О злость в глазах ведьмы можно порезаться.

– У тебя удивительный талант попадать за закрытые двери, Рекси.

Я приподнимаюсь на локте, щурюсь. Рыжее пятно, окруженное голубым паром, дрожит в углу комнаты. В ушах звенит. Ноги онемели. Стены танцуют. Сколько же я был без сознания? Час? Три дня? Странно… Упал перед книгой, а лежу на диване у стены. Сара оттащила меня?

– Я талантлив, как бог, – хвалюсь я, вытирая потный лоб краем кофты. – Особенно в постели.

– Сомневаюсь по поводу постели, но в остальном согласна. Ты полон сюрпризов.

Голос доносится от котла, но его владелицу не разглядеть в темноте и за жирным голубым дымом, который расползается по комнате змеями.

– Включи свет. Ни хрена не вижу!

Сара щелкает пальцами, и в комнате загораются сотни фитилей, один за другим, они спиралью вспыхивают по округлым стенам и освещают комнату, точно мириады звезд.

Я тру заспанные глаза. Ведьма мешает в котле булькающую жижу, и я чувствую горьковатый запах трав. На Саре длинное красное платье до пола, подчеркивающее изгибы фигуры, – хотя на нее даже дырявую наволочку натяните, красоты не убудет. Правду дядя говорил: прекрасную девушку в навозе не спрячешь.

– Где Волаглион? – спрашиваю я и поднимаюсь на ноги.

Тяжко… Ступни разъезжаются. Кости скрипят. Сара не отвечает, и я вновь задаю вопрос:

– Ты… как ты?

Ведьма усердно мешает клокочущую жижу. Я волокусь к ней. На ее плечах – синяки, и я не сомневаюсь, что под платьем шахматная доска из таких пятен. Демон ей навредил. Она еле на ногах стоит, но всем видом пытается показать, что это не так. Люди вроде Сары скрывают боль за надменной улыбкой, до смерти боясь чьей-то жалости. Однако зачем казаться сильной там, где куда уместнее показать слабость? Я ведь все понимаю.

– Сара, – я тянусь к ней, пробую заглянуть в глаза, но получаю шлепок по ладони и убираю руку. – Давно он с тобой так? Почему…

– Как ты попал в башню? Как нашел заклинание? – кричит ведьма. – Книга на латыни!

– Заклинание?

– Не притворяйся! Ты освободился от влияния медальона!

– Освободился?

Ведьма стукает меня поварешкой.

– Хватит повторять!

– Помню, что потерял сознание, прочитав какую-то строчку в книге. – Я растираю ноющее плечо.

Поварешка-то горячая! Прямо из кипятка вынула и огрела! Садистка.

Сара бросает в котел радужный камень, и темные капли варева пачкают красную ткань платья, затем она хватает меня за воротник.

– Лжец! – рявкает ведьма. – Тебе помог Олифер! Почему он помогает тебе? Отвечай!

– Не знаю я, не знаю! Он ведь не разговаривает! На что ты злишься?

– Вот просто взял и решил привести тебя в мою секретную башню?

– Не особо-то она и секретная. Все знают, что она есть, но только я узнал, где вход. И как ты поняла, что я освободился от влияния медальона? Я ведь без сознания здесь валялся.

– Когда я приказывала встать, ты не отреагировал.

Сара сжимает медальон и шипит:

– На колени!

Ноги слушаются меня и не собираются выполнять приказ ведьмы (поверить не могу!), но я все же опускаюсь. Ведьма выставляет лодыжку. Из выреза платья выглядывает обнаженное колено.

– Оближи…

Серьезно?

Я с трудом сдерживаю смех, после чего улыбаюсь и припадаю губами к нежной светлой коже. Левой рукой я хватаю Сару за бедро, а правой – за талию. Ведьма взвизгивает, и я, смеясь, падаю на задницу, тащу девушку за собой: теперь эта чертовка сидит на мне. Спины касается мягкая медвежья шерсть. Серым облаком взлетает пыль, и мы оба чихаем.

– Здесь хоть кто-то убирает? – продолжаю я смеяться.

– Идиот! – восклицает Сара, стараясь подняться, но я держу ее за бедра. – И что в тебе особенного? Почему Олифер решил помочь?

– Может, я избранный? Может, у меня есть скрытые таланты?

– Да, как у сорняка на асфальте! Убери руки!

Улыбаясь, я крепче сжимаю пальцы на упругих ляжках.

– Значит, теперь мы на равных? И ты ничего не можешь заставить меня сделать? Совсем другое дело!

– Отпусти, – дергается ведьма.

Я переворачиваюсь и придавливаю ее к полу.

– А вот и нет. Теперь ты ответишь на все вопросы, Свеколка.

– Убери с меня свою жирную тушу!

– Ничего она не жирная, – возмущаюсь я, щипая Сару за зад.

В ответ – звонкая пощечина. О затылок бьются крысиные черепки. И поварешка, блядь! Точно, забыл. Ведьма же телекинезом владеет. Я наваливаюсь на нее сильнее, чтобы не дергалась, но весь мой боевой настрой испаряется, когда глаза Сары наполняются слезами.

Мне становится стыдно за себя…

– Эй! – Я глажу ее щеку и шепчу: – Как давно он издевается над тобой?

– Тебя это не касается.

– Не выпендривайся, детка. Все, что происходит в доме, касается и меня.

– Десятки лет, – признается Сара.

И снова этот печальный взгляд. Страх? Боль? Отчаяние? Все и сразу. Теперь я понимаю, что происходит: мы оба в клетке. Ведьма затянула меня в тюрьму, которую соорудил наш общий враг. Волаглион.

– Разве нет способа избавиться от него? – хмурюсь я. – Любого можно убить.

– И ты решил, что обычный кинжал убьет демона? – яростно восклицает Сара. – Ничего глупее в жизни не видела!

– Я хотел помочь. Остановить его…

– Да? Волаглион рассвирепел и отыгрался на мне. Помог, спасибо!

Сара вылезает из-под меня, поднимается, оправляет платье и возвращается к бурлящему котлу, молча продолжает мешать жидкость. Запах варева меняется на сладко-горький.

– Прости, я… не мог смотреть, – сипло произношу я, поджимая губы, но Сара не отвечает.

Минута. Две. Молчим.

Я вздыхаю:

– Устроила немую забастовку?

Ведьма упрямо не разговаривает со мной, как я ни пытаюсь вытянуть из нее хоть звук – бесполезно, молча стоит и смотрит на круглые разводы жижи в котле, с каждым вопросом лишь усерднее мешает. Ясно. Женская обида. Гадкая штука. Ну ничего, используем старый добрый тупой юмор, это у нас такой юмор, на который просто нельзя не среагировать, отчасти детский юмор, но схема рабочая.

Я начинаю бегать взглядом по полкам с барахлом: пучки трав, бусы из зубов, куриная лапа, украшенная самоцветами… отлично, это мне подойдет. Подобрав лапку, улыбаюсь и машу костяшкой ведьме.

– Какая умничка, даже кости от ужина в хозяйство пускает, – восхваляю я девушку.

Сара закатывает глаза. И я тыкаю птичьей конечностью в ее нос. Ведьма выбивает кость из рук, а я вновь улыбаюсь и надеваю на себя ожерелье из зубов.

– Свои молочные зубы насадила на нитку?

– С трупа Рона собрала, – огрызается Сара, прерывая свой обет гневного молчания. – Достала вот из тайника, хотела сделать тебе подарок на Рождество.

Победа!

– Не умеешь ты подарки делать, – отмахиваюсь я. – Я хочу ожерелье из его ушей и пальцев.

Ведьма смеется.

Я мысленно ликую и в то же время отвлекаюсь на высокое зеркало у стены, поверхность которого периодически подрагивает, как водная гладь при падении дождевых капель. Рама зеркала серебряная, толстая и потемневшая, с замысловатыми листьями и цветами, в роскошном стиле рококо. Именно это зеркало я сбил, а Олифер благополучно спас от падения, когда мы забрались в башню.

– У меня галлюцинации или это не обычное зеркало?

– В этой башне, Рекси, нет ничего обычного, – радушно и с достоинством отмечает Сара. – Это магическое зеркало. Оно дает ответы на вопросы, но обычно слишком витиеватые, так что толку от него не больше, чем от раскладов моей подруги Катерины.

– На любые вопросы?

Приблизившись к зеркалу, я игриво произношу:

– Я ль на свете всех милее, всех брутальней и храбрее?

Поверхность зеркала раскручивается, подобно водовороту, и вскоре из него вдруг раздается мужской голос:

Если тронешь меня снова, Превращу тебя в урода, Будешь выть ты и рыдать, Заглянув в меня опять.

Я выгибаю бровь и смотрю на Сару, произнося:

– Сразу видно, что это зеркало воспитывала ты.

– Зато совсем невитиевато, – подбадривает Сара, расхохотавшись.

Обидевшись на дурацкое стекло, я подло накрываю его простыней, которой меня заботливо укрывала на диване Сара.

– Выпьешь со мной вина? – внезапно предлагает она.

– У тебя вино здесь припрятано? – заигрываю я. – Проказница.

– Оно почти доварилось.

– Это? – ужасаюсь я, указывая пальцем на котел. Варево мерзко булькает. – Прости, но повар из тебя херовенький. Давай сгоняю до барного шкафа.

– Я не пью обычный алкоголь, – важно отзывается Сара. – Это вино по моему личному рецепту. И не надо кривиться! Вино по виду не судят. Оно особенное, успокаивающее, из мелиссы, пустырника и крапивы. Тебе понравится. Лучше заткнись и подай мне сон-траву.

– Кого подать?

Сара указывает на дальний стеллаж.

– Рядом с коричневыми банками. Нет-нет… чуть левее. Видишь цветок фиолетовый с желтой сердцевиной? Ага, вот его и неси.

– А это что?

– Безоар.

– А это?

Я разглядываю засушенную человеческую кисть, на которой красуется черная митенка.

– Рука славы.

– Рука кого? Славика?

– Тащи сюда свою задницу! – взвивается Сара. – Ведешь себя хуже трехлетнего!

Я усмехаюсь и вручаю ведьме фиолетовые цветы, которые она ловко измельчает в ступе и отправляет в котел.

– Так чья это рука?

– Повешенного вора. Перчатка, которая на ней, зачарована открывать замки в ином мире. Господи, и зачем я это тебе рассказываю? – Сара вытирает руки о платье. – Пары` в голову ударили.

– Расслабься, котеночек. Нервная слишком. – Я кладу ладони ей на плечи, массирую. – Так приятно?

– Рекс, ты… о нет, не останавливайся… великолепно…

Ведьма тает в моих руках, и я мысленно ликую. Хочешь получить расположение девушки? Предложи ей массаж! Сара даже заулыбалась.

– Долго я был без сознания? – шепчу я ей на ухо, получая удовольствие от приглушенного женского стона.

– Несколько часов.

Сара выгибает плечи и закрывает глаза, перекидывает часть рыжих локонов себе на грудь, оголяя спину. Я сглатываю. Не знаю почему, но одна из самых сексуальных частей тела для меня – именно спина. Хочется пройтись губами по позвоночнику Сары, расстегнуть ее платье, лифчик…

Почувствовав, что кровь отливает от головы к члену, я выхватываю поварешку у девушки и восклицаю:

– Давай помешаю! Отдохни лучше.

– Как благородно с твоей стороны, – фыркает ведьма, не очень довольная тем, что я перестал массировать ее плечи. – Ладно, все равно нужно мандрагору нарезать.

– Разве она не ядовита?

– Смотря как приготовишь, – отвечает Сара, слегка удивленно. – Похвальные знания.

– «Гарри Поттера» пересмотрел, – признаюсь я. – И где ты закупаешься этой травой?

– Что-то выращиваю в оранжерее, что-то покупаю, собираю. Не все травы способен найти обычный человек.

– Так сказала… жалкие обычные людишки, – паясничаю я противным старушечьим голосом.

– Некоторые растения показываются только людям с магическим даром, Рекси. Какие-то травы можно собрать лишь в определенные дни года.

Сара достает с верхней полки оранжевые корнеплоды, снова берется за ступу и давит мандрагору до сока.

– Например?

– До восхода солнца – на праздник Ивана Купалы – я собираю адамову голову, чертополох, разрыв-траву и расковник. Или, скажем, первого января, в полночь, на берегу рек можно отыскать нечуй-ветер и сварить зелье, которое даст возможность дышать под водой.

Ведьма выливает сок мандрагоры в вино.

– С водяным на болоте развлекаешься? – Я беру со стола пушистую ветку с серебристо-зелеными листьями. – А это что за вонючка?

– Полынь.

– И какие чудо-напитки ты варишь из нее?

Почесав аккуратный носик, Сара достает с полки ветхую книгу, шуршит страницами и отдает мне.

«Зелье, ослабляющее энергетику нечистой силы» – красуется заголовок.

Я читаю рецепт:

– Вырежьте крест из корня плакун-травы и варите в котле около пяти минут, после чего… бла-бла-бла… занятно, ага… – Я захлопываю книгу и возвращаю на полку, вновь чихая от пыли. – А сон-трава в твоем пойле опять меня сознания лишит?

– Просто расслабит. Тебе полезно, много болтаешь. Оно снимает боль и успокаивает нервную систему.

– Ты еще и знахарка? А с бубном танцуешь?

– Каждый вечер.

Ведьма наполняет бокал чудо-вином и протягивает его мне. Я вдыхаю сладкий запах трав. Горечи не осталось.

– И эту траву вы с ушлепком Висой собираете?

Сара наигранно пораженно прикладывает ладонь к сердцу.

– Неужели вы не поладили? А ведь так складно поработали, чтобы убить моего пленника.

– Я здесь ни при чем! Его Виса убил. Этот упырь – беспринципная мразь! Он аморален и абсолютно неадекватен. Даже для тебя!

– Виса умен. – Сара облизывает испачканный вином палец, пока я мечтаю оказаться на месте этого ее счастливого пальца. – Высокий интеллект делает человека циником.

– Виса – конченая мразь, а не гений, – рявкаю я и делаю глоток.

Вкусно, не поспоришь. Горячее кисловато-сладкое вино спускается в желудок и вызывает в теле приятную дрожь.

– Вот как? А что ты думаешь о себе, Рекси? Ты добрый человек? Я наблюдала за тобой очень долго. Ты сексист, грубиян и козел. Всегда им был. – Сара подступает и касается носом моей шеи, отчего у меня перехватывает дыхание и вновь каменеет член. – Ты даже пахнешь как мужлан – тестостероном и виски. Погоня за успехом, желание быть победителем по жизни… ты безвозвратно мчался вперед, сбивая всех и каждого на своем пути, ты лгал, предавал, подставлял. Не припоминаешь?

– Сколько времени ты следила за мной? – удивляюсь я.

На губах Сары таинственная улыбка, девушка делает глоток и облизывается.

– Ты не ответил на вопрос.

– В двадцать лет особо не задумываешься над такими вещами. Я поступал как последний гад, и не горжусь этим. Мы все совершаем неправильные ходы. Но мир – не шашки. Проиграть партию – не значит проиграть жизнь. Я пробовал разные варианты. И добрые. И злые.

– М-м-м, почему так категорично? Безжалостный эгоизм – залог успеха. Ты все делал правильно, все ради достижения цели, верно?

– То, как поступает с тобой Волаглион, тоже правильно?

– Он поступает, как и всегда. Называет свои действия выражением любви и считает, что я должна быть благодарна за все, что он дал. Так же ты поступал с Ини. Вы, мужчины, зациклены лишь на себе. Даже ваша глубокая преданность обусловлена жаждой показать себя и стать частью другого великого человека, вы не знаете, что такое безвозмездная любовь. Вы на нее не способны.

– Разве в твоей жизни был хоть один достойный мужчина? Ты не можешь судить. Ты не знала другого.

Я залпом выпиваю остаток вина. Голова кружится, по телу ползет тепло, а на висках проступают капли пота – с каждым глотком что-то внутри разжигается. Я хочу снять кофту, а еще… платье Сары, не хочу видеть на ней одежду.

В следующий миг я поддаюсь порыву, делаю шаг – и усаживаю ведьму на стол, запускаю руку в рыжие волосы, склоняюсь, вдыхая запах лаванды и шалфея. Мои пальцы обхватывают тонкую талию. Я приподнимаю подол платья девушки и прижимаюсь между ее ног. Сара допивает вино и отбрасывает железный бокал в сторону стального сундука.

Раздается лязг.

– Разгорячился?

Я поправляю штаны.

– Хочу кое-что понять, – выговариваю я до того хриплым голосом, будто скурил пачку сигарет зараз. – Ты убиваешь по приказу Волаглиона? Выходит, что ты тоже пленница дома?

– Я не пленница. Просто у меня есть обязанности, – противится она, вскидывая подбородок.

– Нет, милая моя. – Я сдуваю прядь с ее щеки. – Он обращается с тобой как с собственностью.

– Тебя это не касается.

– Еще как касается! Мы в одной тонущей лодке, Сарочка, – настаиваю я, прижимая ее плотнее к себе. – Давай поможем друг другу.

– Чем же ты можешь помочь?

– Пока не знаю. Начнем с основ. Почему мое тело в подвале? Я не могу не думать об этом!

– Тогда прекрати думать, – ехидничает ведьма и ногтем проводит по ямке на моем подбородке. – Видишь, я решила твою проблему. Теперь заткнись и отпусти меня!

– Мне нужны ответы! Я хочу лишь…

– Конечно, хочешь. Так устроены люди. Мы ищем ответы, даже если без них будем куда счастливее. Мы жаждем правды. По крайней мере, так устроены мы с тобой. Но в твоем случае – ответы ничего не дадут, поверь.

– Ну, раз это не важно и ничего не даст, зачем скрывать?

– Неужели ты сам еще не понял? Давай, Ре-е-екси, подключи ошметки дедукции. Волаглион – демон, а что нужно демонам для существования на Земле?

– Тело?

– Вот это озарение! – наигранно удивляется Сара. – Ты прямо Эйнштейн!

– Так вот почему он рассматривал меня как товар на витрине, – снисходит на меня осознание.

– Твоя судьба давно решена. Я присматривала за тобой, чтобы ты точно дожил до двадцати шести лет.

– Чтобы затем убить меня?!

– Именно. Волаглион будет жить в твоем теле много лет, так что он ждал, когда ты станешь, так сказать, более статным.

В моих мыслях крутятся только ругательства.

– Заебись, растили меня, как свинью на бойню, – рявкаю я. – Ему нужно было тело, окей, но почему мое? Я не фотомодель. И не силач.

– Хоть в чем-то мы согласны, – ухмыляется ведьма. – Ты из древнего магического рода. Такой же, как я.

– Бредишь?

Я отступаю, хватаюсь рукой за голову.

– А как, думаешь, ты смог войти в башню? Как умудрился частично снять проклятие? Ты колдун. Не самый способный, конечно. Способности требуют тренировки, как мышцы. Если тебя не учили садиться на шпагат в детстве, если у тебя нет растяжки… черта с два кто-то посадит тебя на него в таком возрасте. Хотя шанс есть. В любом случае от природы – ты маг, Рекси. Волаглион забирает тела у представителей одного древнего рода. В мире сохранилось около десяти семей твоих предков. Демон выбрал тебя.

Я смотрю на нее, как ребенок смотрит на родителей, признавшихся, что они его усыновили, – сразу в такое очень сложно поверить.

Колдун?

Я колдун?! Такой же, как Сара или Виса? Но у меня никогда не проявлялись магические способности. Бля, да я даже фокусы на картах так и не научился показывать!

Хмурясь, я придавливаю ведьму к столу. Какой-то гвоздь вонзается мне в ладонь, но боли я не чувствую, ибо по венам несется адреналин.

– Значит, ты убила меня по приказу… а других? Олифера?

– Мальчик – фамильяр Волаглиона. Он не привязан к этому дому. Олифер служит демону и выполняет его поручения.

Я мрачнею.

Зачем же он помогает мне?

– Разве он не призрак?

– Промежуточное звено между духом, демоном и человеком. Сама не до конца понимаю, как темные владыки создают себе фамильяров. Волаглион – не обычный демон. Он существует между двух миров. Но какая разница, кого я убила, а кого нет? Или ты пытаешься найти причины простить меня? Освободиться от пожирающей ненависти? Ну же, Рекси! Подавленные эмоции не исчезают. Они продолжают буравить тебя изнутри и влиять на решения. Так, может, избавишься от них? Выплеснешь?

Я хватаю ее за горло и сдавливаю.

– Каждую ночь я сплю и вижу, как расправляюсь с тобой, глазом не дернув, убиваю тебя снова и снова, с особой жестокостью! – Разжав пальцы, я притягиваю Сару за ягодицы и упираюсь бедрами между ее ног. Ведьма играючи вздергивает брови, обнимает мою поясницу. Сладкая вибрация в теле заставляет взвыть каждую мышцу, но я продолжаю: – Затем я просыпаюсь и желаю лишь прийти к тебе в спальню, стянуть одежду… и сломать твою гребаную кровать! Я не тебя ненавижу… а себя! Ведь не имею права желать подобного после того, что ты сделала. Ты приказала изнасиловать Ини, убила меня и издевалась все это время. Проблемы с демоном никак не умаляют твоих поступков, ты все та же тварь! И ведь сделки с преисподней заключают по доброй воле. Ты сама на это пошла. Сама забила этот гвоздь в свою душу. Ради чего? Ради вечной красоты? Силы? Теперь от дыры, что ты создала, твоя душа трещит, точно сухое полено, и рассыпается на щепки. Ты срываешь злость на тех, кто слабее. Забиваешь гвозди – в них. Поступаешь как он. Ничем ты не лучше своего господина! Ты отвратительна! Однако мне не причинить тебе вреда. Не могу…

– Как трогательно, – с сарказмом произносит ведьма.

Я сжимаю зубы.

– Если Волаглион может занять мое тело, значит, и я могу вернуться в него?

– Если убьешь Волаглиона, – истерически выплевывает она каждое слово.

– Убью…

– Демон неуязвим.

– Лжешь, – агрессивно смеюсь я. – Ты знаешь, как избавиться от него, верно?

– Знаю, – шепчет она, хитро улыбаясь, и я крепче впиваюсь в ее плечи. Почти касаясь моих губ, Сара выдыхает: – Но не скажу… я ведь тварь… а теперь убрал руки, пока я их не отрезала!

Сара бьет коленом мне в нос. В голове – хруст. Я отскакиваю, держась за окровавленное лицо.

– Убирайся! Сейчас же! – кричит ведьма.

Я сплевываю кровавый сгусток, выхожу из башни и громко захлопываю дверь в спальню ведьмы. Это последняя вольность, которую могу себе позволить. Теперь все будет иначе. У меня есть шанс. Подумать только… Единственный шанс! Реальный шанс! Шанс выбраться из этой дыры! Живым! Я могу вернуться к жизни!

Сара – моя гибель.

Она же – билет к спасению.

Я должен пойти на все (на все!), чтобы убить демона. В первую очередь – стать ведьме кем-то близким. Другом? Любовником?

Пока не знаю.

Я спускаюсь в гостиную, шмыгая сломанным носом, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с двумя синими сапфирами. Вот он – путь к свободе. Смотрит на меня с портрета и усмехается.

На календаре тридцать первое октября, а значит, сегодня Хэллоуин, стерлась граница между миром живых и миром мертвых, отличный день, чтобы придумать, как я сотру границу между мной и Сарой, ведь перейти на другую сторону, в мир живых, я смогу только с ее помощью.

Мои дамы и господа…

Игра начинается!