– Прелестно, – таинственно улыбается Волаглион, пробегая взглядом по толпе. – Занятное зрелище.

В его золотых глазах с узким зрачком бьются странные эмоции. Не могу определить. Печаль? Боль? Скорее… болезненная ирония. Будто он – единственный выживший после ядерной катастрофы, на которого мчится метеорит, спрашивает себя: «И зачем все это было?» Возможно, это лишь иллюзия из-за зловещего ореола тьмы, искажающего пространство. Черное нечто воронкой исходит от ауры демона. Оно затягивает, хочет поглотить.

– Вы все против меня, – насмешливо продолжает демон. – И все равно жалкие. Слабые. Но такие самоуверенные, когда чувствуете поддержку друг друга. Сколько бы веков я ни прожил на Земле, никогда не перестану удивляться человеческой натуре.

– Начинай, Рекс, – требует Ричард, чертя руками какие-то знаки, которые остаются в воздухе, сверкая серебром, подобно его одежде и волосам.

Другие колдуны тоже приближаются, шепчутся на заднем фоне, не понимая, чего я жду, однако сначала я должен выяснить главное.

– Что случилось с Сарой? – спрашиваю я, направляя острие кинжала на демона.

– Ее больше нет, – медленно произносит Волаглион. Возникает ощущение, что каждая буква доставляет ему боль.

Я моргаю. Осмысливаю. Сжимаю зубы, а потом кинжал – и рывком кидаюсь к демону, приставляю лезвие к его белому горлу, но вмиг невидимый барьер толкает меня на два шага назад.

– Лжец! – воплю я.

Волаглион бросает на меня взгляд, в котором нет ни интереса, ни удивления, ни гнева, а только равнодушие. Словно он явился не для того, чтобы уничтожить мою душу, а чтобы поиздеваться.

– Во всяком случае, я не в силах ее вернуть, – тихо добавляет он, отводя взгляд. – Никто не может.

– Она в аду?

Я сильнее стискиваю рукоятку. Кинжал двухсторонний, и большой палец вонзается в край лезвия, течет кровь, но я и на секунду не ослабляю хватку, успокаивая болью бушующие чувства. Получается ужасно. Я уверен, что лицо мое перекосило от горя.

– Рекс, не слушай его! – кричит Рон позади.

– Вонзай блядский кинжал! – подхватывает Виса.

– Она в темном лимбе, – отвечает демон, закладывая руки за спину и с интересом наблюдая за мной. Отчего-то кажется, что так он сдерживает собственные чувства, оценивая мою реакцию. Глаза Волаглиона недобро сужаются, и он холодно цедит: – И ни мне, ни тебе – никому из нам известных не вытащить ее оттуда. Это особое место для тех, чья душа заражена черной энергией, для тех, кого давно не существует, ведь я сделал Сару частью себя. Ее душа затерялась в самом страшном месте мироздания.

– Я найду ее, где бы она ни была, – обещаю ему. – Но сначала избавлюсь от тебя.

Я размахиваюсь, чтобы вонзить кинжал в нарисованный круг, который должен сдержать демона при изгнании, но в последнюю секунду моя рука замирает в десяти сантиметрах над землей, ибо Волаглион произносит нечто, заставляющее всех сначала проглотить языки, а потом зашептаться.

– Я сам уйду, – равнодушно заявляет демон, рассматривая атам. – Не стоит тратить силы.

– Что? – хриплю я, глядя на Волаглиона в упор.

– Я бы с радостью посмотрел на ваши жалкие попытки избавиться от меня. – Демон вальяжно взмахивает ладонью и шипит что-то под нос, а затем с усталостью заглядывает мне в глаза и добавляет: – Но у меня нет ни малейшего желания оставаться в этом мире.

– Эй! – раздается голос Макса за спиной. – Мать честная!

Обернувшись, я вижу, что все призраки за воротами исчезли. Нет их! Будто никогда и не было.

– Что ты сделал? – громко восклицаю я.

– Изгнал их со своей территории, – пожимает плечами демон. – Они больше не нужны. Как и ты, впрочем.

Я вижу, что из призраков остались только Иларий и Рон. Остальные исчезли без следа. Не успеваю я открыть рот снова, как земля начинает шататься. Все, кроме Волаглиона, валятся с ног, точно сбитые шахматные фигуры. Я отпрыгиваю в сторону, едва не придавленный куском крыши. Дом тоже дрожит. Стекла лопаются. Кирпичи осыпаются. Ярко-алая луна постепенно тухнет, и на дом надвигается серый туман леса потерянных, словно отныне ничего его не сдерживает. Небо набухает увесистыми грозовыми тучами.

– Что происходит? – перекрикиваю я гром.

Молния ударяет в кинжал. Я роняю его. Разряд мне не вредит, зато другие молнии разрушают дом. Крыша воспламеняется.

– Рекс, надо сваливать, – восклицает Макс, хватая меня за рукав. – Это треклятое место вот-вот будет уничтожено! И нас выкинет неизвестно куда.

Демон спокойно продолжает речь, не обращая внимания на наши крики:

– Знаешь, я рад, что ты ненадолго сделал Сару счастливой, – говорит он, и я слышу его лучше, чем раскаты грома, будто мы вдруг очутились в вакууме.

Так и есть. Тьма окружает нас с Волаглионом плотным коконом. Виса шлет меня на хер и исчезает из лимба. Макс, Рич, Рон и Лари подбегают, стараясь вытащить меня из черной мглы, но она для них непробиваема.

Волаглион качает головой, о чем-то задумавшись.

– Я годами ждал… хоть немного. Скажем, взгляда, каким она смотрела на тебя, но не всему суждено случиться даже за сотни лет.

Входная дверь дома трещит, как старое полено. Я перевожу взгляд на Волаглиона, делаю шаг навстречу демону и окончательно осознаю, что он не собирается нападать, он… сдался? Но почему? Потому что Сара ушла? Ему не нужно мое тело? Ему ничего не нужно?

– Ты просто уйдешь… бросив все? – заикаясь, спрашиваю я. – Бросив Сару?

Демон молчит. Лучше бы он накинулся на меня, как только явился, и разорвал. А он собрался уходить? На кой хрен ему вообще тогда нужна была вся эта коллекция душ столько веков?

– Подожди, – озаряет меня. – Ты хотел заполучить Сару, не чтобы похищать души и оставаться на Земле веками… ты похищал души, чтобы оставаться на Земле с Сарой? Серьезно? Но… ты же демон! Ты говорил, что ни черта не чувствуешь!

Тишина сгущается вокруг нас душным облаком. Нечто странное присутствует в ней. У меня возникает ощущение, что Волаглион растерян и сам не понимает, как мог что-то чувствовать к человеку.

– Когда-то давно я читал одну интересную греческую легенду, – вспоминает демон после молчания. – Однажды бог подземного мира Аид увидел красавицу Персефону и влюбился в нее. Его страсть была так сильна, что он захотел завладеть ею и…

– Он похитил ее и утащил в подземное царство, – заканчиваю его мысль. – Знаю этот миф, но… ты ведь не забрал Сару в ад. Ради нее ты сам бросил свое царство, так? Явился в мир живых, дал ей вечную жизнь, пусть и насильно. И все ради того, чтобы быть с ней? Тогда я не понимаю!

Двумя шагами я пересекаю разделяющее нас пространство и кричу в его лицо:

– Если ты любишь ее, то как можешь просто взять и бросить?! Что это за любовь такая? Ты гребаный эгоист и лицемер! Жалкий трус, а не демон!

– Я не могу ее спасти, – цедит Волаглион. Его глаза наливаются тьмой. Я задел его. И сильно. Потому что его спокойствие испарилось в один миг. – Это невозможно! Есть вещи, с которыми нужно смириться, Рекс.

– Ты не можешь просто свалить, – злюсь я, подступая к Волаглиону вплотную. – Я тебе не позволю!

Ребята позади вопят, чтобы я немедленно убегал, говорят, что портал в доме один и если мы не уйдем, то останемся здесь. Ричард явился по своей воле, а вот мы вернуться не сможем. Мы застрянем. Надрываясь, я кричу ребятам, чтобы они проваливали, а сам вцепляюсь в аспидную мантию демона, хоть она и выскальзывает из пальцев, подобно воде.

– Ты должен помочь! – рявкаю я.

– Не ты ли стоишь с атамом, чтобы изгнать меня? – ухмыляется демон. – Пусть это и смешно, но разве я не даю тебе сейчас то, что ты хотел? Даю возможность спасти свою драгоценную шкуру.

– Я. Хотел. Спасти. Сару! – ору я, глядя в черные глаза. – И не смей стоять с видом, словно тебе не плевать. Не смей! Если бы любил, ты бы все отдал, пытаясь ее вернуть.

– Я бы отдал. – Его голос звучит надсадно. – Если бы знал… что.

– Ты могущественный демон! Принц преисподней! – недоумеваю я. – Почему ты не можешь попасть в черный лимб? Что за бред?!

– Эта область создана, чтобы удерживать темных существ. Мне не выбраться оттуда.

– А кто может?

– Только живой. Ни демон, ни призрак, кто-то… кто еще жив и путешествует по астральному миру, но…

– Значит, я сам туда отправлюсь, – перебиваю я, радуясь, что есть лазейка.

– У тебя нет такой силы, чтобы продержаться там и пять минут, будучи незваным гостем. Впрочем, там каждый явившийся – незваный гость.

Волаглион вздыхает и разворачивается, чтобы – вправду! – уйти, просто взять и вернуться в свой ад, черт возьми!

– Стой. Да, ты демон, но… ты ведь способен вселяться и в тела живых, верно?

– На что ты намекаешь? – вскидывает он бровь.

– Если не только я вернусь в свое тело, но и ты вселишься в него? Тогда у меня будет достаточно силы, чтобы спасти Сару?

– В теории… – задумывается он.

– Если мы не поможем, она погибнет.

– Если я вселюсь в живого человека и поделюсь с ним силой, то потом не смогу уйти, – с нажимом говорит Волаглион. – Моя сущность будет жить в тебе долгие годы. Все не так просто.

– Я готов заплатить эту цену, – твердо заявляю я, скрещивая руки на груди. – Вопрос в том, готов ли ты?

– Рекс, ты понятия не имеешь, что за место этот черный лимб, – вмешивается Макс, который так и остался стоять за пределами опутавшей нас с демоном тьмы. – Страшно помыслить о том, чтобы показаться там, брат!

Он ударяет кулаком по темному барьеру.

– Еще и позволить демону слиться с твоей душой, – ужасается Ричард.

– Да, Рекс, – усмехается Волаглион. – Ты обрекаешь себя на вечные оковы ради авантюры? Даже если попадешь в лимб, будучи зараженным моей энергией, нет гарантий, что ты выберешься, а тем более спасешь Сару.

– Не думал, что демон страха и тьмы трусливее обычного человека.

– Есть разница между страхом и глупостью, – презрительно фыркает Волаглион. – Черный лимб – огромная обитель, где заточены жуткие чудовища древности. Туда не отваживается спускаться никто, а кто отваживается, тот не возвращается. Даже демоны замирают у ворот в черный лимб и боятся повернуться к ним спиной… не то что спуститься туда. Никто не тревожит его тварей. Никто не смеет нарушить их покой. Никто не спускается в глубины истока тьмы.

– Рекс, – окликает Макс, уворачиваясь от падающего горящего дерева, в которое попала молния. Он делает страшное лицо и тарахтит: – Во-первых, дать вселиться в себя демону – самая паршивая из твоих идей, во-вторых, темный лимб – царство нечисти, синоним ужаса и смрада. Я как-то по дурости приблизился к его воротам, бравый был, молодой, решительный, так и что? Волосы дыбом встали от энергии, которую источала эта дыра, говорить нормально еще неделю не мог, язык заплетался, мать вашу. Давай, братец, валим отсюда! Мы что-нибудь придумаем потом!

– Сара одна! – рявкаю я на них всех. – Одна! Плевать мне, что там. Я пойду. Сгину – и ладно. Жить с мыслью, что я бросил ее, не стану, сделаю все, что в моих силах. Если этот трус не пойдет, значит, отправлюсь сам, – я поворачиваюсь к демону, – я должен попытаться! А ты проваливай, раз так хочешь!

Лицевая стена дома покрывается трещинами и обрушивается. Я умоляю ребят поскорее свалить отсюда, потому что я сам все равно никуда не уйду.

Волаглион делает шаг ко мне, разворачивает и заявляет:

– В твоем теле я буду существовать столько, сколько будет необходимо для восстановления после спуска в черный лимб. Если, конечно, мы не останемся там навечно.

– Тогда хочу сделку, – требую я, – поклянемся, что сделаем все ради спасения Сары. Ты больше не будешь портить ей жизнь: ни в моем теле, ни в своем, ни в чьем бы то еще.

– Клянусь, – кивает Волаглион. – Я не причиню намеренного вреда ни тебе, ни Саре, но оставаться в твоем теле я буду, сколько потребуется. Вероятно, всю жизнь.

Я сдерживаю желание громко заорать: «Ты спятил?» – и вместо этого спрашиваю:

– Тебе самому-то хочется столько лет быть запертым в человеке?

– Я не заперт. И я бессмертен. Ваши годы жизни – пыль для меня. А что такое? – Он склоняется, ухмыляясь. – Ты испугался?

– Скорее, удивился, – хмыкаю я, хотя всего трясет. – Я согласен. Как ты в меня всел…

Договорить я не успеваю.

Происходит чудовищный взрыв – или что-то, показавшееся взрывом, хотя я и не уверен, был ли в реальности какой-то звук. Я падаю, ощущая дрожь земли. Или моего тела… Ослепительная вспышка. Черная пустота. Я ни черта не вижу. Чувствую, как кто-то пытается поднять меня и кричит на ухо, но я не только ослеп, но и оглох… для окружающего мира, не для того, кто разделил со мной тело, слился в единую сущность и пробирается все глубже, накрепко сплетаясь нитями судьбы…

Он не здесь. Он в физическом теле, но я ощущаю его в себе. Он словно стоит за спиной и пристально следит. Он заменил собой мое вырезанное сердце. Он – часть меня…

«Это пройдет, – звучит голос демона в голове. – Ты привыкнешь и забудешь обо мне. Поторопись, Рекс… иначе мы навсегда ее потеряем».

– Но где ее искать? – спрашиваю я вслух, с трудом поднимаясь на колени, тело саднит и ноет, на коже извиваются нити черной энергии Волаглиона.

– Ты знаешь, – продолжает глубокий голос. – Теперь знаешь…

* * *

Говорят, что в черном лимбе есть лес душ, запертых в деревьях, и они вцепляются ветками в гостей, истошно вопя… Говорят, что здесь есть океаны серной кислоты глубже Марианской впадины, где заточены изгнанники начала времен, миллиарды первых душ и гигантские морские чудовища, рвущие мучеников на куски… Говорят, здесь есть пустыня, где ты плавишься, как пластилин на огне, а пожиратели поедают твои останки… много чего мне рассказывали об этом месте, но я попала в бездну подземного мира – сюда отправляют самих тварей преисподней, чтобы их душу сожрали как можно быстрее, растащили на части и забыли о существовании той сущности, которую закинуло в черный лимб и которой суждено было оказаться мне…

Я обнимаю себя замерзшими руками, шагаю по берегу кровавой бурлящей реки, откуда тянут ладони те, кто был неосторожен коснуться воды и стать ее вечным пленником.

Над головой камни, под ногами камни, сбоку камни – бесконечные тоннели. Ни конца ни края. Тысячи переплетений коридоров. Лучшее, на что ты можешь надеяться, – скорая гибель.

Моя ладонь горит пламенем. Магия есть, но ее недостаточно, чтобы бороться с тварями, что следят за мной, поджидая момента. Они не любят разрывать души на куски. Они делают это постепенно. Они не такие, как обычные пожиратели лимба. Предпочитают забирать память и воспоминания, лишать рассудка, превращать существо в тряпичную куклу…

Рано или поздно я сойду с ума, забуду, кто я, и буду бесцельно бродить по подземным лабиринтам – и я надеюсь, что этот момент наступит побыстрее. Возможно, тогда мне будет не так больно… в забвении.

Будет страшно.

Но сердце успокоится.

Я забуду Рекса, забуду свою жизнь.

На перекрестке тоннелей я сажусь и опираюсь о стену, стараюсь сдерживать слезы. Отчаяние приманивает самых жутких тварей этих мест. Из тоннелей долетает глухое утробное урчание, как будто пещеры – кишечник гигантского чудовища. От этих звуков совсем жутко. Но есть звуки и похуже.

Детский плач…

Часть пожирателей притворяется детьми, и один из них сейчас напротив: сверкает в темноте ядовитыми зелеными глазами… иногда тихо смеется, шепчет… и снова плачет… смолкает. И вновь – убивающая разум тишина.

«Сара…»

В голове шуршит слабый голос. Он кого-то зовет, но я не знаю, чего он хочет и кого ищет, потому лишь оглядываюсь и дрожу, наблюдая, как огонь на пальцах потихоньку исчезает – тьма жадно пожирает источники тепла. Она везде. Тянется из глубин подземных тоннелей, где зародился сам ужас, когда мира еще не существовало. Астрал – то, что появилось в начале начал, и в глубинах черного лимба живет нечто… о чем лучше и не думать…

«Сара…»

Хотела бы я знать, кто эта Сара, но в черном лимбе нельзя ни на что откликаться. Чье это имя? Пусть я все равно погибну, но хочу последние секунды потратить не на страх, ужас и крики, а на те воспоминания, которые еще остались… остались ли? Однако звук становится совсем нестерпимым, разрывает голову, и когда я закрываю глаза, а затем открываю – тварь в виде ребенка у стены подползает ближе, двигаясь, как осьминог, перекатываясь из стороны в сторону с мерзким склизким звуком.

Я осознаю, что пожиратель не один. Они окружили меня, пока я сидела неподвижно, и подбираются ближе с каждой минутой…

Нагие, с гниющей коричневой плотью, сочащимися язвами и острыми зубами… Скрученные тела подползают. Со всех сторон. С потолка. Стен. Огромные зеленые и алые глаза движутся ко мне…

Пять… Десять…

Их больше, чем кажется.

Я чувствую слезы на щеках, а в мыслях только одно имя: «Рекс», и я хватаюсь за него, опускаю голову и выставляю руки, выбрасывая на тварей последние силы, изгоняя их магией, но за одними пожирателями следуют другие, и мне хочется вскочить и бежать, кричать что есть сил, но я лишь сижу и дрожу, осознавая безысходность… а пожиратели все ползут, ползут, скалятся, показывая два ряда черных, острых зубов, и раскрывают рты, готовые вцепиться в меня, неся за собой тоску, тошноту и безумие…

«Сара…»

Голос ударяет по ушам хлопком. Я подпрыгиваю. Какой-то человек в черном плаще движется навстречу, и тьма вихрится вокруг него, словно торнадо, из-за чего пожиратели расползаются в стороны.

Он зовет меня.

Но не видит.

Будто я призрак.

Он вслепую пытается коснуться меня и все повторяет: «Сара, ты должна мне поверить. Иди со мной…»

Я с ужасающей ясностью осознаю, что это Рекс. Но его глаза… черные, искаженные, жуткие… существа вокруг пугаются его ауры… а я знаю, что в лимбе нельзя никому доверять, любой может притвориться другом… однако… мне хочется шагнуть к нему.

– Рекс, – шепчу я.

И мужчина резко оборачивается.

Когда он отвлекается, твари кидаются на меня, жаждут утащить в бездну тоннелей, однако Рекс поднимает меня на руки, и тьма, хоть и холодная, но родная, окутывает тело, словно покрывало, пряча от мира, пряча от всего…