Черный лес кажется одиноким, точно ночная пустыня, и опасным, как ядовитые споры неизвестного науке растения. Гнетущее, мертвое, унылое место. Иногда мимо нас проплывают души потерянных – одни похожи на призраков, другие на зомби, немые или рыдающие, утопично красивые или уродливые, туманные или гниющие. Никто из них с нами не разговаривает. Даже те, кто сохранил презентабельный облик. Они бродят без цели между деревьев, жмутся к тропе, избегая возвращаться в чащу, и монолог их состоит из бессвязного бормотания.

Я держусь каменной тропы.

В голове звучит тихая песня сестер Сары. Не знаю точно, но интуиция подсказывает, что они меня ищут. Мы словно заблудились и пробираемся на ощупь друг к другу сквозь ледяной туман. Возможно, я их никогда не найду, но заставляю себя не терять надежды.

Затылком я ощущаю чей-то взгляд, если «это» имеет глаза, ведь я знаю – не сестры и не потерянные души следят за мной, а существа, живущие в лесу, и я не уверен, что они прячутся, скорее… они некая невидимая часть этого места, из-за которой обычная роща пугает путников до истошного крика. Клянусь, периодически мне хочется заорать. Я иду и каждые тридцать секунд верчусь, вглядываюсь во тьму между деревьев – а там никого… Пустота… Но присматриваешься – и уже не так уверен: кажется, что черная тягучая субстанция течет по лесу, как кровь по организму, наполняет его собой, и сам лес – одно огромное чудовище, клетки которого охотятся за проникшими в его органы.

– Я, значит, говорю: задушить человека носком проще простого. А он мне: да ты гонишь, Ши, откуда тебе знать, а я ему…

Всю дорогу мой компаньон не затыкается. Я не то что голосов сестер, я своих мыслей не слышу из-за его рассказов. С другой стороны, я узнал много интересного, да и веселый настрой парня не дает впасть в уныние или убежать из жуткого леса без оглядки.

Скажем, Шини поведал, что после смерти его личность царствует лишь в астрале. Когда Иларий спит, этот психопат любит отправляться в путешествие по таинственным местам иного мира. Однажды Волаглион поймал его и запер в лабиринте, но парень сбежал и бродил по этому лесу. Я хочу спросить, как он выбрался, однако вдруг чувствую разрывающую боль.

Меня будто пробили копьем вдоль тела!

Я сгибаюсь и шиплю от боли сквозь сжатые зубы, ладони покрываются черными трещинами и зудят. Я рассыпаюсь подобно самому Волаглиону. Но какого черта? Я же заключил с ним сделку: отдал клинок и гримуар, а взамен потребовал оставить меня в доме… навсегда? Стоп. А я сказал «навсегда»?

Вот зараза! Демон интерпретировал мои слова по-своему?! Я должен был потребовать оставить меня в доме навсегда! А я что сказал? Идиот!

Что-то мне подсказывает: демон и не смог бы выполнить это условие. Когда он завершит ритуал – я исчезну, и даже сам Волаглион не в силах это изменить.

Нужно торопиться.

– Ты как? – озадаченно интересуется Шини.

– Превращаюсь в мозаику, – вздыхаю я, потирая черные линии на коже.

– Да не переживай! – подбадривает меня парень. – Мы почти нашли хозяина голосов в твоей голове, я уверен. Скорее всего, шизофрения… но будем оптимистами! Вот, думаю, нам сюда, смотри, сколько там деревьев. – Он сходит с тропы, и через секунду раздается протяжное шипение: из-за дерева неподалеку показывается женщина с волосами-змеями. Шини прыгает обратно на тропу, и она прячется, по-видимому теряя к нему интерес. Парень констатирует: – Впрочем, не сильно нам туда и надо.

Я до того устал бродить, опасаясь каждого шороха, что подумываю вернуться.

«Ищи нас там, где бога нет… ищи в лесах забвенных… мы знаем… мы дадим ответ…»

От многоголосого женского пения мурашки по спине.

Время от времени я пинаю камни, иногда слышу отрывистое рычание, но звук прячется в глубинах рощи.

– Эй, Рекс, – окликает Шини, – у тебя классный светящийся карман.

– О, черт… – соображаю я. – Оно осталось со мной?

Я достаю из штанов каменное кольцо, вернее, оно было каменным, а теперь это золотой перстень с печаткой королевской кобры. Я вспоминаю, что уже видел такой перстень перед смертью. У призрака в парке. Он пытался предупредить меня об опасности, советовал найти книгу. На внутренней стороне перстня я читаю надпись: «Ищу свет во тьме».

Интересно, кем был тот призрак? И откуда перстень у Макса? Зачем он отдал его мне?

Выставив руку вперед, я жду чуда, но ярче кольцо не светится, не вибрирует, как при поиске гримуара.

– Какой-то артефакт? – Шини преисполняется энтузиазмом. – Как он работает?

– Я не уверен. Похоже… помогает искать различные предметы, возможно… путь?

Мы переглядываемся, решаем проверить теорию и на каждом перекрестке определяем поворот с помощью кольца. Словно фонарик, оно освещает дорогу. Мы идем и идем. Кажется, что звуки шагов разносятся по всему лесу и вот-вот сбегутся пожиратели душ. Это волнует нас до момента, пока мы не осознаем, что ходим кругами.

Я хватаюсь за голову. Голоса сводят с ума. Они ввинчиваются в череп и копошатся в мозгу. Еще и Шини трещит без умолку.

– Да заткнитесь! – кричу я. – Сколько можно?!

«Ищи нас там, где бога нет… ищи в лесах забвенных…»

Я зажмуриваюсь. Женские голоса и Шинигами замолкают. В тишине намного лучше. Если бы меня оставили в покое, возможно, я бы уже нашел источник зова. Надо понять, как работает это проклятое кольцо! Оно ведь помогло найти гримуар.

– А куда указатели пропали? – злюсь я.

– Они в глубинах леса, – заявляет Шини тоном эксперта. – На тропе их не будет. На тропе вообще мало что происходит. Веселье – в глубинах… а не в прелюдиях.

– Отлично, – я делаю шаг с тропы.

Парень хватает меня за рукав.

– И куда тебя понесло?

– Я скоро сдохну! Что терять? Жди здесь, если хочешь, но лучше возвращайся.

Он крепко сжимает пальцы на моем плече, вонзает ногти.

– В лесу полно пожирателей душ. Они тебя мигом утащат.

– Чего ты ко мне прицепился? Ты гребаный маньяк. А за меня, значит, переживаешь?

– Если тебя сожрут, то Лари и Алиса с меня не слезут! Я обещал им защищать тебя ценой собственной шкуры, ясно?

Я закатываю глаза и собираюсь вернуться на тропу, но понимаю, что перстень светится ярче. Тогда я делаю еще пять шагов в лес. И кольцо освещает путь, как маяк! Бинго! Оно просило меня сойти с тропы.

– Постой! – злится Шини и торопится следом.

Ему приходится бежать, чтобы не отстать, потому что я несусь на звук голосов, как волк за зайцем, сбивая дыхание, спотыкаясь о камни и кожей ощущая тяжелую энергию, которая вместе с Шини гонится по пятам – вихрь смерти, цепляющийся за ноги, поглощающий остатки сил…

Чем дальше в лес меня заносит, тем сильнее запах ладана, гнили и мороза, а вот деревья не пахнут ничем, будто они из камня.

– Где вы? – кричу я.

«Рекс… Рекс… Рекс…»

Впереди мелькают силуэты. Эхом голоса сестер разлетаются по лесу, осыпаются на тысячи осколков, и я путаюсь, гадая, в какую сторону бежать.

– Я здесь, – кричу вновь.

И ничего не слышу. Кроме шепота призраков леса. Возможно, орать в лимбе, где твою душу могут сожрать, – не самое умное решение, но у меня совсем нет времени. Трещин на мне прибавляется. Они разрывают изнутри. Некая сущность гонится за мной, хочет напасть, но сестры отозвались на зов – на мгновение мне почудилось, что я их вижу, а потом они исчезли, утекли водой из разбитого сосуда.

Дьявол!

Я бью кулаком в ствол дерева, пробивая хрусткую кору и раня костяшки до крови.

Шини хватает меня за плечо и возмущается:

– Ты че орешь, дебил! Нас сейчас… ох, блядь…

Повернув голову, я вижу ужас в желтых глазах Шини. Его зрачок сужается в одну узкую линию. На лес опускается тьма и запах… серы, смешанный с гнилой плотью. Убийственная смесь. И тут же в уши врывается ужасный вой – он разрастается и усиливается, припечатывая нас к земле. Мы с Шини зажимаем уши и лихорадочно бегаем взглядами по лесу, пытаясь найти источник истошных воплей.

Повернувшись, я осознаю, что происходит.

Холод вгрызается в кости и с хрустом выдирает их из тела при появлении существа, которое стоит перед нами и скалится, показывая два ряда острых зубов. От него веет тошнотворно сладковатым запахом разлагающихся тел. Похоже на человека… но приглядываешься и понимаешь, что это нечто за гранью, словно эта дрянь выглядит так, как хочет, чтобы мы ее видели. Образ, близкий восприятию. Ветхие куски плаща сущности свисают до самого пола. Глаза светятся алым. Оно подплывает ближе, но вместо того, чтобы убежать, мне хочется поддаться навстречу. Руки дрожат, леденеют, голова кружится, я боюсь до скрежета зубов, но куда сильнее ощущаю потребность шагнуть к нечисти, протянуть руку…

В какой-то момент так и происходит – я иду прямо в лапы пожирателя душ – и возникает чувство, будто меня давно не существует, я часть всего вокруг, я часть того, кто смотрит на меня красными глазами, я…

– Рекс!

Я падаю на сухие ветки. Шини стремительным броском отталкивает меня, сбивая с ног, и кидается куда-то в лес. Пожиратель – несется за ним. Я понимаю, что нужно бежать, но… не могу… да и происходящее странно замедляется… появляются новые существа с алыми глазами. Они окружают меня. Перстень затухает. Пожиратели похищают не только души, но и сам свет.

Они скользят ближе и ближе… их трое. Или пятеро? Не знаю. Мир расплывается. Я отключаюсь, словно меня вводят в сон.

* * *

Сара…

Я должен… я… как пошевелиться, как встать… нет… оно касается костлявой ладонью моего лба, и остатки тепла покидают тело…

В глаза ударяет яркий свет.

– Рекс…

В темноте раздается голос Сары… несколько голосов Сары, она говорит со мной…

– Рекс, – настойчиво зовет она.

И я открываю глаза. Надо мной стоят две светловолосые девушки в белых платьях. Взгляд фокусируется. Эти создания прекрасны. Совсем как Сара. Хотя лучше нее, конечно, никого нет, она…

– Спокойно. Не вставай резко, – говорит одна из девушек.

Я вдруг просыпаюсь, заставляя разбитый конструктор мыслей собраться во что-то цельное. Все кажется нереальным. С каждым вдохом я вспоминаю чуть больше, пока окончательно не осознаю, кто передо мной.

– Я нашел вас… – скриплю я сломанным голосом. – Знал, что найду… знал!

Девушки переглядываются. Синие глаза. Золотые локоны. Изящные изгибы тел под белыми платьями. Они – близняшки, две капли воды – не различить, и имеют много общих черт с Сарой.

– Мы ждали тебя.

Их голоса звучат как из морской раковины, где-то далеко… и я прислушиваюсь.

– Сара ведь спасла ваши души. Почему вы в лимбе?

– Ради нее, – в унисон отвечают сестры.

Мягкие голоса эхом разлетаются по округе. Девушки говорят по очереди, но будто вместе. Лица их неестественно спокойны – ни один мускул не напряжен. По коже пробегают неясные тени. Они живые и одновременно как мираж. Я не чувствую ветра, но золотые волосы сестер развеваются за спиной, а радужки переливаются блеском драгоценных камней.

– Много лет мы ищем способ…

– Связаться с сестрой…

– Демон защитил ее сознание от нас… не пускает на астральную сторону…

– Ты должен помочь ей…

– Должен открыть правду…

– Правду? – удивляюсь я. – О вас?

– О том, как разорвать контракт…

– Демон обманул ее…

– Нарушил условия договора…

– Демон забрал не одну душу…

– Что? – Я едва не подпрыгиваю от предвкушения. Разорвать контракт? Да я даже не надеялся, что есть лазейка! Черт! – Вы должны все рассказать мне!

Вместо ответа между сестрами выходит мальчик с белыми волосами, в длинной кофте, с растянутыми рукавами и в потрепанных штанах, весь в белом.

– Олифер? – восклицаю я радостно. – Ты тоже здесь?

Он кивает, помогает мне подняться. В его разноцветных глазах отражается свет моего перстня и лучи кровавой луны, которая пробивается между деревьями на поляне, куда меня переместили сестры.

– За маленького ребенка отвечает мать, – продолжают сестры. – С душой матери демон способен похитить душу нерожденного.

– Вы хотите сказать, что Сара была беременна от Лавра в тот день? Но значит… Господи! Ты сын Сары?

Я так резко перевожу взгляд на Олифера, что трещат шейные позвонки.

– И демона, – подтверждают сестры. – Волаглион вложил в него часть себя, сделал полудемоном.

Мальчик кивает мне, словно мы первый раз встретились и знакомимся, а я захлебываюсь мыслями: они бурлят, возрождая перед глазами наши встречи с Олифером, каждый раз, когда я вслух готов был произнести: «Кого-то ты мне напоминаешь», а ответ лежал на поверхности. И если бы Сара знала, кто этот ребенок, то и сама бы нашла путь к спасению еще тогда. Язык немеет. И я долго не могу выдавить и звука, разглядывая Олифера. От мысли, как все просто, меня бросает в пот. Только вот «было» просто. А теперь я понятия не имею, где Сара. И как заставить ее разорвать контракт. Поверит ли она мне?

– Ты вел меня к спасению, – тихо выговариваю я, сжимая кулаки. – А я тебя подвел.

Мальчик качает головой, безмолвно заявляя: «Не все потеряно», но затем его разноцветные глаза – медный и угольный – вспыхивают оранжевым пламенем, лицо искажает звериная злость, а аура источает густые волны тьмы. Меня пробирает озноб. Волосы встают дыбом. Олифер хватает меня за руку и растворяется, будто галлюцинация…

– Что произошло?

– Волаглион его позвал, – поясняют сестры.

– Он совсем не говорит?

– Демон наложил заклятье, чтобы мальчик не мог рассказать правду. Ни написать, ни произнести, ни показать истину Олифер не способен.

Я задумываюсь, сколько лет мальчик вынужден наблюдать со стороны за собственной матерью, не имея возможности рассказать ей, кто он, и сердце мое сжимается.

– Значит, демон нарушил собственный договор? – размышляю я. – И как его расторгнуть?

Сестры ходят вокруг, и возникает чувство, что они защищают меня от пожирателей неким магическим кругом. Чудовища лимба не исчезли. Девушки отпугнули нечисть на время, но она поблизости.

– Ты расскажешь Саре правду…

– Убеди ее…

– Но помни, что она должна оставить медальон…

– Медальон поддерживает ее жизнь…

– Демон воспользуется этим… он не отпустит Сару…

Я киваю.

– Как вернуться к дому? Я потерял друга и не знаю дороги.

Вспомнив о Шини, я в панике оглядываюсь. Его же утащили пожиратели! Черт возьми, он пожертвовал собой ради меня! Сестры замечают мои метания и преграждают путь, не позволяя выйти из-под их магической защиты.

– Мы найдем твоего друга и вернем, – заявляют они. – К дому тебя проведет Лавр.

Я вскидываю брови и хочу спросить о смерти сестер, о том, как их повесили, но лишь открываю и закрываю рот.

Потому что вижу самого Лавра.

Он выходит из-за деревьев, снимая светлый капюшон и пронзая меня взглядом человека, страдающего от тяжелой неизлечимой болезни.

– Но как… – поражаюсь я, отшатываясь от парня. – Вы же погибли из-за него!

Лавр молча смотрит на меня. И в медных глазах его боль всего мироздания.

– Демон хотел, чтобы Сара так думала, – выдыхают сестры. – Он долго искал способ заполучить нашу сестру, но мы не позволяли. Тогда он решил избавиться от нас. И воспользоваться ее трагедией и одиночеством. Вынудил заключить договор.

– Если он не предавал вас, то что произошло?

Я хватаюсь за сердце. Черных трещин на теле прибавляется, и я падаю на колени от боли. Лавр ныряет мне под руку, помогая подняться. Я гневно отталкиваю эту мразь.

– Я очень любил ее, – говорит Лавр, вновь стараясь мне помочь. – Я бы никогда не навредил Саре или ее семье.

– Ты написал письмо, – рявкаю я, поднимая глаза на парня в белой мантии. – Сказал, что вы сбежите, что ты ее любишь! Из-за письма она пошла в лес, где и увидела сестер мертвыми. Я не верю ни одному твоему слову!

– Слова в письме были искренними, – опечаленно бормочет Лавр. – Я хотел сбежать с Сарой, но демон напал на меня и не дал встретиться с ней, он заколдовал меня, а потом заставил признаться в убийстве ее семьи.

Его низкий голос срывается. Медные глаза слезятся. Лавр – высокий, громоздкий парень, его белые штаны едва не лопаются под напором мускулистых ног. Всей фигуры не видно под плащом, но плечи такие широкие, что он похож на заснеженную скалу. И при этом парень выглядит как выброшенный щенок: печальным, жалким…

Одна из девушек берет меня за руку и сквозь туман ведет к тропе в сопровождении сестры и Лавра. Я помню, что их зовут Агриппина и Ариана, но мне их не различить.

Ноги с трудом передвигаются, в грудь будто свинца налили. Мы шагаем между деревьев, как по дну моря, преодолевая сопротивление некой материи, невидимой глазу, но у самой тропы я осознаю, что нас преследуют пожиратели душ, они тянут меня обратно, желая заполучить и выжидая момента.

– Ступайте, – требуют девушки, – твое время на исходе, Рекс…

Они растворяются в воздухе, и Лавр кивает, чтобы я шел следом.

– Ты можешь помочь мне? – тихо спрашивает он.

Призраков вокруг почти не осталось. С появлением пожирателей любая жизнь в округе вымерла, и, не считая редких отголосков подвывающего ветра, мы с Лавром бредем в полной тишине.

– Чем?

– Поговорить с Сарой, – смущенно произносит парень и воющим голосом оправдывается: – Ты не представляешь, сколько лет я бродил по этому лесу, когда сбежал из ловушки демона. Годами бесконечно прокручивал в голове одно и то же. Мои последние слова ей… и вообще все, что я наговорил в тот день. Это не мои слова, а она думает… О, я пытался с ней связаться через сестер, но Сара отгородилась от меня, не позволила явиться даже во сне.

– Помоги избавиться от Волаглиона, и я поговорю с Сарой, идет?

От моего перстня исходит свет, но он недостаточно мощный, чтобы рассеять мглу и осветить что-то на расстоянии более двух метров, поэтому создается впечатление, будто за пределами тропы ничего нет, а мы шагаем на самом краю мироздания, где есть лишь одна дорога, а по бокам черная пустота. Однако не успеваю я опомниться, как мы выходим на опушку леса. С Шини я бродил не один час, зато Лавр привел меня прямо к воротам дома за жалкие минуты, если время в этом измерении имеет хоть какой-то счет. У самого края леса нас окружают пожиратели.

– Я отвлеку их, беги к дому, – шепчет Лавр. Мои возражения он и слушать не хочет, добавляя: – Судя по чернеющим глазам, до твоей смерти осталось не больше получаса, Рекс. Беги!