Осколки медальона дрожат и пульсируют зеленым светом.

Я так привыкла к этому грузу на шее, который мечтала уничтожить каждую секунду своего существования, что теперь ощущаю себя нагой до костей, будто вместе с медальоном я сорвала плоть.

Постепенно блеск разбитых изумрудов меркнет, и я остаюсь во мгле. Черный туман клубится вокруг. Непроглядная ледяная тьма. Я одна в ее бескрайних объятиях – в месте, где нет ни земли под ногами, ни неба над головой – в царстве мрака владыки Волаглиона.

– Ты лжец… – шепчу я, чувствуя его присутствие за спиной. – Ты лгал мне всю жизнь…

Нити тьмы касаются моего подбородка, разворачивают к хозяину.

– Я хотел защитить тебя, – цедит Волаглион, и я понимаю, что его спокойствие – лишь маска.

Он взбешен, напряжен и подавлен. Желтые глаза с узким зрачком потусторонне светятся, и кажется, что демон, подобно хищнику на ночной охоте, хочет вцепиться в меня и утащить, запереть в новой тюрьме, только бы получить свое… Но и я нестерпимо жажду уничтожить его за все, что он натворил, разорвать на куски, сжечь дотла, высказать, что копилось веками, – с воплями, буйством, болью, заглушить рвущее душу осознание правды.

– Ты убил моих сестер! – кричу я.

– Их убили люди. – Волаглион вдруг оказывается совсем рядом, склоняется, всматривается в мое лицо, словно хочет загипнотизировать. – Я сократил время до неизбежного конца.

– Господи, ты хоть слышишь себя? – воплю я, толкая его в грудь, но вмиг жалею об этом, ибо демон перехватывает мои руки и удерживает. – Ты уничтожил мою семью, обманом сделал из меня рабыню, ты…

– Я защищал тебя, – упорно повторяет он как мантру. – Все эти годы. Я никогда не причиню тебе зла.

– Мне не нужна защита! – Отчаяние в моем голосе грозит превратиться в истерику. Я вспоминаю о единственном, чем могу его задеть. И что демон обязан объяснить! – К счастью, ты так жаден, что сам же нарушил свой контракт. Ты забрал две души. Сделал из моего сына нечисть, сделал и его рабом!

– Он не раб, – с мукой протягивает Волаглион. – Он и мой сын.

– Ты даже лишил его речи, чтобы я не узнала!

Я вырываюсь из рук демона.

– Все ради тебя, Сара…

Мне удается отстраниться и сделать несколько шагов назад, наступая на звенящие осколки медальона.

– Не смей так говорить! Ты никого не любишь, кроме себя! – Я вновь подхожу к нему. Сама. И первый раз в жизни не чувствую страха. Возникает ощущение, что сейчас сам демон боится, он потерял контроль, ошибся и не знает, как удержать меня. Со злой улыбкой я произношу это вслух: – Наш контракт исполнен. Я не желаю тебя видеть. Никогда.

Волаглион материализуется передо мной, когда я разворачиваюсь, чтобы навсегда исчезнуть из его проклятого царства.

– Я дал тебе вечную жизнь! Ты все потеряешь, если уйдешь. И ты не умрешь, не отправишься дальше, ведь твоя душа заражена метастазами преисподней, ты попадешь в область лимба, откуда не выбраться. Никто тебе не поможет. Никто не спасет. – Он обхватывает мою голову, и я вижу на его лице выражение боли и страданий. – Я не смогу тебя вытащить, понимаешь? Не смогу! Только души людей могут туда попасть, но ни у одного мага нет такой силы. Это черный лимб, Сара. Он создан, чтобы ни за что не выпускать оттуда. Тебя ждет вечное забвение. А потом существа, которые там обитают, разорвут твою душу.

– Это лучше, чем находиться рядом с тобой, – рычу я. – Предпочту что угодно… что угодно, ясно? Лишь бы не видеть тебя больше.

Я выскальзываю из его рук и бреду прочь.

– Сара, – раздается голос демона. – Все, что я делал… все для тебя, ради тебя. Не надо гробить себя. Ты можешь остаться. Я… я сделал это из любви. У меня не было выбора. Ты свободна. Но тебе не нужно покидать меня, не нужно погибать.

– Я не останусь с тем, кто уничтожил мою семью. Я выбираю смерть.

Где-то позади голос Волаглиона продолжает преследовать меня, наверное, так орут раненые звери, но я иду во тьму, невзирая ни на что, как можно дальше от этого чудовища, и шепчу имя Рекса, ощущая слезы на щеках.

Когда-то чувства к Рексу пугали меня. Я мечтала от них избавиться, а теперь… он единственный, ради кого я хочу жить, но погибну, чтобы его спасти. Он – моя жизнь. Перед ним вся броня разлетелась, и в душе выросло нечто прекрасное, целая вселенная невероятных чувств, которыми мечтаю с ним поделиться, но никогда не смогу.

– Прощай, Рекс… – сглатываю я слезы, – прощай…

* * *

Я выхожу из дома, растерянный и уничтоженный, отчаянно стараюсь взять себя в руки и не разрыдаться, вспоминая последние слова Сары, но ничего не выходит.

Когда Макс и Ричард подбегают, я вцепляюсь в них, трясу, повторяя одно и то же:

– Она исчезла, ее нет. Ее нет! Нет! Нигде нет!

Оттолкнув колдунов, я несусь за ворота – искать Сару в лабиринте, в лесу, где угодно, мне плевать, я должен найти ее!

Есть вещи, которые не успеваешь обдумать, они не задевают область мозга, отвечающую за здравый смысл, а кометой проносятся по телу, заставляя бежать навстречу смерти, лишь бы сердце не разлетелось на куски. Больше ничего не имеет значения. Неважно, что мою душу разорвут пожиратели, не важно, что я заблужусь в лесу или сгнию, сойду с ума. Я не могу думать, что будет, когда Сара, возможно, мертва. И я готов совершить любой идиотский поступок, если хоть на секунду это приблизит меня к той, кого я потерял.

Ребята хватают меня под руки, удерживают.

– Рекс, успокойся, – умоляет Ричард.

– Она разбила медальон, – кричу я срывающимся голосом. – Затем исчезла. Я не знаю, где ее искать… не знаю… вдруг она мертва?

– Тело могло погибнуть, но не душа, – объясняет Макс. – Мы найдем ее, но сейчас нужно разобраться с демоном, Рекс.

– Да к черту Волаглиона! – рычу я. – Пусть приходит за мной. Плевать! Верни перстень! Он поможет найти Сару!

Макс снова преграждает путь.

– И что ты собрался делать? Бегать по лесу? Ты ее не найдешь. Я ее не чувствую. Она не отзывается. Кольцо не реагирует на нее, Рекс.

– Ты не можешь быть уверен!

Я пытаюсь отобрать у Макса перстень, но рыжий колдун бесконечно повторяет, что Сару не найти. Охваченный осознанием, что ведьмы больше нет, я бью кулаком в ствол дерева, а потом падаю на колени. Внутри меня что-то взрывается, оставляя за собой бесконечную пустоту космоса.

Сары нет.

«Я люблю тебя, Рекс…»

Повторяю ее слова в голове, вновь и вновь, – мысли густеют, текут медленнее, пока не остается одна ее фраза. Признание в любви. К горлу подступают рыдания, и совсем не стыдно, что другие видят мою слабость. Первый раз в жизни – мне нет дела. Мне не за что сражаться. Я хочу лишь прижать к себе Сару. И не могу. Никогда не смогу. С ее исчезновением моя душа зачахла, покрылась толстым слоем грязи и дерьма.

Сердце тяжело бьется в груди. В висках стучит. Во рту медленно скапливается странный железный привкус, и накатывает дурнота. Меня вот-вот вывернет при всех, если подобное вообще возможно. Мы ведь в лимбе. Но больно мне по-настоящему. Этот мир чересчур настоящий.

Я могу думать только о том, что Сара пожертвовала собой ради меня. К остальному я безразличен. Пусть Волаглион приходит. Пусть услышит, что я ему скажу. Пусть знает, что он сотворил с Сарой. И пусть живет с этим дальше. Я никого не слушаю, барахтаясь в мыслях, но чьи-то мозолистые ручища вдруг разворачивают меня, поднимают на ноги и правая ладонь мужчины – бьет меня по щеке.

– Успокойся, Рекс!

Я падаю обратно на корни дерева, поднимаю глаза и вижу Рона. За ним стоит Иларий и… Виса?

– Откуда здесь эта мразь? – кричу я, кивая на вампира, который тоже смотрит на меня широко открытыми красными глазами.

– Что значит… ее нет? – выговаривает Виса с кривой улыбкой и движется ко мне. – Как это она разбила медальон? – Вампир падает передо мной и вцепляется в воротник, трясет, шипя и брызгая слюной. – Ты. Позволил. Это. Сделать? – орет он. Рон и Макс оттаскивают его. – Она уничтожила медальон?!

Виса повторяет одно и то же, пока Рон тянет его за шиворот подальше от меня и прижимает его, воющего и проклинающего меня, к земле.

– Друг, без паники, ладно? Я позвал Вису с помощью перстня, он тоже был в астрале, – успокаивает меня Макс и косится на Рона. – А этот сам тут появился.

Пощечина от Рона и крики Висы приводят меня в чувства. Наблюдая за горем вампира, я понимаю, как жалко минутой ранее выглядел сам.

Нет…

Нельзя просто сдаваться.

Я не знаю точно, что случилось с Сарой. Макс прав. Пусть он ее и не ощущает в лимбе, но, может, это и хорошо? Вдруг она с демоном? Вот кого я должен дождаться.

Иларий торопится обнять меня, и я дружески хлопаю его по спине.

– Я боялся, что пожиратели забрали тебя, – сокрушаюсь я.

– Сестры Сары спасли меня, – сообщает Иларий, зачесывая золотую челку, которую я в чувствах растрепал ему пятерней. – Вернее, Шини. А потом он позволил мне помочь тебе, так что я здесь.

Я благодарно киваю, пока не возвращаю взгляд на Вису. Вампир пусть и не пытается уже накинуться на меня, но все равно вымораживает.

– На хер ты его позвал? – злюсь я на Макса.

– Он сильный колдун, Рекс, – заступается Ричард. – Прогоним Волаглиона, а после разберемся, хорошо?

– И какой у вас план, Рексик? – сипит вампир, окидывая меня злобным взглядом. – Вежливо попросить демона съебаться?

– Мы хотим его изгнать, – объясняет Макс, потирая ладони. – Кстати, Рекс… советую тебе выйти за ворота и поглядеть, что там происходит.

Я вскидываю брови и следую совету Макса.

– Их держал медальон. Теперь они свободны, – поясняет Макс, когда я выглядываю за ворота.

Перед домом огромная толпа мужчин. Смотрится чудно́, потому что все они из разного времени: кто-то умер сто пятьдесят лет назад, а кто-то двадцать, и у многих одежда и прически отдают духом их эпохи. Луна над нами вспыхивает, и мужчины закрываются от ее света руками, начинают пошатываться. Кровавый свет вытягивает жизненные силы.

– Сара разбила медальон, – продолжает Макс, – и проклятье было снято.

– Но почему они здесь?

– А куда идти? В лес? В пасть пожирателям? Они не знают, как выбраться с территории демона. Да и я не знаю. Игра на выживание получается. Вот и бродят туды-сюды. У одного из них – колдуна, как мы, – созрел план.

Макс свистит, и бородатый мужчина в тяжелом плаще с кучей карманов, расталкивая остальных, подходит к нам.

– Знакомься, Рекс, это мой дядя Валера, – заявляет Макс. – Демон убил его довольно давно.

– И ты, ушлепок, даже не попытался меня вытащить, – возмущается незнакомец, поджарый и седовласый, – родного, сука, дядю!

– Да пошел ты в жопу, дядя, – с акцентом на последнем слове восклицает Макс. – Во-первых, спасения ты не заслужил, все детство мне испоганил, пиздил меня, как собаку, а во-вторых, откуда мне было знать, что ты здесь? Я только недавно твою энергию в этом доме почувствовал, как и в лимбе, я думал, что ты давно в аду гниешь. Да для тебя это курорт!

– Ах ты засранец, я тебя не бил, я тебя учил! И смотри, каким ты сильным колдуном вырос!

– Так, – прерываю их я, – заткнитесь, потом подеретесь! Сейчас есть проблемы поважнее ваших столетних обид.

Макс скрещивает руки на груди и бурчит.

– Не дрейфь, парень, и вы, ребятки, – подмигивает старый колдун. – Есть план. – Он кивает толпе, и перед нами на землю выталкивают Олифера. – Мы этого гаденыша как деликатес для пожирателей используем и таки выберемся из леса. Полудемон им куда интереснее, чем объедки Волаглиона.

– Олифер со мной, – парирую я, помогая мальчику подняться.

Седовласый щурится и окидывает меня острым взглядом выцветших глаз.

– Гаденыш много лет помогал демону держать нас здесь, – яростно орет дядя Валера. – Он нарушил главное правило кодекса колдунов – причинил вред себе подобным!

– Нет такого кодекса, – фыркает Макс. – Ты его сам щас придумал.

– Да плевать, блядь! – истерит колдун. – Знаешь, в каком кошмаре я жил все эти годы? Меня крысы заживо жрали!

Олифер прячется за мной.

– Успокойтесь оба, – перебиваю я. – Сейчас нам нужно объединиться. Волаглион вот-вот явится. Слышите? – Я выхожу перед толпой, встаю на камень, чтобы все меня видели. – Свобода в ваших руках. Помогите изгнать демона, который веками мучил вас, и я помогу вам сбежать из тюрьмы.

– Вы серьезно думаете изгнать его? – смеется бородатый. – Детка, Волаглион – древний могущественный демон. Рядом с ним египетские пирамиды чувствуют себя новостройкой. У вас ни хера не выйдет.

– Нас много, – заступается Ричард. – Если все подключимся, то может сработать.

Олифер дергает меня за рукав. Я оборачиваюсь и на миг столбенею. Кожа, волосы, длинная рубашка и штаны мальчика сияют белизной, он будто не раскрашенный, но вот черты лица, мимика… он действительно похож на Сару, и я проникаюсь к нему теплыми чувствами, особенно когда он протягивает кинжал.

Атам.

– Спасибо, – киваю я и вздыхаю, видя, что мальчик опечален. Встав на колено перед ним, я говорю: – Мы вернем ее, обязательно вернем.

Он моргает, опуская голову.

– О, атам, – воодушевляется Ричард, забирает у меня кинжал и отправляется чертить круги перед домом.

По-отцовски похлопав Олифера по плечу, я иду во двор и спрашиваю у Ричарда про само заклинание. На улице поднимается ветер. Несколько раз ударяет гром, и мне на лицо шлепается тройка черных обжигающих капель, смердящих серой.

– Заклинание длинное. Будете повторять за мной, – объясняет Ричард, а потом протягивает мне кинжал. – Вонзишь его в круг, когда явится демон. Это удержит его ненадолго… эм, надеюсь.

Я вздыхаю и возвращаюсь к толпе, где стоит гул, но до того, как я успеваю открыть рот – голоса призраков сами смолкают. Мужчины замирают, переводят на меня… нет, не на меня, а на то, что позади. Испуганный взгляд. И я уже знаю, что там.

Я поворачиваюсь и в упор гляжу на Волаглиона. Демон медленно спускается по ступенькам. Он холоднокровен. Овеян тьмой. В черной огненной мантии, с подолом, струящимся за спиной, и капюшоне, из-под которого горят желтые глаза. На рукавах и одежде тоже огонь. Черные волосы стекают ниже плеч, развевается на ветру. Волаглион снимает капюшон, и из его головы вырастают длинные рога.

Истинное обличье.

Над нами клубятся тяжелые тучи, грозящие разорваться молниями. Повисает тягучая тишина. Тьма разливается по округе, и я чувствую, как все вздрагивают от ее ледяных прикосновений, как сходят с ума от ужаса и хотят кинуться в лес. И это не просто страх перед демоном. Нет, Волаглион словно влияет на психику. Мгла, что ему подчиняется, нарастает. Волаглион делает шаг ко мне, и тьма окутывает в кокон, скользит по коже, обжигая льдом. Я сжимаю кинжал.

Время пришло.