– Ты произносишь заклинание, будто тебе яйца прищемили, – ворчит Виса.

Я хмурюсь и снова выставляю правую руку перед собой, бурчу остаток заклинания, пытаясь создать пламя, но из моих пальцев летят лишь малюсенькие искорки. В другой руке я держу гримуар. Я пришел с ним к Висе сразу, как материализовался в гостиной после издевательств Эмилии. Мы с Алисой связали ее и заперли. Попросив Алису вернуть Илария, чтобы он приготовил Саре нормальный завтрак (ибо Алиса такой же шеф-повар, как я, то есть ужасающий), я отправился обучаться магии.

Иларий заботливо принес и мне кофе с малиновыми блинчиками, за что Виса, наверное, злится на меня еще сильнее, ведь ему я ничего пожрать не даю, пусть мучается.

– Громче, кретин! – кричит на меня Виса.

– Я тебе сейчас сам что-нибудь защемлю, – рычу я, захлопывая книгу.

– Второго шанса не будет, дебила кусок. Вытащи язык из задницы и произнеси слова нормально, иначе демон раскроит тебе череп. Ты позорище, а не колдун! Че за блеяние вылезает из твоего рта?

– Ну так научи меня правильно произносить заклинание изгнания, а не эту херню!

От злости я едва не запускаю в голову вампира гримуар. Хорошо, что спохватился. Жалко было бы, если б книга пострадала о вонючую тыкву этой полудохлой мрази: из-за недостатка крови Виса превратился в белую поганку, он буквально живой труп со впалыми скулами, бледный, почти прозрачный, но все еще надоедливо пищит у всех под ухом, как комар, который летает где-то в темноте и никак не сдохнет, а ты от него отмахиваешься и не можешь прикончить.

– Мне нужно увидеть уровень твоих магических сил, – презрительно шипит Виса. – Хотя что там видеть… он нулевой! Ты, бездарный кусок дерьма, завалишь весь план! Заткни пасть и наколдуй мне пламя!

Я хочу было отпустить саркастический комментарий, кто из нас кусок дерьма, но замолкаю, потому что за весь день практики я никакого пламени так и не создал. Нервы мои расшатаны до предела, ведь той самой бездарностью я себя и ощущаю.

– Завались, другое что-нибудь наколдую. – Я поспешно листаю гримуар, в надежде осилить иное заклинание, попроще.

– Ага, щас! – нагнетает Виса, не понимая, что я вот-вот засуну книгу ему в глотку. – Огонь – одно из трудных заклинаний, оно забирает тонну сил. Если ты не способен вызвать пламя, то и демона не изгонишь, а вот я щелчком пальцев подожгу весь дом. Либо создай огонь, либо освободи меня!

– Размечтался. К тебе нет доверия. Учи меня!

Виса скалится, показывая клыки, вздыхает и закрывает глаза. Через секунд пять на его губах сияет игривая улыбка.

– Знаешь, интимные дела отлично повышают энергетический запас… позови Алису. Пусть порадует тебя. И меня заодно.

– Демон скоро вернется, – раздраженно напоминаю я. – Ты можешь сосредоточиться?

– У вас вообще есть план? – спрашивает Рон. – Вы собираетесь идти на демона со старой книжкой и какой-то тыкалкой?

Он задает вопрос безмятежно, словно спрашивает не о неминуемой смерти, а сумеем ли мы выпить бочку пива.

– А чем не план? – заискивает Виса. – Отличный план. Надежный, как швейцарские часы! И все-таки… где малышка Алиса? Зови ее, Рексик. Орудие надо смазывать, а то заржавеет. Алисонька, где ты, милая? Порадуй красивого мужчину. Нет, это я про себя, Рексик, а то подумаешь бог знает что. Я сдохнуть не встать какой красавчик и…

– Да заткнись!

Вампир хохочет точно сумасшедший, а я затыкаю его рот тряпкой и закатываю глаза, слушая злое мычание. Я должен учиться у вампира, хотя мечтаю содрать с него шкуру. Больше обучаться не у кого. Ричард куда-то пропал. Сара слепа и слаба. Приходится терпеть этого идиота.

Сначала Виса учил меня телекинезу. Первое время я удерживал предмет в воздухе недолго – секунд пятнадцать, потом чуть дольше, и даже за жалкие попытки я расплачиваюсь опустошением и мигренью, однако навыки понемногу ограняются, и сил на заклинания я трачу меньше, пусть огонь мне и не дается. То, что у меня получается колдовать, – само по себе чудо.

Если изгнание Волаглиона пойдет не по плану, мне предстоит сдохнуть собачьей смертью. Ошибиться нельзя.

– Я хочу извиниться перед тобой, – бормочет Рон.

Виса перестает давиться тряпкой, а я оборачиваюсь.

– За что?

– Я гадко с тобой поступил, – заявляет Рон. Его шоколадные глаза блестят, а губы подрагивают, выдавая чувства: ему очень тяжело даются извинения, но он зачем-то старается. – Встал между тобой и Ингой.

– Не стоит, Рон, – недоумеваю я. – Вы были хорошей парой, это я должен извиниться, что мешал.

– Пойми меня правильно, – продолжает он разжевывать мысль. – Никто не интересовался мной, как Инга. Это был последний шанс.

Я вскидываю бровь.

– Какой шанс?

– Узнать… каково это, когда есть та, кто тебя любит.

Я прочищаю горло, ибо чуть собственными слюнями не поперхнулся из-за жалобных высказываний головы Рона. Он и без того хреново выглядит. Мне непривычно видеть его без сарказма и вечной насмешки на лице… ну и без основных частей тела тоже, да, а он еще и извинения из себя выдавливает – такими темпами я и сам разрыдаюсь в чувствах, предоставив Висе повод смеяться надо мной до смертного одра.

– Ты ведь был женат. Да и с твоими, – я вновь прочищаю горло, – габаритами в штанах… девки от тебя без ума были, я уверен.

– Секс, да, – бурчит Рон, – но никто из этих девушек меня не любил, Рекс. Возможно, ты слишком молод, чтобы понять, но поверь: это совсем не то. Инга… она единственная дала мне шанс, понимаешь?

– А твоя жена?

– Вынужденный брак. Она забеременела, и мы поженились. Дети важнее моих желаний. Ребенку нужна семья.

– Мне жаль, что так вышло. – Я подхожу к нему, вернее, к его голове, и виновато произношу: – И ты прости. Я вел себя как придурок.

Виса позади матерится, выплюнув тряпку.

– Меня сейчас стошнит от вас, – кривится он.

Я запихиваю тряпку обратно ему в рот.

– Ты соску потерял.

Рон задумчиво продолжает:

– Тебе не за что извиняться, Рекс. Ты нравишься девушкам, быстро входишь в доверие, легко заводишь друзей, а я… у меня так не выходит. Как бы я ни старался. Оттого ты меня бесишь. Ты не замечаешь, как на тебя смотрят, с каким интересом, а порой и обожанием. Зато я вижу. Никто не замечает любовь так, как человек, у которого ее нет. Ты небось с детства был окружен людьми, а у меня никогда так не получалось. Иларий тебя просто обожает, ты растопил сердце Сары, да даже Олифер захотел тебе помогать. Ты любимчик общества, Рекс. Я и за десять лет не заведу столько друзей, сколько ты за один день.

– Да, Рекс, – раздается стон Висы. Вампир снова выплюнул тряпку. – Будь Рон девкой, отдался бы тебе, как последняя шлюшка.

Я решаю его игнорировать и говорю Рону:

– Я бы обнял тебя по-братски, но не знаю… как.

– Это лишнее, – смущается Рон.

– Собери его останки в кучку и потискай, – предлагает Виса. – Мы будем заклинание читать или нет?

Двумя шагами я пересекаю комнату и сжимаю пальцы на горле Висы.

– А ты, ублюдок, ответишь за то, что сделал с Сарой. Я найду способ раздавить тебя. Не сомневайся.

– Ой, как страшно, – шепелявит Виса.

Я сжимаю руку, с наслаждением наблюдая за посиневшим вампиром. Огромная крыса запрыгивает на стол, и я разжимаю пальцы, отвлеченный ее писком. Она нюхает мой кофе.

– Тебе не понять, – хрипит Виса, глотая воздух. – Я уже говорил.

– Да? А знаешь, что я тебе скажу? Сара заключила контракт, чтобы спасти души сестер. Его нельзя разорвать. А еще… Сара не может сопротивляться воле демона. Она рабыня. Возможно, она и хотела бы дать тебе эту гребаную книгу, но не могла. Так что ты, урод, покалечил девушку, которая считала тебя другом и хотела уберечь от гнева Волаглиона.

Виса замолкает и, судя по отсутствующему взгляду, проваливается куда-то в пустоту, а потом, лишь на мгновение до того, как снова раствориться в небытии, он смотрит на меня с таким лицом, словно я сам бог – спустился с неба и поведал тайны мироздания.

Я поворачиваюсь к Рону.

– Лари сказал, что он не пленник дома, – говорю я. – А ты? Ты ведь ненавидишь этот дом. Ты привязан к нему?

– Нет, – признается Рон. – Сара должна была отдать меня демону, но… в общем, жена хотела убить меня сама. В тот день Сара заманила меня в дом. Мы поднялись в спальню, и там была она, моя проклятая жена. Сначала я подумал, что она решила поймать меня на измене, чтобы выставить себя жертвой, а Сара, видимо, думала, что моя придурочная жена хочет посмотреть, как будет умирать ее ненавистный муж. Ага, как же. Анна вытащила пистолет и навела его – нет, не на меня – на Сару. Она пришла, чтобы избавиться от улик. И от свидетелей. Анна выстрелила, а ведьма даже не успела сообразить, что происходит. Анна убила бы ее, но я… закрыл Сару собой. Жена всадила в меня несколько пуль. Сара вмиг пришла в себя и вырубила ее, стерла ей память и выкинула из дома, хотя и хотела отдать демону ее душу вместо моей. Я отговорил ее. Жена из Анны, конечно, хреновая, но детям нужна мать.

– Сара не успела вылечить тебя?

– Она старалась помочь, но не смогла и сделала меня призраком. Сначала я пытался убить себя, как ты, но затем, когда успокоился, Сара объяснила, что я не пленник. Я могу уйти. Нужно только попросить ее. Она сказала, что дает мне возможность еще пожить и понаблюдать, как растут мои дети, пусть и со стороны. Если им что-то будет угрожать, она поможет. Я выбрал дом сорок семь. Я выбрал жизнь и своих детей.

– Значит, Лари она пожалела, а тебе была благодарна, восхитилась поступком, – размышляю я вслух.

Рон утвердительно моргает, едва заметно улыбаясь.

– Сара – хороший человек. Она вынуждена приводить демону души, ведь она кукла в его руках, и сколько бы лет ни прошло, она остается маленькой запуганной девочкой.

– Если лирические отступления закончены, может, блядь, продолжим? – перебивает Виса. – Где мое пламя, Ре… – Вампир округляет малахитовые глаза и с ужасом выговаривает: – Ну, пиздец…

Взгляд его направлен на кого-то позади меня. Виса сглатывает и лихорадочно шепчет: «Страница триста три…»

* * *

Волаглион появляется подобно туману: его образ вырисовывается постепенно, сплетается из нитей тьмы, плавно вливающихся в комнату по стенам, потолку… из этого тумана рождается человек в длинном плаще, который волнами извивается за спиной хозяина. Выглядит демон плачевно. Черные трещины на коже. Гниющие пальцы. Его голубые глаза блуждают по присутствующим, и, даже когда они останавливаются на гримуаре у меня в руках, выражение лица демона остается холоднокровным.

– Действуй, – сбивчиво требует Виса. – Сейчас или никогда! Достань атам и читай! Читай, сука!

Я поджимаю губы, ведь атам… я оставил в спальне.

– Эм…

Виса осознает, что кинжала у меня нет, и завывает:

– Вот идио-о-от…

Я торопливо листаю страницы гримуара, когда ноги вдруг отрываются от пола: Волаглион хватает меня за шею и поднимает. Его когти смыкаются на горле, прокалывая кожу. Я задыхаюсь. И не вижу ничего, кроме его чернеющих глаз, из которых, разрывая кожу, ползут такого же цвета трещины.

– Чего ты боишься больше всего на свете, Рекс? – звериным голосом спрашивает демон.

Его руки воспламеняются. Огонь переползает на меня, и каждая клетка тела шипит от боли. Я слышу женский крик и чувствую, как меня тянет в сторону той самой двери в подвале, отчетливо вижу, как она открывается и зовет меня окунуться во мрак. В глазах темнеет окончательно. Отдаленно я слышу голос Рона и Висы, но слов не разобрать. Я понимаю, что проваливаюсь в пустоту… Рекс! Рекс! Над головой топор, у горла нож… шагни за дверь… и там умрешь… Сара… прости меня, Сара…

Где-то на краю сознания я чувствую, что демон пошатнулся. Его пальцы разжимаются на моем горле, воздух наполняет легкие, и я вижу, как Волаглион скалится. Жуткое зрелище. То, что меня душит, едва ли похоже на человека – лицо хозяина дома исказилось до неузнаваемости.

Я падаю на пол. Волаглион поворачивается, и я вижу, как он выдергивает из спины клинок.

Стоп…

Атам?

Но кто…

Происходящее загружается в мозг постепенно – кадр за кадром. Я не сразу понимаю, что кто-то вонзил в демона ритуальный клинок.

Макс?

Менестрель?

Вдвоем колдуны окружают Волаглиона.

– Читай! – кричит Виса, пока я пытаюсь сопоставить кадры друг с другом.

Менестрель отвлекает демона, нападая на него с кинжалом, а Макс подскакивает ко мне и хватает гримуар, быстро листает, чертыхается под нос.

– Триста три, – хриплю я, и колдун кивает.

Он выпрямляется и начинает читать заклинание изгнания. Его слова звенят где-то далеко. Я не могу прийти в себя от удушья. Кожа горит из-за проколов и царапин от когтей исчадия ада. Менестрель, в отличие от меня, ловко уворачивается от когтей Волаглиона, но демон взмахом руки отбрасывает его в стену, поворачивается и смотрит на Макса. Я понимаю, что сейчас он нападет на колдуна, и кричу заклинание, которому пытался научить меня Виса. Огонь оплетает руки сетью и летит в демона. Тот мгновенно блокирует удар. Пламя отбрасывает на ящики с частями тела Рона, дерево воспламеняется – и Рон орет от боли.

Я окатываю ящики ведром воды, которое периодически выплескивают на вампира, чтобы он совсем не завонял, а затем подбираю атам и маневрирую, стараюсь вонзить клинок в демона. Когти Волаглиона рассекают мне плечо.

– Поиграли и хватит, – жутким голосом произносит Волаглион.

Его волосы и руки полностью чернеют, по стенам расползаются потоки тьмы, они похищают свет и скручивают меня. Менестрель подбегает к Максу и тоже читает заклинание из гримуара. Волаглион отвлекается на колдунов – и я вонзаю лезвие ему в бок!

Горячая угольная кровь течет по ладоням.

Волаглион отшатывается. Тени ослабляют хватку. Из горла демона вырывается хрип, тени ползут в сторону Макса – и тот роняет гримуар, который обжег ему пальцы до волдырей. Пока Менестрель пытается защитить друга от потоков тьмы, Макс сидит на полу и читает книгу, не касаясь ее. Я пытаюсь воткнуть клинок демону в шею или в сердце, но едва сам не лишаюсь головы, потому что с одной стороны меня скручивают тени, а с другой – Волаглион норовит разорвать на куски когтями, однако его силы явно ослабли после ранения атамом. Иначе он бы всех нас давно разорвал!

Его лицо серое, как у мертвеца, из ран течет черная кровь, кожа трескается, он словно разлагается. Похоже, заклинание работает.

Я подбираюсь к демону и почти вонзаю острие ему в сердце, но атам вылетает из руки. Я оборачиваюсь. В дверях стоит Эмилия. Она держит куклу вуду. Я сгибаюсь от боли, когда она прокалывает грудину куклы иглой. Демон бьет ногой мне в голову. Я заваливаюсь на спину, а когда прихожу в себя, то вижу, как Макс сопротивляется чарам Эмилии. Менестрель хрипло взывает к своим железным цепям на шее, и они ползут к демону, скручиваются на его теле, однако Волаглион рывком пересекает комнату и вонзает длинные черные когти в живот колдуна.

* * *

Эмилия запирает дверь снаружи: она и демон сбежали, когда мы с Максом кинулись к раненому Менестрелю.

– Держись, дружище, – говорит Макс, зажимая рану колдуна.

– Тебя где носило столько времени? – орет Виса. – Я тебе каждый день во снах мозги трахал, где ты, блядь, летал, птеродактиль тугоумный?

– Слышь, браток, за три хрена и коленом отсюда, – оскорбленно язвит Макс. – Как увидел твою облезлую шкуру во сне, так и помчался. Ты не говорил, что вы на демона нападать будете.

– А ты, урод, обещал, что мы идем на вечеринку, – злится Менестрель на Макса и вскрикивает от боли.

– Надо добить ублюдка, пока не поздно, – вопит вампир. – И снимите меня кто-нибудь!

Я дергаю дверную ручку – как оказалось, одновременно с Иларием. Парень отпирает дверь и на эмоциях обнимает меня.

– Слава богу! Я думал, что демон тебя в порошок стер, – тарахтит Иларий.

– Рекс, скорее, – торопит меня Рон.

Я хватаю гримуар, атам и вылетаю из комнаты, бегу по лестнице наверх, сворачиваю в гостиную и врезаюсь в Катерину с желтым чемоданом на колесиках в цвет ее пальто.

– И ты здесь?

– Что происходит? – изумляется она.

– Тебя тоже Виса позвал?

– Что? Нет. Ни Сара, ни Ричард не отвечали на звонки, и я первым рейсом вернулась из-за границы. Еще и видение странное было… Объясняй, какого черта творится!

– Если Ричард снова скажет, что ты херовая ясновидящая, всеки ему, потому что ты прибыла в самый нужный момент. Но нет времени объяснять, – отмахиваюсь я. – Нужна твоя помощь. В подвале Менестрель. Он умирает, отвези его в больницу или подлатай, но лучше в больницу, подальше от этого дома. И уходи отсюда как можно быстрее!

Я огибаю ее и тороплюсь на второй этаж. Следом несется Макс. Добравшись до второго этажа, я вдруг теряю равновесие и падаю, ощущая гудение в мозгах. Зрение пропадает. Перед глазами – черная пустота, но в следующую секунду из нее выходит Волаглион в длинном плаще и капюшоне, из-под которого тянутся длинные черные волосы и светятся желтые глаза с узким зрачком. Губы демона неподвижны. Однако в моей голове звучит его низкий голос.

«Отдай гримуар. Иначе никогда больше ее не увидишь».

Зрение возвращается, и я с трудом, но поднимаюсь на ноги.

Сара…

Он хочет что-то сделать с ней…

Ужас охватывает меня, как порыв ледяного ветра, и, подхваченный этим порывом, я бегу в комнату Сары, бегу, ощущая, как разрывается сердце, ведь демон пойдет на все, чтобы добиться своего, и прежде всего – заберет то единственное, что мне дорого, использует против меня…

Когда я залетаю в спальню, Сара выглядит ошарашенной. Она слепа и не понимает, что происходит, но одно она точно должна чувствовать – у ее горла лезвие.

Волаглион держит ведьму, плотно прижимает к себе и шепчет ей на ухо.

– Отпусти ее! – ору я.

– Гримуар, Рекс, – сурово произносит демон и протягивает руку.

Тьма ниспадает с него, вихрится и расползается по комнате.

– Ты не убьешь ее, – рычу я, сжимая гримуар под мышкой. – Сара поддерживает твою жалкую жизнь!

Сара хочет что-то сказать, но демон зажимает ей рот.

– Ты прав, – ухмыляется демон белыми губами, его черные глаза похожи на глаза огромного паука, занимают половину лица. – Не убью. Я заберу ее с собой. Но ты этого не хочешь, верно?

Ведьма качает головой, показывая, что книгу отдавать нельзя, однако я вижу, как ей страшно. Демон невесомо улыбается, предвкушая победу, ведь конец игры близок. И он побеждает.

Следом за мной появляется Макс: рыжий колдун застывает рядом, тянется к гримуару, но я не отдаю.

– Я предлагаю сделку, Рекс, – заявляет Волаглион с насмешкой. – Ты отдаешь гримуар, атам, и я отпускаю твою душу. Ты больше не будешь пленником дома. Я верну тебя в тело, а потом вышвырну за порог, и ты сможешь вернуться к своему жалкому существованию. Все будет как раньше.

Я хмурюсь соображая.

– Думаешь, поверю?

– Я не человек, Рекс. Я не раскидываюсь мертвыми словами. Я предлагаю договор, который нельзя нарушить. Я предлагаю тебе свободу.

– А что будет с Сарой? Я не уйду без нее.

– Уйдешь, – безразлично произносит демон. – Сара – часть меня. Живая или мертвая… она всегда будет со мной.

Демон плотнее прижимает лезвие к горлу ведьмы.

– Гримуар и клинок, Рекс. У тебя десять секунд, чтобы их отдать. Время пошло…

Я поворачиваю голову на Макса, надеясь увидеть решение в его глазах, но читаю там безысходность.

– Он ведь лжет? – истерично спрашиваю я у колдуна.

– Вряд ли, – шепчет Макс в ответ. – Если ее душа принадлежит демону, то она будет с ним и в ином мире.

– Пять секунд, – произносит Волаглион и надавливает лезвием на горло Сары, по светлой коже течет капля крови.

Ведьма жмурится. По ее щекам бегут слезы. Я смотрю на нее, испуганную и хрупкую в руках демона, и вспоминаю, с какой страстью искал путь к свободе эти полгода, как мечтал разделаться с Сарой и покинуть дом сорок семь навсегда, как цеплялся за жизнь, а теперь… пришло осознание, что цепляться мне не за что… если Сара умрет.

Рекс из прошлого согласился бы на сделку Волаглиона. Не было никого важнее Рекса. Тому человеку не было бы стыдно или больно выбрать… себя, но у Рекса из прошлого нет главного – у него есть жизнь, но в ней нет смысла.

Я смотрю на потрескавшееся лицо Волаглиона, а потом бросаю ему под ноги книгу и клинок со словами: «Ты оставишь меня здесь. Это мое условие».

Демон кивает. Тьма окутывает меня, забирается под кожу и сжигает изнутри.

– Добро пожаловать в вечный кошмар, – звериным рычащим голосом заявляет Волаглион.

Я проваливаюсь на два этажа вниз, поднимаю голову и вижу ту самую дверь… она открывается, и синий свет врезается в глаза, в ушах – женский крик, нечто тянет меня, и как ни стараюсь цепляться за бетон – все бесполезно.

Дверь затягивает…

И я отключаюсь.