– Ты удивительно похож на сонного хорька, – слышу я нарочито умиленный голос.

И открываю глаза.

Ладонь Сары невесомо поглаживает мою заросшую щеку. Надо бы хоть сбрить щетину, а то я совсем перестал за собой следить, как умер: не бреюсь, не стригусь, хожу в одних и тех же штанах.

Красавчик, короче. Мечта девушек. Если мой стильный образ брутального хиппи-бомжа кажется Саре сексуальным, то я действительно ей очень сильно нравлюсь. С другой стороны, это же я… я в любом виде совершенство.

– Свеколка моя, – бормочу я, утыкаясь в ее теплую шею и вдыхая сладкий аромат тела девушки.

Чистое блаженство.

Никогда не думал, что просыпаться с девушкой может быть соизмеримо по удовольствию с оргазмом – чувствуя Сару в своих руках и вдыхая ее запах, я пребываю в экстазе.

– Проснулся? Отлично, – продолжает шепотом ведьма, ее рука перемещается на мою грудь, щекочет кожу заостренными ногтями. – Тогда…

Тонкие пальцы спускаются к моему животу, скользят ниже, ниже… я мурчу, точно кот, от нежных прикосновений ведьмы.

– Пора в полет! – восклицает Сара.

Удар ногой.

Грохот.

Я путаюсь в одеяле и лечу на пол, ибо ведьма столкнула меня с кровати!

– Какого хрена?! – возмущаюсь я, карабкаясь обратно в тепло.

Пол жутко холодный. Я будто в ледяную прорубь нырнул.

– Я терпела тебя в своей кровати всю ночь. То ногу на меня закинешь, то руку, то носом к груди прижмешься. Да ты хуже клеща, – причитает Сара, отбирая одеяло, в которое я кутаюсь, пока меня пинают пяткой в торс. – Скажи спасибо, что во сне по голове не стукнула. А теперь ради всех святых и проклятых покинь мою спальню, Рекс!

Выдернув белое одеяло из-под ее зада, я набрасываю его себе на спину и кидаюсь на Сару сверху: придавливаю девушку, не давая столкнуть меня в антарктическое царство.

За окном лютый мороз.

В доме не сильно холодно, но вылезать из кровати не хочется. Зато кое-чего другого хочется даже слишком, когда моя дикая девочка под боком… очень горячая девочка… во всех смыслах, ага. При взгляде на Сару в этом тоненьком шелковом халате (да хоть в доспехах, она все равно шикарна) по моим венам разливается огненная кровь, жар от которой с секунды на секунду превратит меня в полыхающий склад ядерного оружия. Склад рванет. И ничего от моего здравого смысла не останется. Я безумно хочу Сару. Несмотря на выталкивание с кровати, несмотря на ее стервозный характер и равнодушие… я вижу истину, которая для ведьмы подобна катастрофе мирового масштаба – Сара в моей власти, она это чувствует, и ее это ужасает.

Вчера она проявила слабость и теперь будет пытаться вернуть контроль любым способом.

Черта с два!

Моя очередь доминировать в наших мазохистских отношениях.

Я ретиво целую Сару в шею, прикусываю местечко чуть выше изгиба плеча, а потом сжимаю в кулаке рыжие локоны, заставляя девушку откинуть назад голову. Мои губы касаются ее впадинки под ухом. Затем мочки. И виска. В ответ я получаю толчки локтями и коленями. Сара сопротивляется. Бесится. Хочет сбежать от меня (ну или, скорее, врезать по зубам).

Пф. Мечтай, детка. Сегодня ты моя.

– Успокойся, – выдыхаю я ей в ухо. – Ты желаешь этого не меньше, чем я.

Сара изгибается, чувствуя мои поцелуи в районе ямочки у горла и то, как я впечатываю бедрами в матрас ее невероятно сексуальное тело.

– Слезь с меня! – требует она в ярости.

Однако я лишь выдыхаю:

– Признай очевидное.

Ха! Да, да… признай, детка, и тогда меня ничего не остановит (ой, умоляю, и так не остановит), не сегодня. Я устал играть в догонялки. Сколько бы раз я ни ловил Сару, она убегает снова. Она тянется ко мне, а потом посылает на все четыре стороны, и от подобного контраста действий мой мозг скоро застрелит сам себя. Пора бы уже взять веревку и привязать Сару к себе, закрепив наши путы морским узлом.

Сара выворачивается и дает мне пощечину, но как-то слабенько и… не обидно. Словно нехотя. Ее губы дрожат, а сердце бешено стучит. Я вижу в ее синих глазах желание и бурю из противоречивых чувств. И это прекрасно! Я пробил брешь в эмоциональном барьере, дело за малым: пробраться внутрь и обосноваться в крепости под названием Сара. Пришло время развесить на стенах ее внутреннего мира свои портреты.

Я обхватываю тонкие запястья Сары и зажимаю их над ее головой, отчего девушка округляет глаза, и я многозначительно ей улыбаюсь, любуясь тем, как вздымается ее пышная грудь, как сексуально растрепаны ее волосы и как она надувает губы от злости.

Красивая. Просто невыносимо. Какая же она красивая! Я до фанатизма хочу быть ее частью, ее последователем, хочу поклоняться ей, быть с ней, в ней, на ней… господи, это невозможно, я хочу слышать ее стоны, целовать, касаться, любить – всеми способами, какими это возможно, – испробовать всю ее, во всех позах, без остатка, сладко и долго…

Я провожу ладонью от ее нежной шеи до груди, сквозь изумрудную ткань задеваю соски, слегка лаская их пальцами, скольжу – до живота, раздвигаю ткань халата в стороны, касаюсь кружева красного нижнего белья в мелкую сеточку…

И становлюсь таким твердым ниже пояса, что ситуация превращается в какую-то пытку. Если бы мой член мог заорать, он бы это сделал.

– Рекс, это первый и последний раз, когда ты спишь в моей кровати! – шипит Сара.

Ее синие глаза ничего не выражают, там бескрайний океан, на дно которого не ступала нога мужчины, но я не из тех, кто боится рискнуть и захлебнуться. А еще я вижу то, чего не замечают другие. Страх. Однако не понимаю, в чем его источник. Я не Волаглион, я никогда ее не обижу. Так отчего же она не позволяет мне погрузиться в глубины своей истиной натуры?

Сара сопротивляется и душой, и телом. Она в ужасе! Ее суть кричит и рвется наружу, хочет уничтожить меня, не подпустить, защитить некий секрет – то, что заставляет сердце Сары ненавидеть мужчин больше всего на свете. Но глубоко в подсознании она жаждет, чтобы я был рядом, жаждет защиты, жаждет открыться. Она страдает из-за той роли, которую вынуждена играть. Роль неприступной ледяной королевы давит на нее, ведь любой королеве, пусть и ледяной, рано или поздно становится одиноко без короля.

Я нужен Саре.

А она – мне.

– Молчи… – Я оставляю легкие поцелуи на ее ключицах.

– Рекс! – рычит она мое имя.

И вздрагивает, когда я прикусываю кожу чуть выше груди, а потом скольжу языком, раздвигая вырез халата пошире.

– Рекс… – повторяет она с подавляемым стоном.

– Повторением имени ты меня не загипнотизируешь, малыш, – подшучиваю я.

Затем сжимаю пальцы на талии девушки, продолжая другой рукой удерживать ее запястья у спинки кровати. Мне нравится зрелище, которое передо мной предстает. Край ее халата сполз в сторону, и я не отказываю себе в удовольствии втянуть в рот верхушку груди, а потом застонать одновременно с ведьмой. Я изучаю языком контур соска и поглаживаю изгибы фигуры девушки: от талии до бедер. Медленно. Терпеливо. Хотя уже инстинктивно двигаюсь между ее ног, желая сорвать с себя боксеры, как змея тесную шкуру.

Хорошо, что ночью я снял джинсы. И все же на мне остался барьер. Гребаный барьер…

Я бы разделся догола, но не хочу пугать мою девочку. Раз ей нравится строить из себя недотрогу, я готов немного подыграть.

– Исчезни из моей спальни, Рекс, – без особого энтузиазма требует Сара, ведь язык ее тела полностью противоречит словам.

Если бы она хотела меня остановить, то уже швырнула бы мне в лицо огненный шар.

– Я призрак, – подмигиваю и таинственно протягиваю потусторонним голосом: – Можешь считать, что меня здесь нет.

– Придурок…

Сара издает измученный стон.

Я раздвигаю ее губы своими, сплетаю наши языки и целую ее до боли, потому как не могу остановиться ни на мгновение, я тону в обманчивом чувстве превосходства и опускаю одну ее ладонь к себе в боксеры. Упаси боже, если бы на мне был ремень – скрутил бы им мою рыжую девочку, чтобы никуда больше от меня не убежала. Похоже, я спятил. Так уж Сара на меня действует.

Заставив ее пальчики сжаться на моем члене, я закатываю глаза от удовольствия, скольжу ее ладонью по своему достоинству. Вверх… вниз… твою мать… в бездну приличия, все в бездну!

Я чувствую, что Сара начинает двигать рукой сама, и в удовольствии произношу:

– Обожаю тебя.

– Так обожаешь или ненавидишь? – вдруг усмехается ведьма, продолжая ласкать мой член.

– Ненавижу за то, что обожаю, – на одном дыхании выдаю я, прижимаясь носом к ее шее.

Она опускает взгляд, разглядывая мой стояк и двигая по нему пальцами, и это зрелище так возбуждает, что я начинаю переживать о том, чтобы не кончить раньше времени. Я сжимаю зубы, когда Сара уделяет особое внимание навершию моего члена, и прикусываю в поцелуе ее губы, двигаю бедрами навстречу ее ладони и мысленно представляю, как трахаю ее, ничего не в силах с собой поделать, представляю, как Сара изгибается, принимая меня, как она сладко стонет.

– Знаешь, а там ты совсем не Рекси, – заигрывает Сара. – А очень взрослый, большой Рекс… даже слишком.

Я не знаю, чего мне хочется сильнее от ее комментария: излиться прямо в ту же секунду или расхохотаться, – я с трудом сдерживаю оба порыва.

Дьявол!

Мои челюсти сжимаются от напряжения так сильно, что, боюсь, треснут.

Наблюдая за моей реакцией, Сара пытается скрыть улыбку и еще какое-то время своими умелыми прикосновениями заставляет меня стонать.

Когда она останавливается, я втягиваю носом побольше воздуха и вновь сплетаю язык Сары со своим. Ее вкус будит во мне нечто первобытное и одновременно возвышенное, правильное. Никогда в жизни я не ощущал ничего подобного. Все мои желания, эмоции, мысли – они не похожи на то, что я испытывал раньше, целуя девушку.

Это какой-то совершенно новый уровень.

Ведьма отвечает на мой поцелуй, но совсем недолго, вскоре она снова пытается оттолкнуть меня. Так-так. Разрешила себе проникнуться, значит, однако тревожные мысли взяли вверх.

Сара слегка дрожит: то ли от злости, то ли от желания открыться моим ласкам, расслабиться и просто нежиться в моих мужских (очень даже умелых!) руках… раздвинуть (наконец-то!) свои изящные ножки, скажем… но что-то возвращает ее в реальность.

Она отворачивается, упирается в мою грудь.

Я приподнимаюсь на локтях, шутливо выговаривая:

– Если ты снова от меня сбежишь, я открою окно и выпрыгну с горя.

– Не переживай, я закрою за тобой окно, – усмехается Сара.

Вот зараза.

Пропустив между пальцев ее рыжую прядь, я прошу интимным шепотом:

– Поддайся, милая. Не будь упрямой. Позволь добавить в нашу семейную жизнь хоть малость приятного.

– Хорошо, сделай кое-что приятное для меня.

Сара обхватывает ногами мои бедра и выгибается так сексуально, что от возбуждения меня разрывает на куски и звенит в ушах.

Я хрипло обещаю:

– Все что угодно, детка…

И она с ухмылкой выдает:

– Оставь меня одну. Самое приятное, что ты можешь сделать.

Ведьма выворачивается, скидывает меня.

– Да ты издеваешься! – рычу я от возмущения.

И плотнее накрываю ее своим телом, не давая ускользнуть из моих объятий, после чего ныряю носом в рыжие локоны, которые растекаются по белой ткани подушки, словно рубиновые закатные лучи.

– Я хочу тебя. Хочу всю. Хочу больше. Хочу прямо сейчас, – лихорадочно шепчу я у виска девушки, снова сжимая ее запястья над головой. – Ты ведь знаешь, что тебе будет хорошо со мной… нет, тебе будет божественно!

– Заткни-и-ись, – шипит Сара, – и отпусти мои руки!

– Слушай, я тут задумался, – посмеиваясь, я облизываю пересохшие от горячего дыхания губы, – с момента моего появления ты постоянно наказывала меня: и морально, и физически. А теперь моя очередь… наказывать тебя. Мм? Что скажешь? Будешь моей послушной девочкой? Очень-очень послушной…

Зубами я вновь распахиваю ее халат в области декольте, припадаю к обнаженной груди: горячо и с напором, рисую узоры вокруг сосков – и слышу, как надрывно Сара дышит, желая большего.

Однако сдерживает себя.

Дом уже дрожит от напряжения, звенящего между нами, но Сара, черт возьми, не подпускает меня.

Ничего.

Это ненадолго.

– Прекрати, – очередной раз стонет она, чувствуя мои губы на своей шее, а пальцы на ягодицах.

Я хмыкаю.

Вроде бы слово яснее некуда, но я не вижу желания остановить меня в синих глазах. Наоборот. Каждое слово Сары звучит жаждущим стоном, пусть и под маской агрессии.

Я устраиваюсь между женских ног, раздвигая их бедрами, прижимаюсь. На мне можно, как на наковальне, мечи мастерить – до того в районе паха все твердо, гхм…

– Прекратить? – шепотом уточняю я в губы ведьмы. – Что прекратить? Я еще ничего не делал, детка, но едва сдерживаюсь, чтобы не наброситься на тебя. Если потребуется, я буду держать твои руки бесконечно и не дам меня остановить, ведь я вижу, чего ты хочешь на самом деле. Между нами искрит пространство. Я больше не намерен отрицать того, что чувствую. И никто не сможет запретить мне любить тебя двадцать четыре часа в сутки.

Голова кружится. Кожа горит. Тело трясется от жажды, а натянутые мышцы вибрируют. Еще чуть-чуть – и сдохну! – вот честное слово… потом перерожусь и снова сдохну от осознания, что между нами так ничего и не произошло.

Я откидываю одеяло.

Слишком долго пожару между нами позволяли разгораться. Я уже даже не пожар, я здание, набитое взрывчаткой. Одна искра – и все взлетит на воздух! Весь мир канет в преисподнюю! А затем возродится фениксом и станет принадлежать лишь нам двоим.

Мне и Саре.

– Хочешь, сыграем в ролевую игру? – обольстительно предлагаю я, накручивая на палец мягкий локон Сары. Мои черные волосы куда жестче, чем у нее, и каждый раз, прикасаясь к рыжим прядям ведьмы, я испытываю блаженство. – Надену какой-нибудь сексуальный костюм. Какой образ тебе больше нравится: полицейский или…

Сара хлопает меня по плечу.

– Если ты не успокоишься, твоим следующим ролевым костюмом станет гроб!

Я пожимаю плечами и целую ее тонкие, с красным блестящим маникюром пальцы, которыми она только что от души меня шлепнула.

– Ну, если тебя это возбуждает… я готов. Только кого тогда будешь играть ты? Гробовщика? Или священника, который меня отпевает?

– Рекс!

Я смеюсь.

И прикусываю ее нижнюю губу, не чувствуя в ответ сопротивления. Пальцы моей правой руки спускаются к стройным женским бедрам, проникают между ними, под ткань кружевных трусиков, и я ласкаю девушку в самом чувствительном месте ее тела. Спальню наполняет громкий стон. Наш общий стон. Сара отдергивает мою ладонь. Однако я уже знаю, какая она влажная для меня, как она горит по мне там… Везде! Не меньше, чем я по ней… лгунья моя. Обожаю.

– Ты окончательно чокнулся, – фыркает Сара.

– И все из-за тебя… любовь и правда безумная штука, – соглашаюсь я, пробуя снова приласкать девушку, проникнув в нее пальцами, и услышать тот самый сладкий стон, который едва не свел меня с ума минутой ранее.

Сара закрывает глаза и отворачивается. Когда синие радужки встречаются с моими голубыми, я вдруг осознаю, что моя ведьма изменилась в лице, и если до этого я ощущал, что ее сопротивление – некая игра в недоступность, то теперь Сара в отчаянии и разве что не рыдает, как после наказаний Волаглиона.

Какого черта?

В смятении я слезаю с нее. Где я, мать вашу, облажался? В какой момент обидел ее? Ни черта не понимаю.

Выдохнув, я стараюсь угомонить свои звериные инстинкты и ноющий член. Как только мне это хоть немного удается и мозг забирает у члена власть, я притягиваю Сару за талию к себе и сжимаю ее подбородок, заглядываю в задумчивое порозовевшее лицо.

– Тебе плохо со мной?

– Я тебя не понимаю, – скулит Сара.

Ого…

С каких это пор Сара умеет издавать настолько жалкие звуки? Где моя боевая подруга, моя суровая госпожа?

– Ты знаешь меня с самой отвратительной стороны и говоришь… это… – продолжает она поражать меня своим жалобным тоном.

– Понимать меня необязательно, – отвечаю я заплетающимся языком.

Пожар во мне еще полыхает, и здраво рассуждать довольно сложно.

– Я убила тебя!

Нахмурившись, я исступленно моргаю. Я даже не задумывался, что мое убийство волнует Сару, что она переживает об этом и чувствует себя виноватой. Мне уже давно нет до этого дела. Она выполняла приказ Волаглиона, так что винить ее мне не в чем, она ведь его рабыня. Однако Сару, похоже, моя смерть волнует куда сильнее, оттого она и не может принять то, что происходит между нами. Девочка есть девочка – даже Сара, – любит ковыряться в смыслах, вместо того чтобы заняться делом. Другая крайность я: плевать на все, если меня к ней тянет, я живу на эмоциях.

Да, идти на поводу у чувств – это хреново, но, если не делать того, что хочется, зачем тогда вообще жить?

– В этом доме ты убила всех, – напоминаю я.

– Нет, Рекси. Рона убила его жена. – Сара указывает в угол спальни. – Прямо на том самом месте. А я лишь забрала его душу.

– Вот тебе и семейная жизнь, – усмехаюсь я. – Клянешься ли ты любить мужа в горе и в радости, пока нож, который ты в него воткнешь, вас не разлучит.

– Ингу я не убивала, как и Олифера, – добавляет Сара, сжимая золотой медальон на своей шее.

– А Лари?

– Лари – особенный случай, – невнятно отвечает она. – И хватит, Рекс. Вставай!

Сара щипает мою кожу ниже живота, и я подпрыгиваю от неожиданности, затем моя ведьма норовит удрать – и почти умудряется это сделать, но я вскакиваю, подхватываю ее, сковывая руки на поясе, и усаживаю к себе на колени.

– Так не может продолжаться, слышишь? – злюсь я.

– О чем ты? – с сомнением уточняет Сара.

Ее ладони лежат на моих плечах, а кончики волос касаются моих голых ключиц, щекочут кожу.

Я уверенно заявляю:

– Мы убьем его.

Сара устало вздыхает.

– Ничего не выйдет.

– Это не ответ, – хмурюсь я.

– Рекс… я не могу идти против Волаглиона.

Она снова намеревается покинуть меня, слезая с колен и разжимая мои пальцы на своей талии, но я удерживаю.

– А я могу, – сурово произношу я. – И я убью его.

– Ты мертв!

– Именно. В этом мое преимущество, детка.

Сара ухмыляется.

– Ох, Рекси… ты неисправим.

– Ты не веришь в меня.

– Я ни в кого не верю.

– Мы справимся. – Я целую костяшки ее пальцев и сжимаю ее лицо в своих ладонях, выговаривая: – Волаглион высосал тебя до капли, он сломал тебя, понимаешь? Хватит! Ты не безвольная кукла, не его игрушка. У любого есть уязвимая сторона. И ты ее знаешь. Расскажи, доверься мне, Сара, я не подведу!

– Не надо внушать людям надежду, которой не существует. Волаглион уязвим, но… я не пойду против него.

– Объясни!

Сара качает головой и встает с моих колен.

– Пора завтракать, Рекси… ты голоден.

– Да на кой черт мне твои завтраки?! – ору я, хватая ведьму за локоть. – Я мертв!

Кровать скрипит, когда я играючи скручиваю Сару и возвращаю в постель.

– Хотя нет, ты права. – Я прижимаю Сару к кровати, забираясь на девушку сверху. – Я очень хочу съесть… тебя.

– Еще варианты, чем заняться, имеются? – возмущается она.

– Пусть ты не можешь сопротивляться демону, но я-то могу! Ты могла бы рассказать мне правду о том, как избавиться от Волаглиона, но, зная твой ответ наперед, лучше займу язык чем-нибудь другим… у нас с тобой осталось невыносимо мало времени.

* * *

Слишком много чувств.

Нельзя испытывать столько чувств одновременно: страсть и страх, отчаяние и надежду, ненависть к демону и симпатия к Рексу… Симпатия? Или…

Нет, ни за что!

Эмоции. Они едят меня изнутри, разрывают – и все из-за него. Рекс переворачивает мою жизнь, точно торнадо. Я ощущаю себя наивной идиоткой с шумом в голове, однако… счастливой?

Рекс стягивает мой халат, целует грудь, втягивая в рот соски, жадно водит по ним горячим языком, а пальцами между моих ног… да, его пальцы тоже гуляют, где не надо, прямо под моим бельем, губы шепчут бархатные слова, вроде «расслабься, детка…», а еще ругательства, много-много пошлых ругательств сыплется из его уст звездопадом, сбивая друг друга. И дьявол… мне это нравится. Как же мне это нравится! Нужно остановить его, но… я не могу. Я не хочу. Кажется, что если остановится Рекс, то остановится и весь мир, планета слетит с орбиты.

Взгляд Рекса проносится по моему телу. Порочное выражение лица этого мужчины и потемневшие глаза рождают внутри знакомое ощущение – то, которое я успела полюбить и возненавидеть всей душой, из-за которого меня окутывают лепестки сладких нежных роз и ароматы весны, чувство, о котором я давным-давно позабыла.

А еще дикое желание!

Рекс рывком переворачивает меня на живот, стягивает мой халат и прижимается своими бедрами к моим ягодицам, слегка толкаясь. Я чувствую его напряженный твердый член сквозь ткань нижнего белья и вспоминаю, как касалась его десятью минутами раньше, как с губ Рекса слетали стоны, от которых у меня в животе все скручивалось сладкими спазмами, а между ног становилось до невозможности влажно. Накрутив мои волосы на кулак, Рекс скользит языком по моему позвоночнику, оставляя горячий мокрый след. Я покрываюсь предательскими мурашками. Ногтями вонзаюсь в белую подушку.

– Хочешь, чтобы я вошел в тебя? – слышу я пламенный шепот над ухом. – Я не стану этого делать, пока ты не скажешь мне «да».

Рекс вновь скользит рукой под мои трусики, сжимает между пальцами и ласкает самую пульсирующую струну моего тела, выдыхает у моего виска пошлые ругательства и двигает ладонью быстрее. Вспыльчивый. Неукротимый. Дикий. Он прижимается горячим рельефным торсом к моей спине и берет меня за горло, вдавливает всем своим массивным телом в матрас, продолжает гладить меня, просунув руку под нижнее белье, и хрипло посмеиваться – дразнит, сволочь, предвкушает мои мольбы о большем, ведь я плавлюсь в его руках, выгибаясь навстречу, растекаюсь и ничего не могу поделать. Я готова отдать ему все, выполнить любой каприз – и ненавижу себя за это! Если он сорвет с меня саму кожу, я не буду сопротивляться. Лишь бы ощутить его внутри, наполниться его вожделением и силой.

Я ахаю, заглушая стон подушкой, когда Рекс глубоко проникает в меня пальцами и заставляет поддаваться навстречу.

– Ты невероятно прекрасна, когда стонешь, когда так… хочешь, – шепчет он. – Зачем сдерживать это? Чего ты боишься?

– Я ничего не боюсь, – едва не плачу я.

– Ты боишься… его.

Я жмурюсь, мысленно добавляя: «И тебя». Черт возьми, то, что я чувствую к Рексу, пугает меня куда сильнее, чем гребаный Волаглион.

– Рекс, – всхлипываю я, ощущая словно электрические разряды, спускающиеся по позвоночнику, но вызывающие не боль, а наслаждение.

– Сара…

Он вновь переворачивает меня на спину, прикусывает мою нижнюю губу и облизывает ее, изучает мое покрасневшее лицо. Дьявол, какие у него красивые глаза! Неистовые волны в радужках играют всеми оттенками аквамарина. В них – голод. Всепоглощающий. Бесконечный. Манящий…

Рекс спускается с поцелуями ниже моего пупка, а потом избавляет меня от нижнего белья, откидывает его в сторону, и я остаюсь полностью обнаженной, недоумевая, как позволила себе потерять контроль над происходящим. Однако стоит Рексу требовательно раздвинуть мои ноги и коснуться языком самого горячего места на моем теле, как я забываю обо всем на свете.

– Господи… – выдыхаю я между стонами.

– Я Рекс, но твой вариант меня тоже устраивает, – шутит он и, прежде чем я успеваю шлепнуть его по плечу, возвращается к своему занятию.

Я чувствую, как он рисует узоры в особой точке между моих ног, которую чересчур быстро отыскал и от надавливания на которую мой рот непослушно выдает череду стонов. Рекс двигает языком и заставляет меня вскрикивать от удовольствия, пока его пальцы усиливают наслаждение, проникая внутрь моего тела.

– А ты куда чувствительнее, чем я думал, – удовлетворенно мурлычет он и ретиво проводит языком по моему центру, – и этим заводишь еще больше. Дьявол, почему я раньше тобой не занялся…

Я непроизвольно вцепляюсь в его черные волосы на голове, оттягиваю их и слышу довольный рык. Странным образом Рекса возбуждают любые мои попытки возыметь над ним власть.

– Черт, малыш, – тяжело вздыхает Рекс сквозь зубы, – если я не кончу в ближайшие пять минут, это будет чудом, твои стоны действуют на меня как афродизиак.

Он целует меня между ног, по очереди входит языком и пальцами, волшебным образом чувствуя, с каким напором и скоростью ввести меня в состояние эйфории за считаные секунды. В нижней части моего живота электризуется сладкое напряжение, из-за которого сбивается дыхание.

Мне никогда не было настолько хорошо.

Сдавшись, я сама начинаю покачивать бедрами навстречу движениям языка мужчины, и ощущения усиливаются.

Рекс умело приближает меня к точке невозврата, и я задыхаюсь, прерывисто произнося:

– Боже, да…

Рекс разводит мои бедра, чтобы раскрыть меня сильнее для своих ласк, и шепчет:

– Пусть Волаглион будет твоим дьяволом, детка, а я стану твоим богом и докажу, что рай для нас двоих вполне возможен. Тебе нужно лишь пойти мне навстречу. – Рекс поднимается с поцелуями по моему животу, проводит языком по груди, скользит горячим дыханием по линии подбородка, покусывая мою кожу, а потом вжимает меня своим телом в матрас, произнося: – Ты все еще хочешь прекратить?

Я дрожу под ним, с трудом приходя в себя после невероятных ощущений и желая их вновь, желая продолжения. Облизнув губы, я едва не взвываю, проводя по крепким рельефным мышцам на груди Рекса, чувствуя его эрекцию, жестко вонзающуюся чуть выше следа от резинки моих трусиков.

Рекс приспустил боксеры, и я могу наслаждаться видом его достоинства, хотя никогда раньше в моей голове подобных мыслей не возникало. Я никогда так никого не хотела, как Рекса. Все в нем кажется мне совершенным.

– Не останавливайся, – сглатываю я.

И кладу ладони Рексу на спину, веду по ней ногтями к пояснице, оставляя царапины. Зрачки Рекса почти полностью перекрывают голубой цвет радужек. Я хочу зарычать, чтобы он наконец-то снял до конца свои проклятые боксеры и вошел в меня!

О преисподняя, о чем я думаю?

Рекс вздрагивает, а потом, словно читая мои мысли, он раздевается догола и за ягодицы подтягивает меня вплотную, яростно выдыхая:

– Сперва ты должна ответить мне на вопрос.

– Какой на хрен вопрос? – едва не кричу я.

Все тело горит.

Левая ладонь Рекса вдруг нежно касается моей щеки.

Мне хочется скинуть его с себя, залезть сверху и оседлать самой, потому что так долго ждать я больше не в состоянии.

Почему он медлит?!

– Что ты чувствуешь ко мне? – спрашивает Рекс.

Вопрос обрушивается мне на голову, точно ледяной водопад.

– Ничего, – злюсь я.

Рекс усмехается и качает головой.

– Зачем ты лжешь?

Я выгибаюсь, издавая мучительный стон.

– Ре-екс, умоляю…

О чем, демоны? О чем я умоляю?! Чтобы он меня трахнул?

Рекс сжимает в пальцах мой подбородок, возвращая мой взгляд на себя – глаза в глаза.

Его жгучее дыхание проникает в мой мозг вместе с лихорадочными словами:

– Да, да, именно… Знаешь, что я хочу? Хочу, чтобы ты повторяла мое имя как мантру, бесконечно и долго, извивалась подо мной, кричала, умоляла не останавливаться! И даже когда весь мир перестанет существовать, я хочу видеть эти горящие синие глаза и слышать свое имя из твоих уст, когда все будет крушиться в бездну, хочу, чтобы ты чувствовала меня – внутри, впивалась мне в губы поцелуем. Вот что я хочу! Да! Я абсолютно спятил, Сара! И мне жизненно необходимо услышать, что ты чувствуешь ко мне то же самое, что ты…

– Это не взаимно, – резко прерываю его я, едва подавив желание зажать ему рот.

– Что?

Рекс теряется.

До боли стиснув зубы, я с трудом выдавливаю:

– Твои чувства не взаимны, Рекс. Прости. Мне… надо идти.

Я выползаю из-под него, хватаю халат и, не оглядываясь, покидаю спальню, едва сдерживая слезы. Пути назад нет. И нет силы, способной изменить прошлое, не дать случиться тому, что случилось… я не стану давать Рексу ложную надежду, не стану разбивать сердце и ему, и себе самой.

Контракт вечен.

Пока живу я – жив демон.

Пока есть он – есть я.