камней, смещенных по отношению к исчезнувшим соседям.

Несмотря на боль в спине, Болотоко облачился в защитный костюм, который давал возможность продержаться на дневной поверхности Меркурия около часа, и отважился проверить, куда подевались лежавшие там камни. Ответа не отыскал, однако, пока добирался до вездехода, зафиксировал на камеру местоположение ближайших к вездеходу булыжников.

Теперь ему было чем заняться на бесплодном, огненном Меркурии. Запасов пищи и воды ему хватало до наступления планетарной ночи, так что можно было попытаться разгадать природную причуду, на которую ему повезло наткнуться в этом депрессивном аду.

…не прошло и недели, как он заметил новую удивительную перестановку в местоположении камней. Поскольку эти булыжники лежали поблизости от вездехода и каждый был помечен номером, отражавшимся в памяти камер аппарата, он рискнул выбраться наружу и, держась тени нависающего откоса, внимательно осмотрел ближайший к нему валун.

…но этот камень был вовсе не тот объект, который он зафиксировал раньше! Этот был побольше, потяжелее.

А где же прежний малыш? Он нашел его в десятке метров от своего прежнего местоположения.

Нефертари заявила:

– Как ни странно это звучит, в безжалостной жаровне Меркурия Болотоко даже пот прошиб.

…у него как опытного первопроходца было все, что помогало в деталях фиксировать маршрут следования, а также вести наблюдение за окружающей местностью. Он установил все свободные камеры в тени скалы и принялся ждать.

Результаты наблюдений потрясли его. Спустя несколько дней он обнаружил, что еще один небольшой булыжник размером с человеческую голову исчез из поля зрения, а на его месте возникло что-то отдаленно напоминающее каменную пасть. Более того, изучая возникший феномен, он внезапно обнаружил, что прежний округлый камешек возник в другом месте. Но самое загадочное состояло в том, что как «охотившийся» за «мелкой добычей» «хищник», так и «жертва» все перемещения произвели вне временнóй шкалы аппаратуры.

То есть «мгновенно»…

Я сгреб принцессу в объятья и перевернул на спину.

– Тебе не интересно? – спросила она.

– Очень интересно. Я хочу продлить удовольствие от твоего рассказа и воплотить тебя и увлекательную сказку во что-то неведомое, невероятное и обещающее. Давай я буду каменным злодеем, а ты заколдованной каменной принцессой. Возможно, в этом и есть суть истории…

* * *

– …когда Болотоко нашли и в сумерках помогли выбраться на поверхность планеты, – продолжила девушка после того, как расчесала спутанные волосы, – Танцоры изучили кадры, снятые Одиноким всадником, и единогласно приняли решение – этот феномен должен остаться тайной их профсоюза. Они сами способны разобраться что к чему и прикинуть, какую выгоду их община могла бы извлечь из этого открытия.

Им повезло – у них нашелся опытный и квалифицированный экспериментатор, который со временем выяснил, что перенос физических масс происходил по какому-то неизвестному принципу, который проще всего – по его непредвзятому мнению! – можно было бы обозначить как «локальный квантовый перенос».

Это было невероятно, но от фактов не спрятаться.

Принцесса вздохнула, прижалась ко мне и предупредила.

– Только ты держи это в тайне.

– Клянусь! – пообещал я.

В этот момент послышалось мяуканье, и кто-то поскребся в дверь.

– Кис, кис, кис… – позвал я.

Дверь в спальню отворилась, и к постели подошел Мурк.

Он доложил:

– Срочное сообщение.

Нефертари от удивления придавила ладошкой губы.

Я успокоил ее.

– Он будет молчать. Правда, Мурк?

Кот кивнул, потом уселся в кресло возле стола, положил ногу на ногу.

Я утешил принцессу:

– Тайну за словами не спрятать. Лучше всего доверить ее надежным людям, которые помогут в трудную минуту.

Неожиданно Мурк подал голос:

– Ты назвал меня человеком. Это великая честь для меня и моих сородичей. Эту легенду, – обратился он к Нефертари, – я слышал от своей Мурки. Ей можно доверять, но я тогда не поверил – счел женским трепом, хотя сомнения не оставляли меня. Теперь же ты, хозяйка, убедила меня, и, названный человеком, я готов оказать помощь, потому что не более получаса назад от моих сослуживцев с «Энтерпрайза» пришло подтвержденное лесным богом сообщение – взрыв астероида Окирóй произошел по сигналу с Меркурия… Точнее, именно сигнал с Меркурия уничтожил такое массивное тело, как кентавр.

В спальне стало необычно тихо.

Я прервал паузу:

– Теперь мы трое в одной лодке. Нам надо держаться вместе. Скоро прибавятся еще бойцы – пираты Барни, принц Тутанхамон, Василь Василич и твои коты. Но этого, принцесса, мало, нам немного известно, а как воевать вслепую?

– Вам помогут люди из профсоюза Танцоров, в первую очередь моя подруга Путупхета.

– …но прежде всего ты, моя принцесса. Ты не расстанешься со мной? У меня к тебе много вопросов.

– Я буду с тобой, потому что верю – ты выведешь меня к свету. На дорогу без конца…

* * *

…вот тогда я окончательно убедился, что за всей этой легендой таилось что-то куда более важное, чем продолжение игры, в которую меня втянули старцы-хранители из самой сердцевины нашей Галактики.

Обещание Нефертари, полюбившей меня и полюбившейся мне, ее последние слова скрывали тайну, ради понимания которой меня вернули к жизни.

Чернокнижье предстало передо мной в образе прелестной девушки, имевшей вúды на старого-престарого хранителя, способного указать дорогу без конца.

Или в никуда?

Кем она была, феей планетарного колдовского озера, русалкой с Марса, прекрасной лягушкой или наивной Красной Шапочкой, суть дела не менялась. Прежний родственный нам мир, охранять который меня подрядил древний лесной фавн, существовал и здесь, среди космических округлых пустошей, все выжигающих излучений, адских температур и невыносимых давлений. Следовательно, новые «люди», полулюди, джинни и мьюти, киборги и бибрионы по милости истории сумели вписаться в этот дивный новый мир. Что касается моих современников из двадцать первого века, вот им следовало дотошней изучать свои «я» и наконец встать на путь, ведущий к согласию.

По крайней мере, задуматься о нем…

Это была пустая мечта – вот какой вывод я сделал из слов глупой девчонки и происков дорвавшегося до власти короля. Как оказалось, люди до сих пор не избавились от ужасающих монстров вроде трансмарсианской корпорации Solarsistem Trade incorporated, от меркурианских планов Гавиланов по овладению всех заселенных возле Солнца, уже освоенных территорий. Выходцев с Земли до сих пор преследовал набор высокоточных боевых систем.

Все эти дракулы и через триста лет хором исполняли марш «победителей», которому «достается все» с припевом «кто не с нами, тот против нас». Им подпевал слаженный, хорошо проплаченный хор всякого рода «экспертов», который разъяснял простолюдинам эти вопли. По воле верхушки олигархата, финансово-промышленной элиты, продажных хозяев массмедиа, а также всякого рода «знатоков» и «экспертов», они занимались распространением лжи. Эти фейкоделы до сих пор упорно рассуждали о политкорректности, мультикультурализме, расширении возможностей и инклюзивности и убеждали человейник простаков в неизменности поступи истории.

В их задачу входило закрепление в их умах прав умыкнувших с Земли собственников. Права объявлялись священными и закреплялись игривым мотивчиком «мы несем миру свет демократии, веры, смысла…»

* * *

– Это все тайны, которые ты хотела открыть мне, прежде чем отправиться в путь в никуда?

– Есть еще один секрет, о котором я проведала понаслышке, – призналась Нефертари.

– Давай выкладывай, пока ждем твою подругу Путупхету.