У тебя может быть много девушек, но однажды появится исключительная – и уничтожит чувства к остальным. Она займет сердце полностью и останется там навсегда…

Я лежу, разглядывая спящую Сару, крепко прижимаю ее к себе. Уже и не помню, как мы переместились в спальню. За окном утро. Нужно вставать. Тиканье часов на тумбочке очень напрягает, но я не могу заставить себя уйти, глажу, слегка мну бедра ведьмы, и кровь стучит в ушах колоколами. Сцены прошлой ночи всплывают одна за другой. Мне хочется повтора.

Слишком красивая, слишком сексуальная, слишком идеальная – и моя.

– Рекси, – раздается шепот Сары, и ее теплое дыхание касается моей кожи. – У меня тело ноет даже там, где вообще по законам природы не должно болеть.

Я строю виноватое лицо, а ведьма смеется:

– Это приятная боль. Будто заново родилась.

– Да, – ехидно хихикаю я. – Хорошо я тебя вчера… м-м-м… ну, ты поняла…

– Так, лучше замолчи, – ухмыляется она, протирая кулаком невидящие белые глаза.

– Я, кстати, не устал. – Я опускаю руку на ее поясницу, подминаю под себя. – И полон энтузиазма.

– О, помилуй, ты меня к богам отправишь. Никогда еще столько раз не конч… – Она осекается. – Я тебя не вижу, но прямо вот чувствую, как ты сейчас лопнешь от самодовольства.

– О нет, хвали меня, хвали больше, когда меня хвалят, я способен планету захватить.

Сара целует меня в подбородок. Я в ответ расцеловываю ее шею и ключицы, из-за чего она смеется.

– Рекси, щекотно, – умилительно щебечет она, закрываясь ладонью от моей колючей щетины.

– Честное слово, сегодня побреюсь, – подмигиваю я бровями (забывая, что она меня, один черт, не видит). – Или могу сделать это прямо сейчас и вернуться к тебе под одеяло.

– Звучит заманчиво, но сперва я бы позавтракала, ты меня вымотал. – Сара поглаживает кончиком указательного пальца мой нос.

– Понял, скоро вернусь, – игриво бормочу я, прикусывая ее ухо.

– На верхней полке шкафа лежит перчатка, – говорит она. – Надень ее, прежде чем уйдешь, и обещай не снимать.

– Зачем? Думаешь, у меня мерзнет одна рука?

Сара ворчит:

– Просто надень.

Я удивленно моргаю, потом лениво выползаю из теплой постели и достаю с верхней полки громоздкого черного шкафа, украшенного золотыми узорами в виде листиков, то, что Сара просит, – едва не кувыркаюсь, потому что встал ногой на стопку книг, а они поехали в сторону.

– О, это же… та перчатка, которая была на руке Славика.

– Рука славы, – протягивает ведьма, кутаясь в одеяло. Мы с ней заснули совершенно голые. – Носи ее. Она пригодится. Я знаю, что ты задумал, Рекс. Лари мне рассказал. Я не могу тебя остановить, но переживаю и хочу помочь… в общем, гримуар. Он в кабинете демона. Я его чувствую. Где-то в стенах дома – в прямом смысле, понимаешь?

– Я так и знал, – восклицаю я, натягивая перчатку, и упираюсь в бока кулаками (что выглядит довольно интересно, учитывая, что я стою с голой задницей). – Благодарю, Свеколка.

Сара кидает в меня подушку.

И попадает же! Прямо в причинное место! Я уворачиваюсь от второй подушки, натягиваю черные штаны и запрыгиваю на кровать, обхватываю лицо ведьмы и целую ее в лоб.

– Не переживай, – обольстительно шепчу в ее пухлые губы. – Ты и так безумно помогла… ох, сколько раз за ночь ты мне помогла, детка…

– Ты просто нечто, Рекс, – фыркает Сара.

Хихикая и потягиваясь, я выхожу в коридор – во тьму и холод. Нет, ну твою мать! В этом доме и убивать не надо. Гость в темноте сам убьется, ибо ни хрена же не видно.

Я добираюсь до окна и рассматриваю свою новую черную перчатку без пальцев. И зачем она, интересно? Кажется, Сара рассказывала, что с помощью этой перчатки можно открывать двери в ином мире. Жаль, не в этом. И что за иной мир? Пока я размышляю, позади раздается скрип. Я оборачиваюсь и вижу, что в другом конце коридора стоит маленькая фигура. Разноцветные радужки гостя светятся в темноте, как и его аура, словно мальчик под одеждой лампу носит.

Олифер?

Фигура убегает.

Что ж, прости, любовь моя, но тебе придется немного поголодать без завтрака, ибо у меня, похоже, появилось срочное дело.

Я пускаюсь вслед за Олифером, сворачиваю за угол, ныряю в пролет и останавливаюсь у высокой тяжелой двери в кабинет Волаглиона: поистине врата в ад. Серьезно, эта дверь выглядит так стремно, что на ней не хватает только таблички: «Повесься сразу, всяк сюда входящий». Овальная сверху, двустворчатая, украшенная железными фигурами змей, горгулий и заостренными колоннами по бокам, с надписями на латыни, высотой почти до потолка, эта дверь словно насмехается над всеми другими дверями в доме. Каждый раз проходя мимо этих пафосных врат, я гадал, что же за ними – ну, до того, как узнал, что это кабинет хозяина дома.

Раздается щелчок замка.

И дверь открывается.

Я вздрагиваю, ожидая увидеть демона, однако вспоминаю, что Волаглиона нет в доме, хоть он и может вернуться в любую секунду. Бордовый свет проникает в щель между створками, заранее окрашивая мое лицо в красный – ведь именно такого цвета оно станет, когда хозяин кабинета меня поймает, он на хер кожу с меня заживо сдерет. Однако делать нечего, нужно рискнуть. Понервничав, я протискиваюсь внутрь.

В кабинете темно, но аквариум светится, и видны очертания комнаты. Искать выключатель бесполезно. Демон освещает кабинет свечами. Нет ни люстры, ни торшера. Он сжалился только над собственными пираньями, установив им светодиодное освещение красного цвета, и у любого посетителя комнаты возникает чувство, что эти монстры плавают в крови.

Ладно, к делу.

Я начинаю копаться в ящиках. На горле пульсирует жилка, а внутри меня и вовсе сворачивается нечто горячее, словно все органы от страха и волнения нагрелись, как печка.

Где же искать гримуар?

Что там говорила Сара? Книга в стенах… в стенах… это прямо вот в стенах? Тайник? Сейф?

Терпеть не могу ребусы.

Я пробегаю пальцами по обоям, постукиваю кулаком. По идее, если за стеной пространство, то звук будет глухой, но, обогнув весь кабинет, ничего подобного я не нахожу. Я заглядываю за аквариум, потом пытаюсь отодвинуть шкаф… он чересчур тяжелый. Чертыхнувшись, я иду в следующую комнату, изучаю стены, заглядываю за картины, но тайников в моей копилке по-прежнему ноль.

Все время, что я двигаю мебель, в доме не затихают звуки скрипки. На ней играет Эмилия, про которую я совсем забыл. Хорошо, что ведьма вуду занята музицированием, а то бы пришлось и с ней что-то делать.

Я толкаю дверь в следующую комнату.

О как.

Спальня.

У входа горят свечи в длинных метровых канделябрах. Я беру одну из свечек и изучаю черные стены, на которых нарисованы различные символы. Посередине комнаты – огромная кровать, над которой свисает тяжелый бордовый балдахин. Окон нет. В одном углу алтарь с черепами (падла, человеческими!), а в другом такой могучий шкаф, что там и мамонт спрячется. Возрадуйтесь, фанаты писателя Льюиса, вход в Нарнию, кажется, обнаружен.

Эмилия играет на скрипке жуткую мелодию, из-за которой мне дурно до чертиков. Прибить бы ее этой скрипкой!

– Ну и где ты, зараза? – спрашиваю я вслух, словно гримуар перепугается и сам прыгнет мне в руки.

Я хожу по спальне кругами, глажу обои, стучу по стенам, надеясь получить реакцию с их стороны на мои прелюдии, а когда напрочь теряю надежду, то падаю на кровать, раскинув руки. Может, привести сюда Сару? Она что-нибудь почувствует своим третьим глазом. Я тоже колдун, но почему-то мой третий глаз работает лишь тогда, когда в магазине алкоголь по акции, и я каждый раз попадал на гребаные скидки. Не зря Ричард называет меня алкоголиком. У меня к этому делу талант.

Кстати… а куда пропал Ричард?

Я не видел его с того дня, когда Сара потеряла зрение. Надеюсь, что демон не сварил из него суп (а я его не съел), и Ричард просто где-то прячется.

Вздрогнув, я хватаюсь за карман своих штанов. В них что-то вибрирует. Просунув руку к источнику вибрации, я нащупываю твердый предмет – и нет, это не мой член, это… каменное кольцо. Подарок Макса. Я раскрываю ладонь и рассматриваю это странное украшение в духе неандертальцев, оно теплое и светится.

Так, значит, это не просто булыжник?

Я надеваю кольцо на указательный палец, и оно начинает светиться чуть сильнее. Любопытно. Поднявшись на ноги, я шагаю к двери. Пульсация усиливается, словно моя рука – металлоискатель и реагирует на какое-то вещество.

Шаг к шкафу. Кольцо затухает. Шаг обратно. Вновь светится. Вправо. Ничего. Влево. Ударяет в глаза ярким светом!

Так, кольцо определенно реагирует на какой-то предмет.

Неужели на гримуар?

Я добираюсь до пустого угла. Кольцо сияет очень ярко, но, когда я поднимаю руку, свет гаснет. Опускаю – вспыхивает вновь. Тогда я сажусь на колени, откидываю ковер и щупаю доски. Кольцо бешено вибрирует, и я снимаю его от греха подальше, кладу в карман, чтобы не отвлекало, затем скребу ногтями деревянный пол.

Доска у стены приподнимается.

Оба-на!

Я отсоединяю доску от пола и нахожу пустое пространство, забираюсь туда рукой, молясь не остаться без пальцев, ибо местные крысы-каннибалы могут там прятаться.

Увы, пусто.

Кр-к!

Я оборачиваюсь, услышав скрип, однако никого не вижу.

Ладно. Что мы имеем? Подозрительный тайник. Кольцо, которое реагирует на некий предмет в полу. Слова Сары: книга в стенах дома.

Хм. А если…

Я щупаю стену внутри тайника и вдруг чувствую железную впадину: по форме она похожа на отпечаток ладони, тогда я прикладываю руку, пробую надавить на нее. Ничего не происходит.

Снова раздается скрип половицы.

Нет, кто-то здесь точно есть! Я сглатываю, разворачиваюсь и вжимаюсь в комод, ожидая нападения демона, но передо мной склоняется разноглазый мальчик, и я с облегчением вдыхаю аромат имбирного печенья.

– Обязательно пугать?!

Олифер закатывает глаза и дает мне листок, на котором, конечно же, латынь. Мальчик жестами показывает, что я должен произнести очередное заклинание по его каракулям.

– Да понял, успокойся!

Я вновь опускаю руку в тайник.

– Fiat lux, – читаю я.

И подпрыгиваю! Из тайника доносится щелчок. Зеленый свет вырывается наружу, освещая наши лица, вернее, мое лицо, потому что Олифер опять испарился.

Я вытаскиваю книгу из тайника, пытаюсь ее открыть, но она слиплась и поддается лишь спустя минуту, при этом шипит рассерженной змеей. Бордовые страницы мелькают под моими пальцами. Я вдыхаю запах старой бумаги и серы. Ага, страница триста три. Руны. Заклинание. Рисунок огненной червоточины. Видимо, это то, о чем говорил Виса? Я беру книгу под мышку, поднимаюсь… и застываю.

Нет, я так-то очень хочу пошевелиться! Однако ноги не слушаются, и голову я повернуть тоже не могу.

Что происходит?

Вмиг я осознаю, что скрипка замолчала, а позади раздается осудительное цоканье. Кто-то щекочет острыми ногтями мою макушку.

Твою мать…

– Любопытно, ты стараешься ради себя или ради Сары? – медовым голосом спрашивает Эмилия, огибая меня. В ее руках кукла вуду. – Любовь к жизни или к своей девушке заставляет тебя бороться с такой страстью?

– А ты решила стать подстилкой демона из-за чувства собственной ничтожности или чтобы отомстить Висе? – рычу я в ответ.

Ведьма вонзает ноготь в куклу, и мою грудь разрывает острая боль. Я корчусь, падая на колени, а когда боль утихает, замечаю, что Эмилия вся в черном, словно готическая принцесса.

– Иногда я поражаюсь, как мало в мужчинах чувства самосохранения.

– Не больше, чем в тебе чувства собственного достоинства, – огрызаюсь я.

Мило улыбаясь, Эмилия выворачивает конечность куклы. Я ору во весь голос. Дрянь сломала мне ногу!

– Ты жалок, – игриво насмехается девушка, сжимая вторую ногу куклы. – И примитивен. – Она выкручивает ногу. Я опять кричу. Колено перекручивается в другую сторону. Эмилия продолжает: – Пожалуй, оставлю тебя Волаглиону. У меня нет такой фантазии на истязания, как у него. Еще учиться и учиться…

Я ползу к двери, но Эмилия наступает каблуком мне на руку.

– Сука! – ору я.

В ответ по комнате проносится заливистый смех.

– Забираю слова, сказанные на Новый год, обратно! Ты и Виса – идеальная пара, два конченых ублюдка!

– Знаешь, мне всегда было любопытно, – шепчет ведьма, отбирая у меня гримуар, – как долго человек будет умирать от потери крови после кастрации?

Я поднимаю на Эмилию взгляд. Она улыбается. Произносит такие вещи – и улыбается!

– Попробуем? – подмигивает девушка, откидывая свою белую косу за спину.

Она достает раскладной нож из кармана и проводит им по кукле. Я пытаюсь схватить Эмилию за лодыжку, но боль в теле настолько сильная, что я готов умолять о пощаде…

По счастью, не приходится.

Ведьма падает на пол, теряя сознание.

Позади нее стоит Алиса с бильярдным шаром в руке. Она огрела Эмилию по макушке.

– Рекс! – Алиса в панике кидается ко мне и осматривает переломы. – Что она сделала с тобой? Я ее убью!

– Не надо, – выдыхаю я. – Лучше свяжи ее и запри, а потом, – киваю на гримуар, – принеси книгу в гостиную.

Я тянусь к раскладному ножу, который выпал из рук Эмилии, однако Алиса подбирает нож первой и не отдает.

Тогда я запрокидываю шею со словами «Целься в артерию».

– Я видела тебя и Сару этой ночью, – бормочет Алиса. – Рекс, скажи… ты… правда ее любишь?

Отлично, только сцены ревности мне не хватает. Детка, у меня кости выкручены в обратную сторону! Какая любовь?!

– Не отвлекайся. – Я указываю на артерию. – Сюда. Давай. Бей.

– Рекс, пожалуйста, ответь, – ее карие глаза слезятся.

– Зачем?!

Я приподнимаюсь на локте, но вмиг хлопаюсь обратно на спину. Ноги взрываются болью.

– Чтобы… – Она запинается, заправляя русые волосы за ухо, – чтобы во мне не осталось надежды. – Алиса обреченно закрывает глаза. – Чтобы мое сердце навсегда разбилось. Скажи, что ты меня презираешь, что я тебе не нравлюсь.

Стиснув зубы, я вытираю слезы на ее щеках.

– Я даже произнести это не смогу. – Я беру ладонь девушки в свою. – Прости, что разочаровал тебя, прости, что не ответил взаимностью. Я уверен, что ты потрясающая девушка. Честно. Но мое сердце занято.

Алиса сокрушенно кивает, склоняется, гладит мою щеку, хлопая влажными ресницами, и припадает к моим губам. Я не отталкиваю. Ощущаю ее слезы на коже. Тепло губ. Она и плачет, и целует меня.

Спустя минуту я подношу ее руку с ножом к своей шее и шепчу:

– Пожалуйста, не медли. Ты убиваешь нас обоих…

Алиса всхлипывает.

– Я люблю тебя, Рекс, – говорит она и вонзает острие мне в шею.