– Эй, э-ге-гей, эй!

Кто-то лупит меня по щекам, и я отталкиваю его, только через несколько секунд соображая, что от моего удара человек отлетел в стену. Им оказывается Макс. Он поднимается и, чертыхаясь, собирает осколки банки с болотной мазью.

– Вот так и помогай жмурикам восстанавливаться. Со свету изживут своими психозами!

Я лежу на железном столе. Рядом сидит Ричард – снова в теле попугая ара, – заглядывает в лицо.

– Живой! – радуется он. – Живее всех живых. По-настоящему живой. Поздравляю, детка! Теперь ты снова смертен!

Я моргаю, пытаясь вспомнить, что произошло, осматриваю свою грудь со шрамом над сердцем и осознаю: меня вернули в тело! Тогда я слетаю со стола и вмиг подскакиваю к зеркалу.

– Боже… не верю! – восклицаю я, щупая свои плечи, щеки, волосы.

Ребята смеются.

– Смотри не сдохни от радости, – ехидничает Ричард.

Пока я любуюсь отражением – очень даже живого – Рекса, мои радужки на секунду чернеют, но затем возвращают голубой оттенок. И я вспоминаю, что отныне одержим темной силой, самим Волаглионом.

Но я вернулся! Потрясающе!

– Где Сара? – сияя от счастья, спрашиваю я. – Она наверху?

Макс и Ричард обмениваются странными взглядами. Они открывают рты, потом закрывают, словно не могут решить, кто должен ответить, но в эту же секунду в комнату влетают Иларий и Рон.

Иларий бросается мне на шею.

– Я так счастлив за тебя! – вопит он, сжимая меня в объятиях. – Ты жив!

– Тише, тише, – смеюсь я. – А то опять меня убьешь.

Рон подает мне черную кофту.

– Держи, – ухмыляется он. – Шрам выглядит хреново. Не хуже моего, но тоже хреновый.

– И я тебе рад, – подмигиваю я, натягивая кофту. – А почему вы здесь? Волаглион же всех освободил.

– Я же тебе рассказывал, что мы не пленники, – напоминает Рон. – Мы хотели попрощаться с тобой до того, как отправимся в ад с Олифером.

– В ад?!

– Эм, да. – Иларий чешет затылок. – Олифер сказал, что Инга где-то там, на последнем кругу… в каком-то озере и ее можно вытащить оттуда, потому что ее там быть не должно. Мы с Роном решили помочь ей. Отправимся на поиски приключений под предводительством полудемоненка.

– Думаю, не пропадем. – Рон ободряюще хлопает Илария по плечу. – Да и я не откажусь почувствовать себя героем «Божественной комедии». Звучит захватывающе, а? Спуск в преисподнюю!

– Вы, ребята, чокнулись, – иронично фыркаю я. – Но очень надеюсь, что вы найдете Ингу.

– Найдем, – звучит мальчишеский голосок за спиной. – Преисподняя всегда была мне родным домом.

Я поворачиваю голову и в дверях вижу Олифера. Тоненькая фигура в длинной белой рубашке до колен, в серых штанах, с босыми ногами и растрепанными снежными волосами. Мальчик салютует мне двумя пальцами ото лба.

– Ты говоришь? – поражаюсь я.

– Не затыкаясь, – хором произносят Макс и Рич.

– Посмотрел бы я на вас после сотни лет немоты. – Олифер закатывает глаза, и я вмиг узнаю выражение его лица: один в один как у Сары. – Проклятье снято. И я могу говорить. Я столько хотел рассказать! – продолжает мальчик. – Ты не представляешь сколько! Ты, блин, так туго соображаешь, Рекс! Наша первая встреча чего стоит. Я еле-еле вдолбил тебе, что надо сделать, ты ходячая катастрофа, Рекс. Кстати, Волаглион… он же… он теперь… ну, у вас одно тело. Ты его слышишь? Он говорит с тобой?

– Добро пожаловать в мой мир, – локтем тычет меня в бок Иларий.

– Ни слова, – задумываюсь я. – Никаких намеков на демона.

Ни-че-го…

– Хорошо! А это ведь я, между прочим, мешал Саре закончить ритуал с твоим телом. Вот так! – хвалится Олифер. – И от дедушки тебе привет. Он тоже пытался помочь, но, как Инга, застрял в аду. Ничего не поделаешь… Ладно. Вперед! Нам пора, долго в вашем мире я бродить не могу.

Я провожаю ребят до таинственной двери, но, когда они ее открывают, вижу одни кирпичи.

– Не смотри так, – усмехается Олифер, трепля меня за рукав. – У тебя пока паршиво с экстрасенсорными способностями в настоящем теле, несмотря на то что ты наследственный психопомп. Эта дверь для тебя – лишь стена. Надеюсь, к нашей следующей встрече ты разберешься со способностями. Да и с моим уходом путь в иной мир через этот портал закроется, так что можешь спать спокойно. – Мальчик пожимает мне руку. – Береги себя, Рекс. Увидимся. И тебе удачи, отец, пусть папаша из тебя и отстойный.

Я не сразу осознаю, к кому обращается Олифер, а потом ахаю, когда из ладоней расходятся щупальца тьмы. Они заполняют пространство, вихрятся и вновь исчезают, коснувшись Олифера. На секунду у меня внутри все холодеет. По испуганным глазам ребят я понимаю, что выглядело это жутко.

Мальчик скрывается в стене. Без лишних слов и прощаний. Думаю, мы еще увидимся, это вопрос времени, так что он особо не распинается.

– Надеюсь, вы спасете Ингу, – говорю я Рону.

– Обязательно. Я ненавижу все эти сопли, так что бывай, старик, – отмахивается Рон, обнимает меня и тоже скрывается в астральном портале.

– Прощаемся, значит? – мнется Иларий, его зеленые глаза блестят от слез, и возникает чувство, словно дело не только в нашем грустном прощании, его тревожит что-то еще. – Я… надеюсь, что ты найдешь счастье, Рекс, ты лучший человек в моей жизни.

Я обнимаю Илария, позволяя лить слезы у меня на плече. Макс рядом тоже вытирает лицо рукавами, и Ричард подает ему тряпку, чтобы высморкаться.

– Я уже нашел счастье, Лари, – замечаю я. – Желаю и тебе найти свое. Кстати, где мое рыжее счастье? Она так и не появилась. Вы с ней попрощались?

Иларий вздыхает, еще раз крепко обнимает меня и уходит к порталу, выговаривая:

– Прощай, Рекс. И помни, что ты сделал не только все что мог – ты сделал невозможное.

Он исчезает.

Кирпичи трескаются, и часть стены обрушивается, оставляя вместо двери – землю, доски и камни. Задумавшись, я окидываю взглядом Макса, ковыряющего пол носком ботинка. Что-то не так.

– Где Сара? – настороженно интересуюсь я.

– Понимаешь, братец, тут такое дело, – бормочет Макс и втягивает в нос побольше воздуха. – Ты вытащил ее из темного лимба, вообще красавец, да, но она… как бы сказать… короче, она ушла к сестрам.

– В каком смысле к сестрам? – вскидываю я бровь.

– Эм… ну это…

– Ее физическое тело здесь, Рекс, – подключается Ричард, приземляясь Максу на плечо, – а душа осталась в лимбе. Она сама этого захотела.

Я не успеваю сообразить, что творю дальше – кидаюсь к стене, где раньше была дверь, и колочу по ней кулаками, повторяя вновь и вновь: «Впусти, твою мать!», «Сара!», «Я должен туда попасть!»

Сара… Сара… Сара…

Я ору, пока не теряю голос. Разбиваю кулаки до крови. Макс оттаскивает меня от стены, умоляет перестать и принять ее решение, он удерживает меня, а затем сшибает одним точным ударом так, что хрустят кости, и я падаю на пол, где он продолжает успокаивать меня. Я чувствую, как пляшут искры на пальцах, чувствую потоки тьмы, которые расползаются из моей шкуры, ломая мебель, но Макс упрямо взывает к моему разуму, не обращая внимания на неосознанные попытки задушить его черной мглой.

Я хочу убивать, уничтожать и разносить все вокруг, снести дом до основания, а потом перерезать себе горло и отправиться в лимб за Сарой. Силой готов притащить ее! Как она могла уйти? После всего, что я сделал? Она сказала, что любит меня… любит! И ушла? Бросила?

Когда я полностью выдыхаюсь, то без сил растягиваюсь на полу и просто лежу лицом на камне, чувствуя самые горячие слезы, которые я когда-либо проливал… представить страшно, какой я сейчас жалкий.

– Она не могла так поступить, – хриплю я. – Не могла!

Макс опускается рядом, опирается затылком о стену и вздыхает:

– Пойми, Рекс, она больше века не видела семью. Мы будем надеяться, что она вернется, это ведь не исключено, брат! – подбадривает он. – Но нужно быть готовым и к тому, что Сара захочет уйти с семьей дальше. Она достаточно настрадалась.

– Тогда я отправлюсь за ней, – шепчу я, а сам ощущаю себя так, будто за шиворот мне вылили ведро ледяной воды, и не ясно, из-за поступка Сары мне до того паршиво или это Волаглион внутри меня тоже страдает, оттого вся комната превращается в морозильник.

Я уже не знаю, где заканчиваюсь я и начинается демон. Или границы нет? Его силы – мои силы, пусть и не все, и я не умею ими пользоваться, но ощущение, словно я могу город дотла спалить.

– Она не в беде, – настаивает Макс. – Ее не нужно спасать. Сара придет к тебе сама, если захочет. Давай, – рыжий колдун помогает мне подняться. – Не нужно об этом думать. Ты снова жив!

– Да, ты можешь выйти за ворота этой тюрьмы, – подхватывает Ричард. – Вспомни, как ты мечтал об этом!

– Я не понимаю… простите, но я не понимаю, – вою я, потирая виски. – Сара не могла так поступить со мной… ее кто-то потянул туда… она не могла…

– Слушай, нужно отвлечься, идет? – говорит Макс и тащит меня под руку. – Есть идея. Когда мы вернулись, то поймали Эмилию, вернее… ввели ее в транс, чтобы попробовать через ее тело вернуть Ричарду его тело. Олифер помозговал и подсказал нам пару заклинаний, правда, теперь она сама останется в попугае, ну да ладно. С твоим кольцом в два счета справимся. Кстати, вот, возвращаю. – Макс надевает мне на палец перстень с печаткой змеи. Кольцо так и осталось золотым. Рыжий колдун шлепает меня между лопаток и доверительно шепчет: – Но есть еще один клыкастый вопрос, который нужно решить. Мы подумали, что будет справедливо, если ты определишь его судьбу.

* * *

– Рексик, – зубоскалится Виса, когда я захожу в комнату. – А я ждал Сару.

Вампир уже не висит на стене прибитый гвоздями, но он на цепи и в ошейнике, блокирующем магию.

– Ты не имеешь права произносить ее имя, – спокойным тоном говорю я, хотя сердце сжимается в ком. – Ты и дышать права не имеешь. Я бы с радостью убил тебя собственными руками.

– Однако ты не можешь, – весело напоминает Виса, подмигивая и наматывая цепь на запястье. – У нас клятва на крови, помнишь? Мы не причиним вреда друг другу… Впрочем, меня, конечно, может убить и кто-то другой, верно? Ну, ладно. Я готов! Сейчас устроюсь пособлазнительнее и убивайте.

Он закладывает руки за голову и опирается о стену, развалившись на полу, как на кровати.

– Ты не заслужил смерти.

– Я? – Виса давится смехом. – Не заслужил?

– Смерть – не наказание, – усмехаюсь я, медленно приближаясь к вампиру. – А я хочу причинить тебе столько боли, сколько не выдержит даже твое гнилое сердце. За все, что ты натворил, за то, что ты сделал с Сарой… скажи мне, Виссарий. – Я встаю на колено, беру вампира за шею, заглядываю в его глаза и выговариваю: – Чего ты боишься больше всего на свете?

Улыбка сползает с лица Висы. Его малахитовые глаза широко раскрываются, зрачки сужаются, и я осознаю, что сказал последнюю фразу не своим голосом. С моего языка слетели едва ли не звуки самой преисподней, истинный голос… Волаглиона. В отражении зрачков вампира я замечаю, что мою кожу избороздили черные трещины, а в глазах – непроглядный гуталин. От меня расползается тьма, которая окутывает Вису и обвивает его конечности. Никогда вампир не смотрел на меня с таким ужасом.

Единственное, что срывается с его губ:

– Не надо…

Я выпрямляюсь и улыбаюсь, но совсем не по-доброму, ибо невероятно ясно вижу, чего так страшится этот человек. Не смерти. Он боится того же, чего когда-то боялся я сам.

Как иронично.

– Рекс, не смей! – кричит он, когда я разворачиваюсь и иду к выходу. – Я исполню все, что захочешь, Рекс! Волаглион! Кто ты, дрянь?! Скажи, что мне сделать!

– Платить за грехи, Виссарий, – холодно произношу я. – У тебя будут десятилетия, а может… и века, чтобы понять, как это сделать.

Я вновь улыбаюсь ему, и Виса кидается ко мне: он ползет, хватаясь за трещины в бетонном полу. Цепи на ногах не дают ему встать. Выйдя за дверь, я слышу, как Виса орет: «Умоляю!»

Опустившись на колено, я касаюсь пола и произношу заклинание – будто всегда его знал. Раздается треск. Протяжный вой железных конструкций. И удар, похожий на взрыв. Пол в комнате с Висой обрушивается на несколько метров вниз. Я взмахиваю рукой, и цепи на запястьях вампира привариваются к стене, чтобы он не мог себя убить. Виса орет и проклинает меня, когда над ним вырастает новый потолок, заменяя обвалившийся пол.

Я захлопываю дверь, и она рассыпается, превращается в стену. Последнее, что я ощущаю – страх и отчаяние Висы, навеки погребенного под домом.