Я выбиваю плечом дверь и по инерции падаю на светлый кафель, поднимаю голову и замираю. Сердце колотится с неистовой силой. От увиденной картины мне так оглушающе больно – точно я умер во второй раз.

Сара сидит на коленях. Она держится за окровавленное лицо и протяжно воет. Халат ее тоже пропитан кровью.

Виса надевает на свою шею медальон, и когти на медальоне вспыхивают изумрудным светом, который, словно торнадо, раскручивается и испаряется. С кривой улыбкой Виса опирается о колени, опускает голову – и русые пряди падают, закрывая лицо; но я понимаю, что он смотрит на двусторонний клинок, лежащий на полу, затем поднимает его, ощупывает, будто не знает, реален ли тот.

Я прихожу в себя. Рывком бросаюсь к Саре, падаю на колено. Она убирает руки от лица, хватая ими мои ладони. Мое горло сжимается от ужаса, я вообще забываю, как дышать из-за того, что вижу.

Глаза… их нет… У нее нет глаз!

Виса выколол ей глаза!

– Рекс, – взывает Сара, не отпуская мои ладони и бесконечно повторяя: – Рекс, Рекс…

Плач звучит погребальной симфонией. Ведьма повторяет мое имя, словно хватаясь за него, боясь лишиться или забыть, повторяет, вместо отчаянного крика о помощи.

Я вскакиваю, закрываю Сару собой. Одной рукой я продолжаю крепко держать тонкие окровавленные ладони и чувствую, как Сара упирается лбом в мою ногу, бесконечно содрогаясь.

Виса держится за медальон.

Он вопросительно смотрит на меня и возмущен, что я не подчиняюсь. Пока я осматривал ведьму, он приказывал мне за спиной, стараясь овладеть силой медальона, ибо не знает, что я давно разрушил его чары и больше он не властен надо мной.

– Тебе конец, – неразборчиво выговариваю я, слишком потрясенный, чтобы издавать внятные звуки.

Со жгучей болью, будто отпуская ладонь тонущего в водовороте, я отпускаю руки Сары и размахиваюсь кулаком, несмотря на выставленный в мою сторону клинок. Я знаю, что, даже если Виса в меня его вонзит, я вытащу лезвие в ту же секунду, несмотря ни на что, – и воткну ему в горло! Я расчленю его! Разорву!

Я убью, убью, убью!

В десяти сантиметрах от лица вампира мой кулак улетает в сторону. Вместе со мной. Я брыкаюсь, пытаясь освободиться, потому что сверху наваливаются сразу два человека.

Иларий и Рон.

Они держат меня мордой в пол, скрещивают за спиной мои руки. Я поворачиваю голову на Вису. Он хмыкает. И я не узнаю его лицо. В нем нет привычного самодовольства или усмешки, нет ничего от того эгоцентричного Висы, которого я знаю, – там один мрак. Взгляд смертника перед казнью.

– Крепче держите, – приказывает он и садится перед Сарой.

Ведьма машет руками, отбивается, но вампир хватает ее запястья.

– Виса, – воет Сара, пытаясь порезать его ногтями, – ублюдок, сволочь!

– Ви-и-иса, – холодно кривляется вампир. – Мы ведь друзья, Виса… мы не можем быть вместе, Виса… – Он наклоняется и рявкает: – Какая чушь! Мы бы давно изгнали демона, ведь нужна всего лишь проклятая книга с заклинанием! Но нет… Ты прячешь гримуар! Знаешь почему? Да потому что тебе нравится, когда с тобой так обращаются, нравится, когда тобой пользуются, нравится звать его господином. Вот! Вот почему ты не дала мне расправиться с ним, вот почему сама этого не сделала! С меня довольно!

Вампир выглядит точно самый тяжелый пациент психиатрической лечебницы.

– Нет… – шипит Сара сквозь кровавые слезы. – Я никогда не скажу тебе, где она.

Она плюет кровью в него.

– Я прекрасно знаю о потайном входе в башню! Знаю, что он в твоей комнате. И ты скажешь мне пароль от портала! – протягивает Виса и приставляет нож к ее горлу.

Я безуспешно выворачиваюсь из хватки парней, они застали меня врасплох, и я не могу даже привстать.

– Прости, – умоляет Иларий, пока голос его мучительно дрожит. – Я не могу… не могу сопротивляться!

Иларий хотя бы говорит со мной, тогда как Рон – глыба без эмоций, не понимающая, что делает.

– Я предпочту смерть, – истерично смеется Сара. – Слышишь ее? Чувствуешь запах? Она идет не только за мной…

– Ты не умрешь! – громко заявляет Виса. – Ты моя! Навечно! В этом доме ты будешь со мной! Ты моя, Сара. Отныне… я – твой господин…

Сара опять смеется, и Виса вздергивает ее за плечи, продолжая кричать:

– Я буду мучить их, слышишь?! Буду сдирать с твоих любимцев кожу – прямо сейчас! – пока не скажешь мне пароль. Я буду расчленять их, пока они не свихнутся, буду издеваться так жестоко, что и твое стальное сердце не выдержит. Не заставляй меня этого делать!

– Оставь ее! – ору я. – Ты покойник!

– Ини, крошка, выясни, откуда идет этот голос, и скажи, чтобы он проваливал из моей головы.

Я поворачиваю голову к двери. Инга испуганно смотрит на происходящее, сжимая передник.

– Блядский трус! – рвется из меня.

– Нет, все же сними кофточку, Ини, детка, скатай в комок и заткни ему пасть. Хотя нет… лучше вскипяти подсолнечного масла и залей ему в горло, чтобы я больше никогда его, сука, не слышал! Затем вы, – Виса указывает на парней. – Свяжите его, засуньте в коробку и закопайте за домом, глубоко-глубоко под землей.

Он поворачивается к Саре и ласково спрашивает:

– Так о чем мы?

– Будь ты проклят, – бормочет она, начиная терять сознание.

Я замечаю страх в глазах вампира. Смерть Сары его пугает.

– Я отведу тебя к гримуару! Я знаю пароль! – кричу я.

Виса без прелюдий орет на меня в ответ:

– Так веди быстрее, урод! Не видишь, что она умирает?!

* * *

Я взбегаю по лестнице.

Виса – следом.

– Зачем? – бесконечно повторяю я. – Как ты мог это сделать? Ты клялся, что любишь ее!

– Люблю, – шипит вампир, отталкивая меня от двери в спальню Сары и забегая первым. – Все во имя любви!

– Ты лишил ее глаз!

– Я заблокировал ее магию атамом! У меня не было выбора, тупоголовое ты создание, усек? – верещит он.

– Она умирает!

– Она станет призраком и будет здесь. Всегда. Со мной! А если ты заткнешься и откроешь проход, – он толкает меня к стене, – я смогу вылечить ее с помощью гримуара.

Я разрезаю руку и рисую символы в ячейках обоев, которые когда-то показывал Олифер, одновременно перекрикиваю оправдания Висы:

– Ты мог найти другой вход в башню, мог снести стену. Миллиард вариантов! Ты предал ее! Ты убил ту, кого любишь!

– Комната в башне, как и портал, зачарована, – кричит Виса. – Если явиться туда силой, гримуара там не окажется! Говори, блядь, пароль!

Я заканчиваю узор и произношу:

– Dum spiro, spero…

Звон в воздухе. Танец узоров на обоях. Круговорот иероглифов. Потрескивание – и водяная дверь проявляется во всей своей красе.

– Серьезно? – поражается Виса, хватаясь за голову. – И это весь пароль?! Всего-то? Охуеть!

Я проваливаюсь в портал, потому что своим тяжелым байкерским сапогом Виса пинает меня в поясницу. Ударившись о деревянный пол лицом, я с трудом сдерживаюсь, чтобы в ответ не кинуться душить белолицего урода. Нельзя! Я должен взять себя в руки. Сначала надо вылечить Сару, а потом я что-нибудь придумаю, я заставлю эту суку Вису сожрать самого себя за то, что он натворил!

Виса появляется в комнате следующим, наступая мне на руку. Его зеленые глаза светятся, как у кота. Он осматривается и, похоже, действительно видит в темноте.

Я бегу по лестнице наверх. Виса застревает у портрета с Волаглионом.

– Четыре портрета, – говорит он не то мне, не то себе. – Алекс был последним.

– Быстрее! – трясу я его.

Виса подпрыгивает и вновь бежит, отталкивая меня к перилам лестницы, я чуть не переваливаюсь, но удерживаюсь и влетаю в тайную комнату башни. Виса стоит у пьедестала, окруженный зеленым светом, жадно перелистывает багровые страницы тяжелого гримуара. Атам торчит из-за его ремня. Я осторожно подступаю, чтобы вытащить клинок, а когда вытаскиваю, то роняю на пол от неожиданности, потому что вампир начинает орать.

Из-за меня?

Нет…

Я отшатываюсь, огибаю пьедестал и вижу его руки: кожа покрыта черными волдырями и ожогами, точно он засунул ладони в костер. Вампир дергается, отрывая пальцы от страниц, на которых остаются куски мяса и кожи.

Я стою пораженный.

И вдруг вижу расширяющуюся тень прямо за Висой, из нее вылезают чернильные щупальца, тянутся к жертве.

На горле вампира вдруг сжимаются черные пальцы.

Очертания тьмы приобретают форму, и в следующее мгновение в меня вонзается застланный мраком взгляд Волаглиона.

Виса падает замертво.