Я застываю на лестнице, тогда как Иларий уже присоединился к гостям у нашего огромного вычурного готического камина. Мне нужно отогнать мысли о своей скорой смерти… вдох-выдох… кулак, которым я чуть не пробил столб кровати, ноет от боли… Так, спокойствие, нужно взять себя в руки. Хотя осознание, что моя последняя надежда вот-вот разлетится вдребезги, растекается по венам подобно яду, заставляет дрожать и тело, и душу.

Уколов палец об иглу на своей красной рубашке, я ищу, чем бы отвлечь себя, и вижу, что на ручке кресла сидит брюнетка, которую я наблюдал несколько месяцев назад в объятиях Рона. Уж кого я не ожидал увидеть в рядах ковена, так это ее.

Виса развалился в соседнем кресле, у его ног сидит платиновая блондинка с красивыми синими глазами. Она чем-то напоминает Сару. Катерина расположилась у камина, как и Менестрель, мрачный парень в элегантном черном фраке. Его я видел утром. Эталонный хмурый аристократ. К слову, никто не в курсе его настоящего имени.

Сара трет ухо, будто не особо желая слушать рассказ Макса – парень эмоционально размахивает руками, из-за чего половина налитого виски оказывается на гостях. Ковен даже не пытается его утихомирить. Это бесполезно.

– В Африке я вплавь чухал через реку. Вплавь, поняли? Вот, значит, добираюсь я до заветного бережка, выползаю на карачках, собирая рожей грязь. – Макс залпом осушает рюмку и обхватывает локтем шею Илария. – И тут на!

Он скидывает парня на пол с дивана, впивается зубами в его предплечье.

– Убери с меня свою грязную тушу! – визжит Иларий.

– В этом самом месте, да-да, мне в руку вцепляется крокодил! – восклицает Макс, тыча на влажный след от укуса на рубашке Илария. – Я ни хера не понял! Грохнулся обратно в речку, и эта рычащая ублюдина отхреначила мою руку. Выше локтя, братцы!

– Напомни, зачем ты переплывал реку? – скучающим тоном спрашивает Виса, покачивая бокал.

– Долгая история, дружище. Я гостил в одном племени, нажрался галлюциногенной коры и бросил вызов вождю. Короче… драпать пришлось куда глаза глядят. – Макс чешет рыжий затылок. – Так вот… хватаю я, значит, свою оторванную руку, а ногой бью гада по глазищам, желтым таким, жутким… И че вы думаете? Он отпускает меня, и я благополучно удираю на берег. Так вот вам мудрость, братцы: когда ты загнан в угол – грызи стены, как крыса!

– Мы благодарны за сей чудесный совет, – говорит Ричард, сидящий на камине и клюющий колбасную нарезку.

– Другим хоть оставь пожрать, – говорит Виса попугаю. – Куда в тебя помещается?

– Куда надо, туда всегда влезет, – огрызается Ричард и кидает в вампира салями, – забирай свою колбасу.

Виса высокомерно закатывает глаза.

– Я не ем животных, какая первобытная дикость… я ем людей.

Макс роется в трех своих мешках-плащах, радостно ойкает и вынимает из кармана толстую иглу, показывает всем.

– Вот! Этой иглой я пришил себе руку, плюс немного магии – и я как новенький, братцы! Врачи в Китае сказали, что руку словно и не отрывали, во как!

– А там ты что делал? – хрипит Менестрель.

Он, честное слово, меня напрягает. От манер и взгляда огромных серых глаз Менестреля веет могильным хладом, смотришь на него и становится до гроба тоскливо, он худой, костлявый, высокий, какой-то тусклый, как в черно-белом кино, и высушенный, с неестественно тонкими носом и скулами. Этот парень словно вылез из мультфильмов Тима Бертона.

– Я подменял одного местного политика, двойником которого являюсь уже пару лет, – важно сообщает Макс.

– И никого не смущает, что он китаец, а ты русский? – спрашивает Ричард, который решил поковыряться в рождественском носке.

– Я же колдун, блин, – фыркает Макс. – Вы не умеете внешность менять? Развелось бездарей, стыдно за вас!

– Дальше он будет рассказывать, как изобрел машину времени и трахал Клеопатру, – продолжает попугай, – а потом ее изъяло правительство.

– Изъяло Клеопатру? – уточняет Макс. – Не, у меня изъяли только почку…

– Странно, что не мозг, – удивляется Ричард и утыкается клювом в крыло.

Виса швыряет в попугая заклинанием, сбивает его с камина, после чего усмехается и распахивает свою черную кожаную куртку в стороны, выставляя напоказ рельефный торс – футболку он уже давно успел снять, чтобы успеть похвастаться прессом перед членами ковена. У него распущены волосы, и каждую минуту вампир небрежно сдувает алую прядь с глаз.

– Не верите мне, значит? Не верите, да? – машет руками Макс. – Не верят они… – И начинает скидывать с себя плащи. – Мне не верят!

Он раздевается до трусов (их тоже хочет снять, но Менестрель его останавливает, заявляя, что ослепнет). На руках и шее Макса татуировки в виде рунических символов, а на запястьях… черт, такие же тату-браслеты, как у Висы и Волаглиона!

Я делаю пометку в голове, что надо будет расспросить колдуна, что эти браслеты означают.

– Видали?! – Макс тычет на свой шрам у плеча. – Съели, да?

– Мы верим, Макс, дорогой, верим, – успокаивает его Катерина и подает ему желтую кофту. – Не мерзни.

Довольный Керолиди задирает подбородок и, хромая, переползает ближе к камину. Я смотрю на время – девять тридцать вечера. Новый год на пороге.

– Мне сказали, что у вас можно напиться, – ухмыляюсь я, приближаясь к гостям.

– В твоем случае – отравиться, – парирует Виса, снимая пробку с бутылки вина. – Уходи и будь проклят.

– Успокойся, – просит Сара вампира.

– Wir sind nur froh, niedlich! – улыбается черноволосая ведьма и хватает меня за руку. – Пгисоединяйся. Мы с тобой так и не познакомились. Я Зои. Зои Вибе. Остальных знаешь?

У Зои такой сильный немецкий акцент, что я невольно выгибаю брови. Она картавит и по-особенному произносит букву «т». В прошлый раз я не заметил этого. Впрочем, ради слов она рта и не открывала, когда они с Роном развлекались.

– А как вас зовут? – обращаюсь я к блондинке у ног Висы.

– Эмилия Дейнега, – кротко отвечает платиноволосая ведьма.

Свет гирлянд красиво отражается на ее коже, прядях и бриллиантовом ожерелье. Девушка похожа на куклу Барби, но не вульгарную, а милую и по-девичьи хорошенькую. На ее ремне приколота кукла поменьше: тряпичная, с пуговицами вместо глаз. Эмилия еще и одета во все белое: обтягивающие штаны, тонкий приталенный пиджак, длинные сапоги. Одна только блузка золотистая. Девушка на фоне других членов ковена смотрится ангелом, который упал с неба прямо на вечеринку демонов ада.

– Теперь знаю, – пожимаю я плечами, на что Зои хихикает и тащит меня к дивану.

Сама она садится рядом на подлокотник и поглаживает мою спину длинными ядовито-розовыми ногтями.

Передавая мне стакан с виски и экзотичное яблоко в форме сердца, ведьма восхищенно припевает:

– Кгасивое, да? Виса, где ты взял их?

Я осматриваю поднос с фруктами необычных форм.

– Привез из Японии.

– Простите, опоздали, – раздается голос за спиной. – Были, – голос запинается, – важные дела.

Я оборачиваюсь. Ага. Рон. Я успел забыть о его существовании. Гиппопотам пересекает ковер и падает в третье кресло. За ним семенит Инга, и я киваю ей на место рядом с собой, но в ответ получаю озадаченный взгляд. Все смотрят на нас. Инга замечает интерес гостей к нашим переглядкам и краснеет, юркает в сторону кухни за очередными закусками.

Сара молча смотрит в бокал. Последнее время она выключается каждый час, и я гадаю, не пытается ли она скрыть от меня эмоции. Если так, то пора выбить заглушки и выпустить на волю ее чувства, ибо времени у меня совсем не осталось.

Мы сидим на диване вдвоем. Я незаметно касаюсь ее ладони. Сара выходит из ступора с недоумением и тревогой, словно каждое мое прикосновение – удар тока. Пока ребята шутят о нас с Роном, Сара чуть отодвигается.

После поцелуя в тайной комнате она старается не смотреть мне в глаза. Или дело не в поцелуе? Может, она переживает из-за того, что я увидел ее детство? Надо мной сверстники не издевались. Отца им было бы не превзойти, да и в те счастливые моменты, когда удавалось поиграть с друзьями, мне были рады.

Мне… но не Саре.

– Сколько у тебя денег в карманах, позволь поинтересоваться? – спрашивает Менестрель у Макса и вальяжно поправляет рукава черного фрака.

Иларий подбрасывает дров в камин. Запах горящих поленьев расплывается по гостиной. Я тру глаза. Рядом с Менестрелем иногда маячат две тени, и сначала я подумал, что мне мерещится, но теперь сомневаюсь. Подобное чувство возникало в детстве, когда отец запирал меня в темном подвале. Во мраке вечно чудились призраки.

– Может, стоит начать копить и подумать о своей жизни? – подключается Эмилия. – Выглядишь как…

– Бездомная псина, – встревает Ричард.

– Ну, ну, – качает головой Катерина. – Наш Макс – это дзен. В отличие от вас, он дышит полной грудью, путешествует по миру, был во всех странах…

– Да, в поездах, – фыркает Менестрель, – с жуликами, уголовниками и отбросами.

– Эгей, чего ты там имеешь против моих друзей? – восклицает Макс. – Прекрасные люди! С тонкой душевной организацией. – Вот чего я вам скажу… чтобы достичь нирваны, нужно обрубить все тросы, отказаться от всей этой дряни, которой вы радуетесь, как придурки. Смысл жизни – в движении!

– Он прав, – улыбается Катерина, – для увеличения магических сил необходимо постоянное движение.

Лучшая подруга Сары сидит на ковре. В ее темных глазах отражается пламя камина, а вокруг лица танцуют облака дыма. Она курит длинную трубку. На шее массивный шарф (весь в пепле), на голове шапка-чулок, до бедер натянуты черные гольфы, а ее горчичный комбинезон так облегает талию, что бедра кажутся огромными. Однако выглядит Катерина совсем не пошло, в отличие от Зои, грудь которой едва не выпадает из бюстгальтера.

– Бинго, детка! Жизнь пролетит – и не заметите. Я исполняю любые свои желания, ясно? – Макс красноречиво трясет пустой рюмкой перед носом Илария, и тот, вздохнув, наливает колдуну виски. – Жру фуа-гра на последние гроши, и катись оно в три прогиба!

– Ешь не ты, а тебя. Блохи. Клещи. Клопы. Может, и другие бомжи обгладывают потихоньку, – говорит Ричард.

– Это ты своих паразитов под перьями перечисляешь? Мы же их выводили, – говорит Катерина своему мужу-попугаю.

– Цени свою жену, пернатый, – наставляет Макс, – она у тебя просто чудо. А ее зелья обаяния – это же вообще высший пилотаж! Я как побрызгаюсь, так всех дам в ночном клубе вокруг себя собираю.

– Если они клюют на тебя, то зелья и впрямь фантастические, – замечает Виса.

– Ты для Макса зелья варишь? – злится на жену Ричард. – А мне даже мазь от зуда не стала делать!

– Он оплачивает мои услуги, а ты нет, так что чешись дальше, – фыркает Катерина.

– Да, у нас договорчик есть, братец, все честно: я ей деньги, а она мне шикарных принцесс. Так что я не халявщик, я плачу твоей женушке за секс, – подмигивает Макс.

– Ах ты сука… – выговаривает Ричард.

Катерина сначала швыряет в Макса куском полена из кучки дров, сложенной у камина, а потом хватает взбесившегося Ричарда за хвост, чтобы он не кинулся на колдуна за не очень приличную шутку. Макс кривляется и упаковывается обратно в свои плащи, после чего выхватывает бокал у подозрительно спокойного Висы, пока Катерина придавливает визжащего Ричарда подушкой.

– О, великие духи леса, это чего такое? – давится Макс.

– Виски с кровью, – без эмоций отвечает Виса.

Макс выплевывает виски обратно в бокал и возвращает Висе, который сразу выбрасывает бокал в камин.

– Гадость какая, не мог своего ночного сюрприза дождаться?

– Не стерпел.

Гости трещат и трещат: о резиденции Висы, о сырных канапе с плесенью, которые приносит Инга, о том, как Зои развлекалась на Хэллоуин с хипстером (который на самом деле оказался бомжом), но особенно ярким становится спор между Керолиди и Ричардом о причине боли в пятке.

– На кой черт ей проклинать пятку? Логичнее наслать порчу на твои причиндалы.

– Потому что такое проклятье снять сложно, крылатая ты крыса! Теперь у меня уязвимое место на веки вечные. Самая настоящая ахиллесова пята, поняли? Эта вшивая воткнула мне нож прямо вот сюда. – Макс стягивает ботинок (который его с трудом заставили надеть снова, как и другие предметы гардероба) и задирает ногу, демонстрируя очередной шрам. – И прокляла пятку болеть при каждом шаге или… ну, мыслях интересных, пошленьких.

Я отмечаю, что и на пятках у Макса руны.

– И за что же она совершила сие зверство? – спрашивает Менестрель, утонченно закидывая в рот рыбную тарталетку.

– Та я это… стащил одну побрякушку.

Дальше Макс увлеченно рассказывает о возможностях добытого артефакта и при каких похабных мыслях пятка начинает стрелять. Я не слушаю. И не ем. О пятке Макса я беспокоюсь в последнюю очередь, а вот информация о ночном сюрпризе меня тревожит.

– Я все-таки надеюсь, что ты гасскажешь о своем тайном гецепте молодости.

– Попроси Вису сделать тебя вампиром, Зои, и не хнычь, – встревает Менестрель. – Да и сколько тебе уже? Пятьдесят? Тебе мало твоих способностей?

– Вампир обращает только один раз. Вас я обращать не стану, – отмахивается Виса. – Вы недостаточно ослепительны и сексуальны, как я, чтобы жить вечно. Ну… у некоторых, правда, есть шанс.

Виса приглаживает волосы на макушке Эмилии. С выражением, какое бывает на морде у собаки, когда та покорно виляет хвостом хозяину, девушка смотрит синими глазами на вампира и робко улыбается.

– Боюсь представить, какое хреновое было зрение у той, кто когда-то обратила тебя, – замечает Ричард. – Скажи честно, она была слепой?

Виса прокручивает волнистое золотое кольцо на одном из своих пальцев.

– Она вырастила меня для этого, – задумчиво ведает он. – Подобрала меня на улице ребенком, полудохлого, больного и голодного, забрала к себе и растила как своего будущего мужа. Она была богатой, влиятельной женщиной. Меня учили любить все, что любит она, учили, как доставлять ей удовольствие, и так я существовал, пока в двадцать шесть лет она меня не обратила.

– И где твоя жена сейчас? – уточняет Катерина.

Виса делает глоток из нового бокала.

– Я ее сожрал.

Все переглядываются.

– Как и свою справку от психиатра, видимо, – бормочет Рон в стакан с ромом.

– История любви, достойная Оскара, – смеется Ричард.

– Ах, а я надеялась услышать что-нибудь стгастное, – грустит Зои, – уже вся загогелась.

– Ты загорелась, потому что залезла локтем в свечку, – сообщает Рон.

Зои взвизгивает, но Сара вмиг тушит рукав девушки, и ожога не остается.

Больше ни у кого комментариев относительно истории Висы не находится, в том числе и у меня.

Впрочем, Зои, которая расстроена из-за испорченного свечкой розового платья, быстро возвращается к прошлой теме и донимает Сару:

– Ты положила сотню мужчин, гади этого! И забегешь тайну с собой в могилу? Нечестно! Das Miststück!

Сара скрещивает руки на груди и окидывает всех ледяным взглядом.

– Я думаю, эта тайна так кровожадна, что наша любимая верховная не хочет портить вашу веселую жизнь, – поясняет Катерина. – Возможно, придется продать душу Сатане и… трудиться на него веками. Ты хотела бы подобной участи, Зои? Заткнитесь лучше. Не портите праздник. Вот-вот наступит Новый год! Так давайте встретим его не с кислыми рожами. Еще один вопрос о бессмертии Сары, и я лично наведу на вас порчу!

Иларий подсаживается ко мне.

– Они не знают? – шепчу ему на ухо.

– Нет.

Сара нервно стучит ногтями по ручке дивана, и я понимаю, что лучше всего – по крайней мере, сейчас – не спрашивать ее ни о чем. Да и так ясно. Ковен не знает о Волаглионе. И неудивительно. Все думают, что Сара убивает мужчин, потому что знает ритуал, дарующий бессмертие. Ее боятся. Если узнают о Волаглионе, она потеряет уважение, ведь она его рабыня. Однако… Виса и Катерина явно в курсе ситуации.

Эмилия пытается заполнить молчание светской беседой, улыбается – и все парни тают, она напоминает прекрасную русалку, под чары которой попадают моряки. Макс хлопает по коленям в такт фоновой музыке и начинает подтрунивать над Эмилией. Когда ей это надоедает, она достает ленту из своего платинового пучка на затылке, и в тот же момент лента оживает, окольцовывает кисть Макса, сдавливает его пальцы до посинения.

– Злобная ведьма! – кричит Макс и читает заклинание, поджигая собственную ладонь.

– Очень даже милая, – негромко смеется Менестрель.

На его губах улыбка, но она совсем не красит лицо; напротив, вызывает у всех смятение. Я же вновь замечаю силуэты рядом с Менестрелем. Кажется, что вокруг хриплого колдуна сгущается воздух.

Вампир вскакивает на ноги, выплескивая на мои брюки вино из бокала и улыбаясь во все зубы. Я едва сдерживаю очередной порыв зарядить ему ногой в челюсть.

– Выпьем за прекрасную хозяйку дома, которая радушно приняла нас этим вечером! – Виса тянет Сару за руку, целует ее ладонь.

Звенит стекло. Все чокаются, кричат «ура!». Эмилия хмурится, и я понимаю, что она явно влюблена в того, кто целует руки их верховной ведьмы.

Сара садится рядом со мной, из-за чего лицо Висы становится пунцовым от злости.

– Погадаем? – предлагает Катерина. – Я чувствую, что мой третий глаз снова проснулся.

Виса падает между мной и Сарой.

– Зад подвинь.

Сара убирает ладонь вампира со своего колена и подвигается чуть ближе ко мне. Я слегка растягиваю губы в победной улыбке, убеждаясь, что мое общество ведьме куда приятнее, чем общество членов ковена, особенно этого саблезубого урода.

– Че сияешь, как вазелин? – сузив глаза, рычит на меня Виса.

– Хватит уже, – просит его Сара.

Она закрывает ладонью лицо и устало трет лоб.

– Я тебя расстроил? – Виса демонстративно обнимает Сару за талию и делает опечаленный вид. – Виноват. Проси все, что хочешь, моя королева. В честь праздника подарю тебе хоть новый особняк!

– А почему ты не спрашиваешь, чего на Новый год хочу я? – бурчит Макс, кидая в Вису мини-тыквой.

– Мне до пизды, че ты там хочешь. – Виса в ответ швыряет в Макса своим бокалом.

К счастью, уже пустым. Стекло разлетается по гостиной, но всем плевать, они разве что не кричат: «на счастье», как моя бабуля.

– Что-то мы несегьезно гуляем, – с лицом скучающего ребенка замечает Зои. – Максик, ты ведь всегда таскаешь с собой зелья. Есть что-нибудь встгяхнуться?

Макс разводит руками и заваливается на ковер, громко заявляя:

– А то! Можете взять из моей сумки все, че душе приглянется, братцы, – игриво подмигивает он.

Ричард перелетает стол и садится на сумку Керолиди, которую тот оставил у окна, роется в ней, доставая склянки.

– Так, ага, – бормочет он, перебирая зелья. – Хрень. Вонючая мерзость. Какая-то дрянь. Херобора от прыщей… Макс, затрахал, ты можешь эти склянки нормально, блядь, подписывать?

– Вы уверены, что вообще хотите пить эту дрянь? – ворчит Катерина. – Зои прошлый раз огнем блевала две недели после зелий Макса. А если кто-то из вас и вовсе сдохнет?

– Еще никто никогда не жаловался, что сдох от моих зелий! – протестует Макс.

Сара устало растирает виски, и у меня возникает ощущение, что больше всего она сейчас мечтает пойти спать.

Я хочу коснуться ее плеча, но в мое собственное плечо вмиг когтями впивается Виса.

– Рекс не хочет зелий, он хочет сходить наверх, посмотреть на наш полуночный сюрприз, – вмиг подает он голос.

Глаза Висы краснеют.

Я не выдерживаю и бью его локтем в челюсть: не сильно, просто чтобы оттолкнуть. Виса подпрыгивает на ноги, дергает меня за воротник, из его рта показываются клыки, и он поднимает меня над полом так же легко, как пластмассовую куклу.

– Я тебя сожру! – орет он.

Менестрель хватает его под руки. Я размахиваюсь, чтобы заехать коленом в его живот, но Сара берет меня за плечи и шепчет:

– Успокойся, не реагируй…

Виса достает нож из куртки и собирается ринуться в мою сторону, но между нами встает Сара.

– Отстань от него.

– Но-но, пусть выскажется! – протестую я.

– Твой сгнивший мозг разучился выполнять приказы? – Виса подступает ближе. – Я же сказал тебе: съебись отсюда на хуй! Твоя мерзкая рожа выводит меня из себя!

У вампира дергается жила на шее. Он кипит от гнева. Или от ревности? Виса, по моим наблюдениям, один из тех мужчин, кто, однажды возжелав девушку, не успокоится, пока ее не получит, в противном случае готов на извечные преследования цели. Интересно, сколько лет он ухлестывает за моей ведьмочкой?

– Отдай мне его, – шипит вампир, но Сара отрицательно качает головой. Виса нависает над нами, беспрерывно скалясь, и выглядит совершенно безумным. – Ты труп, ублюдок!

– Да, я в курсе, – усмехаюсь я.

Виса обходит Сару, но безуспешно. Она толкает его в грудь.

– Я схожу наверх, – спокойно говорю Саре. – Все нормально.

– Ты не обязан никуда ходить, – парирует она.

Холодная ярость ведьмы распространяется по гостиной, заставляя всех замолчать.

– Я все равно хотел сбегать в спальню.

– Брось.

– Я настаиваю.

Сара выдыхает.

– Хорошо, дверь рядом с моей комнатой, – говорит она, дает ключ и на ухо добавляет: – Я не расстроюсь, если их сюрприз исчезнет.

Я вскидываю бровь, размышляя, что она имеет в виду? А потом киваю и оставляю гостей. Катерина и Зои что-то говорят на заднем плане, но мне хочется быстрее скрыться. Или я потеряю самообладание. Честное слово, размажу вампира по стенке! Слишком много Висы. Слишком! Этот идиот забывает главное: он еще жив. А я нет! Сдохнуть здесь может только он.

Я поднимаюсь на второй этаж. Холодный воздух коридора остужает пылающее лицо. Дохожу до нужной двери, берусь за ручку. Стоп, где там мой ключ… с трудом я попадаю в отверстие, прокручиваю. Щелчок. Дверь отворяется: медленно так… противно скрипя. Вновь темнота. И еще кое-что…

Я не один?

Торопливо ищу, где включается свет, собираю пальцами паутину. Да где же он? И почему нет ни одного окна? Какой идиот проектировал этот дом?!

Я вдруг слышу скрежет мебели о паркет и замираю, ожидая возможного нападения, но в ответ – мычание. Вскоре я умудряюсь найти выключатель, и свет озаряет пространство.

Посередине комнаты – два стула. На них – спинами друг к другу – сидят два связанных человека.