Вечная дилемма – борьба чувств и разума. Вы можете быть самым рациональным человеком на планете и расстаться с тем, с кем мозг быть запрещает, однако… если превратить лес в пустошь, но оставить одно чахленькое деревце, оно возродит всю рощу. Как ни старайся стереть человека из жизни, сколько ни уничтожай все, что с ним связано, маленький росточек чувств глубоко в душе останется. И если почва очень плодородна, ничто не помешает лесу вырасти вновь.

Я сижу на кровати, закрывая и открывая музыкальную шкатулку, которую я починил и подарил Саре на Рождество. Музыка обволакивает теплой патокой. Я вспоминаю сияющие глаза Сары при виде подарка, вспоминаю то, как робко она взяла из моих рук свою реликвию… память о матери.

И я не верю. Человек, который так любит свою семью, не пожертвует ни одной ее частичкой даже ради вечной жизни.

Чушь. Ложь. Провокация.

Я вздыхаю и направляюсь в подвал. Нет времени сходить с ума. Я вот-вот исчезну! После рассказа демона о прошлом Сары я размышлял всю ночь, нужно было побыть наедине с ядовитыми мыслями, и я потратил уйму времени, так что пора взять себя в руки и вытянуть из вампира все, что он знает об изгнании демонов.

– Пошел вон, – рычит Виса и плюется, когда я захожу в его камеру пыток. – Посмотрите на него, бродит по дому, будто не он на днях сдохнет. Ленивое бесхребетное чмо!

Выглядит Виса жутко, его словно волки разорвали.

– Знаешь, что больше всего поражает? – фыркаю я. – Тебе не стыдно! Ни капли! Ты покалечил девушку, которая тебе доверяла – единственная, наверное, на всем белом свете. А ты решил ее убить. В жестокости ты переплюнул исчадие ада.

– Я не собирался ее убивать! Я никогда не желал ей зла, сукина ты гнида, слышишь меня?!

– Конечно, какой вопрос? Ты не желал ей зла. Ты просто хотел убить ее и уничтожить все, что она любит, кроме себя.

– Воткни в тысяча двести тридцатый раз! У меня не было выбора! – шипит Виса, дергаясь в мою сторону. – Сара… она сильнее меня. Чтобы добраться до книги, нужно было лишить ее магии, а потом я бы вылечил ее или оставил в доме. Мы были бы вместе, усек? Мне плевать, есть ли у нее зрение, я буду любить ее даже мертвой!

– Ну ты и отбитый. – Я нервно тру переносицу двумя пальцами.

– Мертвую? Это как? – встревает голова Рона. – Забальзамируешь, как Ленина, и будешь любоваться?

Пока парни огрызаются друг на друга, я медленно опускаюсь на ящик и смотрю в одну точку перед собой. Меня поражает, с какой серьезностью Виса выстраивает линию защиты, оправдывая свой мерзкий поступок. Видите ли, он лишил девушку зрения, потому что любит ее.

У меня короткое замыкание в мозге от такого заявления!

Раньше я не замечал этот феномен. Люди вертят смыслом, как им удобно, а когда речь заходит о любви, так и вовсе придумывают дикие вещи, ведь они уверены, что на их стороне вся мораль мира. Только вот любовь – это забота о других, а не о себе. Когда на первое место ставишь чужие интересы. Остальное – обычный эгоизм.

– Ай, кровавая баня, пока ты не зарыдал от собственной никчемности, – говорит Виса, вытаскивая меня из мыслей, – давай к делу. Ты пришел за помощью, верно? Так собери, блядь, все сопливые куски, которые называешь собой, в подобие мужика и закончи то, что я начал. На время сделаем вид, будто мы товарищи, дружбаны, братаны, называй как хочешь, только…

– Ты мне не друг, – перебивая я. – А грязь под ногтями. – Я встаю, прихватывая нож со стены, и подхожу к вампиру. – Но ты, – приставляю лезвие к его горлу, – расскажешь, как изгнать Волаглиона. Иначе я этот нож тебе так глубоко засуну в задницу, что даже на таможне не найдут!

– Книга, – закатывает он зеленые глаза с лопнувшими капиллярами, – для начала. В ней заклинание. Страница триста три. Найди ее и принеси сюда.

– А потом?

– Потом найдешь атам. Я кишками чувствую, как мой серебряный мальчик зовет папочку, слезно молит отыскать его! Кинжал остался в башне. Демон к нему не прикасался, я чувствую.

– Атамом я смогу убить демона?

Виса надменно фыркает.

– Нет, придурок. Атам применяют в ритуалах.

– Для меня слово «атам» звучит как средство для чистки засоров в сортирах, я незнаком с вашей магической хренью, так что скрути язык в трубочку и объясняй подробно.

– Атам аккумулирует энергию. Им ты будешь чертить магический круг. Знаешь, как выглядит круг? О, я ослеплен твоими знаниями, малыш Рексик-сексик! Вот туда, и поймаешь демона. Затем… ладно, так и быть, вонзишь в него острие, надеюсь, что ты умеешь держать кинжал. Но! Это не убьет демона, а лишь ослабит. Потом дело за книгой и заклинанием.

– Зачем демону хранить заклинание, с помощью которого его можно изгнать? – удивляется Рон.

– Это заклинание использует и сам демон, чтобы вернуться в преисподнюю, – устало стонет вампир, всем видом демонстрируя, что вокруг него одни дауны. – Да и гримуары обычно в лапы врагов не попадают. Демоны их прячут. Это наш тут… зажрался… совсем как Рексик после смерти.

– Еще одно слово не о ритуале, и я заставлю тебя сожрать эту куклу! – Я хватаю с полки то, что первое попадается под руку. – Что это вообще такое?

Я рассматриваю куклу, похожую на ту, которыми пользуется Эмилия для своих вуду-заклинаний, но она не тряпичная, а полностью состоит из волос. Рыжих волос. Искоса глянув на Рона, я произношу протяжное «ну, не-е-ет».

– Да, он сделал куклу из волос Сары, которые насобирал с расчесок за несколько лет, – едва сдерживается Рон, чтобы не заржать как лошадь, ведь смеяться ему больно, насколько я понял.

– Слушай, я знаю, что ты припизднутый, но чтобы настолько… – Я качаю маленькую куклу, зажав ее рыжие волосы двумя кончиками пальцев.

– Это кукла для приворота, – рычит Виса и отводит раздраженный взгляд с выражением лица, означающим «да пошли вы все на хер…».

– Ладно, фея-парикмахер, говори, что делать дальше, – с трудом сдерживая смех, требую я.

– Дальше? Нет уж. Сначала мы с тобой дадим клятву на крови, заключим кровный договор.

– Че?

– Херу в супе горячо! – рявкает вампир. – Клятву мне дашь, понял? На крови! Никто из нас не нарушит обещание. Даже если захочешь – не сможешь. Поклянешься не убивать меня, во-первых, а во-вторых, не дать демону меня убить, а я обещаю вернуть тебя в тело и помогу изгнать Волаглиона.

– Рекс, – окликает Рон. – Дважды подумай, принимая штаны от голого человека.

Я тяжело втягиваю носом воздух и раскручиваю в ладони нож. Этой своей клятвой на крови, что бы она ни значила, вампир дает себе гарантию, что избавится от меня впоследствии. Он вернет меня в тело и сможет окончательно убить, если я продолжу отношения с ведьмой.

– Еще ты поклянешься, что не убьешь меня, когда я вернусь к жизни, – выдвигаю я встречный ультиматум. – Ни один из нас не убьет другого, Виса.

Вампир щурится и недовольно бурчит:

– Удачи, Рексик. Надеюсь, твоя смерть будет мучительной.

– О, ты передумал? Огорчился, что я не полный кретин?

– Я назвал условия. Хочешь принимай, хочешь нет. Мне по хер.

Виса зевает и беззаботно напевает какую-то мелодию под нос, а я напоминаю: он прибит к стене гвоздями!

– На слабо берешь?

– Проваливай, пощечина богу. У меня скоро процедура обрезания, – хихикает он.

Прекрасно, мозги окончательно его покинули.

– Виса, хватит выделываться! – Я кидаю в него куклу из волос Сары. – Ни один из нас не убьет другого. Это честная сделка, так что давай уже заключать твой гребаный договор.

В малахитовых глазах Висы вспыхивают озорные огоньки. Да, пусть я поступаю глупо, но сейчас главное – вернуться в тело, а затем я придумаю, что делать с вампиром.

– Разрезай ладошку, детка, – напевает Виса. – И мою тоже, ибо мне, как видишь, не дотянуться.

– А тебя не смущает, что я призрак?

– Мы души клеймим, идиот, а не тела. Меня этой фигне, пардон… ритуалу, да, научила бывшая девчонка, первая девственница, в которую я вогнал свою колдовскую палочку, в общем… ой, а как ее звали… погоди-погоди, я вспомню! Леся… Ника… А! – Он корчится, вспоминая. – Нет, не помню… или помню?

Сжав зубы, я аккуратно рассекаю до крови сначала свою ладонь, а потом руку вампира.

– Нежнее! – злится он и снова радуется: – Ой, точно, она тоже так говорила. Занятно, да. Сколько у тебя было девиц, Рексик?

– Что дальше делать? – спрашиваю я Вису, игнорируя его тупые шуточки.

– Ни одной? А малышка Ини? Сколько ей было? Восемнадцать, да? Не, наверное, в ней уже побывали…

– Да заткнись, твою мать! – кричу я, вонзая нож рядом с его головой.

Рон хмурится. Будь у него конечности, он бы разорвал вампира голыми руками за шутки про бедную Ингу, но рук у него нет, а у меня нет времени, так что придется терпеть этого извращенца.

Виса истерично хохочет, после чего тянется к моему уху и шепчет:

– Дай мне ручку, Рексик. Приложи к моей, да… а знаешь, твой дед обожал таких девочек. Ах, Алекс, Алекс… вот это был человек… гроза невинных кисок…

Поборов желание ударить Вису затылком о бетонную стену, я вздыхаю и прижимаю свою ладонь к его ладони.

Он подмигивает, склоняет голову и дышит моим воздухом, и я уже собираюсь отшатнуться, но вампир начинает читать заклинание:

Есть клятвы древнее, чем жизнь на Земле, И мы станем частью их силы, Отныне мы в кровной с тобой кабале, Предательство – путь до могилы…

Дальше он шепчет на латыни. Наша кровь перетекает с одной руки на другую, окольцовывает пальцы, запястья и впитывается под кожу. Ощущение, словно сотня клещей роет во мне тоннели.

– Произноси клятвы, да громче, – требует вампир, зубоскаля.

И я произношу. Отныне Вису мне не убить. Мы связаны. И назад пути нет. Ни для меня. Ни для него.