Дождь барабанит по стеклам с самого утра. В комнате темно. Свечка у кровати слегка трещит. Лавр обнимает меня и притягивает к себе, укладывает на своей теплой широкой груди.

– Тебе больно? – спрашивает он, поглаживая мой живот. – Я увлекся.

– Нет, – лгу я с улыбкой, вдыхая мускусный аромат его кожи.

Не таким я представляла свой первый раз, но смотрю в его влюбленные медные глаза – и становится легче. Он рядом. Со мной. Это главное.

– Сестры скоро вернутся, – мягко напоминаю я. – Тебе нужно идти, мы встретимся завтра.

Я вновь улыбаюсь, а он почему-то поджимает губы, задумывается, целует меня и наваливается сверху, но с первого этажа раздается скрип входной двери. Лавр вскакивает. Отношения с моей семьей у него не складываются. Сестры запрещают ему не то что стоять рядом, а даже смотреть в мою сторону, поэтому парень быстро натягивает штаны и лезет в окно, а я прячу в сундук покрывало с пятнами крови, одеваюсь и спускаюсь на первый этаж. Прежде чем зайти на кухню, я незаметно выглядываю из-за угла.

Сестры не одни.

Мужчина в черном одеянии сидит во главе стола. Пугающий, но красивый. Мне он кажется герцогом ночи, с его угольными длинными волосами, тенями под глазами и гнетущей магической аурой – сам свет тускнеет, когда он рядом.

– Саре всего семнадцать, – возмущается Агриппина, поправляя золотую прядь, упавшую на лоб.

Волосы моих сестер сияют ярче полуденного солнца. Неудивительно, что местные женщины обвиняют нас во всех грехах поселения. Мужчины злятся, потому что им не заполучить моих сестер, а женщины завидуют их красоте.

– Мы заключили договор ради нее, – строго добавляет Ариана. – О ее душе и речи быть не может.

– Вы не защитите ее. – Губы Волаглиона изогнуты в насмешке. – А вот она вас… сумеет защитить. Сами знаете. Она сильнее. К тому же теперь у вас есть вечная жизнь и красота, неужели Сара не заслужила того же?

Сестры хотят ответить, но я захожу на кухню.

Волаглион внимательно рассматривает меня, после чего мрачнеет, словно что-то его расстроило. Сестры приглашают меня за стол. Обед поистине королевский, и я не скрываю изумления. Денег у нас нет. Урожай в этом году плох. Даже магия сестер не спасла положения, и вдруг – пир. Жареное мясо, сыр, яйца, мед, сладкая выпечка!

– Садись, дитя, – ласково шелестит демон, указывая на стул.

Я осторожно приземляюсь напротив Волаглиона. И стараюсь не смотреть в его глаза. Я прекрасно знаю, кто он, знаю, что сестры заключили с ним какой-то договор, о котором они не говорят: считают меня маленькой. Хотя старше всего на пять лет! Я не перечу сестрам. Они вырастили меня, когда мама умерла, и любили всем сердцем. Но я боюсь за них. В нашей жизни чересчур много темных искусств и ароматов смерти, ведь мы ведьмы, однако сделки с исчадиями преисподней – самое страшное, что случается с такими, как мы.

У моих сестер не было выбора. Им нужна защита. Сила. В наших краях пустили слух о колдовстве, а местные жители готовы сжечь на костре или утопить любого, кого заподозрят в бедах поселения, а бед хватает. Голод. Хворь, уносящая одну жизнь за другой. Гибель младенцев.

Мы уже много раз переезжали.

После случая, когда на меня напали в детстве и вырезали на животе букву «В» как напоминание, что я дочь ада, сестры трясутся надо мной усерднее, чем над умирающей. Мы ужасно устали бегать. И вот снова. Истерия. Страх перед неизвестным. Узнай люди, что мы варим зелья, на следующий день нас убьют.

Мои сестры не унаследовали сил бабушки. Их магия слаба. А я еще неопытна, чтобы нас защищать.

Когда мы полностью отчаялись… явился он. Не знаю, откуда. Никто не знает. Возможно, сестры сами вызвали Волаглиона, одного из принцев ада, чтобы заключить с ним договор, но мне об этом не расскажут.

Я опускаю взгляд в тарелку.

Аппетита, несмотря на прекрасный аромат сладкого и мясного, нет совсем. Мне плохо. Я остро ощущаю неправильность происходящего.

– Поешь, Сара, – настаивает Агриппина, придвигая тарелку.

Волаглион молча наблюдает. Он всегда следит за мной – каждый раз, когда является, – из-за чего вдвойне дурно. От его внимания мне страшно. Я сжимаю под столом ткань платья. Когда вижу этого… мужчину… от волнения забываю свое имя, не слышу сестер, спрашивающих о моем дне, я думаю лишь о демоне, точнее, задаюсь вопросом, почему он смотрит на меня.

Чего он хочет?

* * *

– Прости, это не мое решение, – сипло говорит Лавр. – Ты знаешь… я люблю тебя…

Я не хочу его слушать. От извинений мне еще больнее, ведь мечты рассыпаются на кусочки, мечты, которые я так долго лелеяла, отдавая Лавру свое сердце без остатка.

– Ты поклялся, – закрывая лицо, рыдаю я. – А теперь говоришь, что женишься на другой?

– Так решил отец, пойми. Я люблю тебя, но ее семья богата. Отец хочет, чтобы я женился на той девушке. – Лавр касается моих щек. Кажется, что он и сам рыдает. Я не могу разглядеть сквозь свои собственные слезы. – Это ради семьи!

– Мы можем сбежать! – кричу я.

– Разве ты бросишь сестер? – убито восклицает Лавр. – Нет! И я не брошу семью.

– Но… мы… у нас… а ты… ты знал о решении отца? Знал?

Он виновато склоняет голову.

– Ты мне врал!

– Прости, Сара. Прости. Я виноват, – воет он и бьет кулаком в ствол дерева, пугая ворон. – Не сдержался! Ты… ты вообще себя в зеркало видела? Господи! Я бы скорее сдох, чем отказался, а теперь… Прости, да, но нам придется забыть друг друга. Дороги разошлись. И не надо так смотреть, повторяю, ты сама предложила, как бы я отказался? Да я смотреть на тебя спокойно не могу! Если ты винишь меня за то, что обесчестил, то знаешь что? Вини себя, ты…

Я даю ему пощечину. Со всей силы! И убегаю в лес как можно дальше, пока Лавр не бросается следом.

* * *

Я не верю тому, что вижу. И не в состоянии оторвать взгляд от мягких рыжих волос, белой кожи, безупречных изгибов фигуры, прекрасных синих радужек. Я и сейчас считаю Сару самой красивой на свете, а тогда… помилуйте!

Она та, кого я знаю. И совсем другая. Без злости, без трещин усталости в глазах, милая и романтичная, сладкая, точно нектар, с легким румянцем и пухлыми губами. Безупречное создание.

Юная Сара.

Я вдруг начинаю понимать Вису, который безысходно помешан на ней, а главное – я осознал, почему Сару жаждал заполучить Волаглион. Ни один мужчина перед ней не устоял бы! За такую девушку не жалко и жизнь отдать. О чем речь? Я сам примчался по одному взмаху ее руки. Сара – это великолепная стратегия для демона, ценный инструмент, способный исполнить любые поручения.

Ее красота превратит в раба и самого черствого мужчину.

Я смотрю на нее, изучая каждую деталь внешности, хотя нахожусь в крипте разума. Ах, простите, я забыл, зачем пришел! Совершенно не для этого.

Воспоминания!

Я окунаюсь в ее воспоминания…

* * *

Обнимая себя, я бреду по улице, окруженная иссиня-черной ночью.

Сестры, наверное, сошли с ума, гадая, где я пропадаю, но мне не вернуться. Идти мимо поместья невесты Лавра – будто перерезать себе горло. Около полуночи я беру себя в руки и иду, стараясь не смотреть по сторонам, только вот ноги сами останавливаются у ворот ее дома.

Света в окнах нет. Думаю, дом пуст. И представляю, как сейчас они вместе с семьей Лавра обсуждают помолвку. Я уверена, что они вместе. А я здесь. Одна. Во тьме и одиночестве. Замерзаю, объятая сырым ветром, брошенная тем, кого любила, отдавшая себя, словно… словно…

Вмиг я чувствую такую ненависть и боль, что падаю на землю, закрывая глаза. Я ненавижу весь мир. Не хочу его видеть. И могу лишь рыдать.

Слабая. Беспомощная. Жалкая…

Руки дрожат. Я вою от горя. А потом случается нечто странное – то, чего со мной никогда не происходило. Воздух искрится. Ладони становятся теплыми, через пару секунд – очень горячими. Я поднимаю голову и вонзаю взгляд в стены поместья, сжимаю кулаки и кричу как сумасшедшая, проклиная целый свет и особенно – дом невесты Лавра.

Поместье вспыхивает пламенем.

* * *

Сара сидит во дворе у колодца, зарываясь лицом в колени. Уже поздний вечер, но ее сестер нигде нет.

Я понимаю, что прошло где-то несколько дней с тех пор, как Сара сожгла дом соперницы, не зная, были ли внутри люди. На крышу богатого поместья, точно небеса ада упали! Оно вспыхнуло и сгорело дотла. Сара мучила себя чувством вины, не выходила из дома, ни с кем не разговаривала. Она не хотела того, что произошло. Магия напиталась ее злостью и вырвалась диким зверем из клетки, пожирая всех на пути.

Господи, вы не представляете, как я жажду утешить Сару, но все это – давнее воспоминание, смысл которого я пока не разгадал, но приближаюсь к цели с каждой новой картиной…

Поникшая Сара заходит в дом.

На столе лежит листок, а на нем подпись – Лавр. Почти захлебываясь от эмоций, ведьма бегает глазами по строчкам.

Я выглядываю из-за ее плеча, вдыхая запах лаванды. Прочитать записку полностью не успеваю, но и вначале ясно, о чем Лавр пишет. Он говорит, что знает о ее грехе. А еще… он ее прощает.

Парень просит Сару прийти в лес: к дереву, где они познакомились, он пишет, что любит ее и обещает, что они убегут, как она и хотела.

Сара роняет письмо. Она дрожит и улыбается от счастья, а вот мне все это жутко не нравится…

* * *

Я хочу закричать, но крика нет.

Хочу зарыдать, но слезы не идут.

Я падаю на колени перед деревом. Меня разрывает изнутри, я держусь за шею, пытаюсь вдохнуть, но не выходит, я погибаю из-за того, что вижу…

Они здесь.

Мои сестры.

Единственные, кто у меня есть… был…

Агриппина и Ариана – они смотрят на меня и в бескрайнюю пустоту одновременно. Я слышу скрип веревок. Порывы ветра раскачивают два женских тела, двух висельников. Сумка с моими скромными вещами падает в траву: я собиралась убежать налегке, мне ничего было не нужно… кроме Лавра.

«Я тебя прощаю…»

Цепляясь за траву трясущимися пальцами, я ползу под сестрами, содрогаясь в истерике, я рыдаю, ничего не понимая.

Они мертвы!

Их убили…

Из-за меня…

Мое сердце вырвали, уничтожили душу, стерли в прах… Сквозь слезы я замечаю, что не одна. Мужчина, окутанный мраком, подает мне руку.

* * *

Волаглион возвышается над Сарой, рассматривает ее равнодушными глазами, наполненными тьмой. На лице его нет сострадания или жалости, но он поднимает ее и позволяет рыдать на своей груди, выплескивая боль. Сара держится за него – последнего, кто остался в ее жизни, – и плачет, проклиная предателя Лавра.

– Ты вернешь их? – всхлипывает она. – Ты поможешь!

– Оживить – не могу, – пожимает плечами демон и гладит рыжие волосы девушки. – Не мое ремесло. Да и зачем? Их души мои. Таковы условия договора.

– Ты обещал защищать их! – кричит Сара, шагая назад и замахиваясь, чтобы ударить Волаглиона в грудь, но демон перехватывает тонкое запястье девушки.

– Нет, – равнодушно отвечает он. – Я обещал твоим сестрам силу, но она их не спасла. Увы.

– Они и пожить не успели. – Сара падает в ноги Волаглиона, хватает его за черный плащ. – Умоляю! Оставь их! Не забирай их души!

Демон медленно приподнимает голову Сары за подбородок, по которому текут слезы.

– Если я исполню твое желание, что ты готова дать взамен?

– Что угодно! Прошу! Скажи, что мне сделать, что ты хочешь?

Волаглион наклоняется к ее лицу и тихо выдыхает:

– Все…

– Я не… не понимаю.

Сара моргает, вытирая рукавом слезы.

– Я хочу твою душу. Тело. Жизнь. Волю. Навсегда. Ты просишь освободить не одну душу, а две. Это высокая цена. Ты готова ее заплатить? – Демон гладит щеку Сары тыльной стороной ладони. – Несчастная, одинокая и такая прекрасная девочка… Ты боишься меня? Не стоит. Я не враг тебе. Далеко не враг. Я тот, кто поможет, тот, кто хочет тебя защитить. Возможно, ты считаешь меня монстром, но мы-то с тобой знаем, кто в этом мире монстр на самом деле…

Он бросает взгляд на повешенных сестер.

– Если ты не согласна со мной, – Волаглион скрещивает руки за спиной, – уходи. Иди к ним. К тем, кто называет себя… людьми, к тем, кто убил твоих сестер.

Сара сглатывает и бормочет:

– Нет, я… все, что скажешь. Умоляю… освободи моих сестер.

Волаглион вытирает слезы на темно-коричневых ресницах Сары, поднимает девушку и притягивает к себе в объятия. Их тела обволакивает бархатная тьма. Черные полосы касаются кожи, ползут дорожками, забираются под одежду.

– Я хочу, чтобы ты была со мной, – произносит демон. – Будешь мне служить: верно и беспрекословно. Будешь рядом. Станешь моей тенью. Частью моей сущности. Но взамен я не только освобожу твоих сестер, я подарю тебе вечную жизнь и силу. Тебя будут бояться, уважать. Будь моей – и твои сестры свободны. Будь моей – и больше никто, никогда не сможет тебе навредить. Будь моей – и я стану твоим защитником. Вовеки.

Из пальцев мужчины вырастают когти, и взмахом руки он срезает пуговицы на спине Сары: они рассыпаются по траве. Демон сдергивает платье с девушки. Голубая ткань скользит с изящных плеч, падает на землю. Сара стоит перед темным господином – нагая, испуганная и безупречная. Тьма окутывает ее, ласкает, лентами ползет по телу, хочет распробовать и поглотить…

– Я согласна, – шепчет Сара, прикрывая грудь.

Демон пробегает взглядом по стройной нежной фигуре девушки.

– С этого момента… ты живешь для меня. Ты моя. И будешь моей, даже когда мир перестанет существовать. Подумай, девочка. Нарушить договор нельзя. Невозможно. Я спрошу тебя последний раз: ты готова стать… моей?

Демон проводит ладонью по тонкой девичьей спине, останавливает пальцы на пояснице и притягивает Сару ближе к себе. В его глазах нет ничего, кроме мрака.

– Да, – тихо говорит девушка, покрываясь мурашками. – Только освободи их…

Волаглион припадает к губам Сары с поцелуем, и все поглощает тьма.