– Здравствуй, моя огненная донна, – произносит мужчина глубоким баритоном. – Вижу, во время моего отъезда ты не скучала.

Сара сцепляет ладони перед собой. Она вся взвинченная и белая, как полярная медведица. Нервничает?

В гостиной воцаряется безмолвие, которое прерывается лишь скрипом дверей и приглушенными голосами из другого крыла. Жильцы еще не знают о прибытии истинного зла дома.

Волаглион…

Не знаю почему, однако я уверен – это он. По одному потерянному взгляду ведьмы, а затем и по лазурным глазам ее господина, окольцованным черной тенью, я понимаю, какую опасность таит эта мистическая личность.

Волаглион снимает шляпу и вешает на подставку.

Я – то открываю рот, то закрываю, не зная, что сказать, и выдавливаю из себя какой-то идиотский вопрос:

– Твой муж?

– Муж – это довольно низкий статус. Я больше чем муж, – усмехается мужчина, приглаживая волосы к затылку: пшеничные, но в основании темные.

Волаглион вальяжно двигается ко мне и останавливается на расстоянии полуметра, чуть наклоняется. Он выше меня. Около двухсот сантиметров ростом.

– И кто же ты? – недоумеваю я.

– Твой бог.

Я издаю истерический смешок. Почему у каждого жителя этого дома непреодолимое желание меня унизить? Затем я вновь вспоминаю, что видел этого человека во сне.

– А мы раньше не встречались?

Будто пантера на охоте, Волаглион ходит вокруг меня. Подол его пальто развевается. Я чувствую запах древесных духов. И серу.

– Не так красив… Прискорбно. Но, с другой стороны… статный, да. Плечи широкие. Нос ровный. Губы тонковаты, хотя лицо интересное, благородный профиль. Глаза… что же, похож.

Я вскидываю брови. Да я красив, как орел в небесах! Тоже мне, ценители.

Волаглион принимается чуть ли не в рот мне заглядывать, однако нападать на него я побаиваюсь. Пусть смотрит. Больно он странный. Да и выше на голову, не думаю, что смогу его избить.

Я кошусь на Сару с немым вопросом. Ноль реакции. Стоит и рыжий локон дергает, будто просто мимо проходила.

– Оставь нас, – приказывает незнакомец, подталкивая меня в спину, как ребенка.

Сначала хочется возразить, но я прикусываю язык – ибо глаза мужчины чернеют, как в тот поганый день, когда Сара воткнула в мое сердце нож. Взгляд Волаглиона еще хуже – сводящая с ума бездна. Чернильно-черная!

Ноги сами шагают прочь, но недалеко: я встаю за углом.

– Как продвигается процесс с телом?

Осторожно выглядывая из-за стены, я замечаю, что Сара неуверенно ведет плечами. Никогда не видел ведьму настолько… переживающей.

– Стараюсь. – Она опускает глаза. – Есть неясная причина, по которой ничего не выходит. Однако…

Волаглион щурится.

– Ты с ним спала?

– Нет. Но… Я хотела кое-что проверить, провести эксперимент. Увы, ничего не вышло.

Я задет. Одно дело, когда девушка тобой не заинтересовалась. Все бывает. И совсем другое – слышать, что тебя соблазняли не ради любви, а ради эксперимента. Впрочем, а что еще было ожидать от той, кто тебя убил?

– Вот как? – ядовито усмехается Волаглион. – А мне кажется, что ты обнимала его с такой… страстью. Будто вы месяц напролет сливались в чувственных позах.

– Я лишь ищу ответ, – вмиг оправдывается Сара. – Ну и так… маленькая игра. С телом надеялась успеть до твоего приезда, однако ты рано вернулся. В Италии плохая погода?

От обиды у меня першит горло. Просто игра. Просто эксперимент. Вот кто я для нее. Никто. Пустое место. И почему это меня волнует?

Едва заметно улыбаясь, Волаглион расстегивает пуговицы черного пальто.

– Я направляюсь в Лондон. – Он приближается к Саре. Ведьма делает шаг назад и упирается в диван. – Заехал на пару часов. Решил проведать свое сокровище и снова вынужден отлучиться на несколько недель.

– Какая жалость, – наигранно мурлычет Сара.

Волаглион придавливает ее к спинке дивана.

– Должен признать, ты по мне совершенно не скучала.

– Я не обязана скучать. Мое дело помогать. – Она выворачивается из объятий, но мужчина крепко обхватывает ее шею левой рукой, а правой – рывком притягивает за талию. Ведьма шипит: – Отпусти!

– И ты отлично справляешься. – Не реагируя на просьбы, Волаглион приглаживает рыжие волосы. – Эти скулы… только посмотрите, – протягивает он медовым голосом. – Филигранно. Тебе и гипноз не нужен. Мужчины падают в ноги от одного взгляда синих глаз, таящих сапфировые воды Эдема.

– Откуда демону знать цвет вод в райских садах? – фыркает Сара.

Волаглион резким движением опускает ее на колени. А я размышляю, во-первых, почему она позволила это сделать, а во-вторых, не ослышался ли? Демон? Она это сказала? Ведьмы, призраки, вампиры, теперь и демоны. Потрясающе.

Стоп… так городские легенды не вздор? Демонхаус. Гребаный Демонхаус! И почему я ни разу не задумался о том, что в названии этого дома есть слово «демон». Умные люди уже давным-давно об этом узнали и обходят проклятый дом десятой дорогой, а я посчитал, что это просто метафора. Придурок.

– Ад и рай – вымысел, душа моя, – заявляет Волаглион. – Мы отправляемся в другое место. И поверь… даже там ты будешь со мной.

Я столбенею из-за того, что вижу. Ведьма не сопротивляется. Сара! Девушка, которая способна сжечь города дотла, стоит на коленях перед Волаглионом и смотрит в его глаза. Мне действительно не смириться с мыслью, что появился кто-то, способный надеть на ведьму ошейник, что есть тот, кому она беспрекословно подчиняется.

– Неподалеку от дома я заметил парня, которого ты должна была предоставить, – с беспристрастным лицом говорит демон, водя большим пальцем по карминовым губам. – Почему он еще жив?

– Он ребенок. – Гордо держа голову, Сара старается ослабить хватку Волаглиона.

Демон крепко держит ведьму за рыжие пряди на затылке, не дает подняться.

– Он мужчина. И ему не шесть, а восемнадцать. Но главное… Как ты смеешь не исполнять приказы?

Демон дергает Сару за волосы, откидывая ее голову назад, заставляет смотреть в его глаза.

– Хватит, – рычит ведьма, – если он тебе нужен, убей сам!

Волаглион впивается ногтями в щеки ведьмы и придавливает ее затылком к дивану.

– Изумительно, – восхищается он с иронией, широко раскрывая голубые глаза. – Сколько в тебе спеси стало. Долго же меня не было, что ты успела настолько забыться.

– Не буду скрывать, каждое мгновение своей жизни я надеюсь тебя больше никогда не увидеть. Надеюсь, что ты исчезнешь, и я вдохну чистого воздуха, – заявляет Сара холодным тоном.

Волаглион невесомо улыбается.

– Чистый воздух – смерть для тебя. Знаешь, почему рыба умирает на суше? Она ведь тоже дышит кислородом, как и мы, но через жабры. На чистом воздухе складки жабр смыкаются и высыхают. Она не способна извлекать кислород из чистого воздуха, для нее он все равно что смерть. Без воды – она не способна жить, дышать, передвигаться… Без воды она – ничто.

После этих слов он развязывает пояс изумрудного халата Сары, поднимает ее на ноги за подбородок и продолжает:

– Без меня тебе нет жизни. Без меня тебя не существует. Моя смерть – твоя смерть. Помни это.

Я застываю, не понимая, что мне делать. Около минуты я нервно перешагиваю с ноги на ногу и почти откусываю указательный палец. Прикосновения Волаглиона к Саре разрывают меня.

Ведьма и сама отпихивает демона, но он берет ее за шею, поднимает и толкает к дивану. Я ищу взглядом что-нибудь тяжелое или режущее, замечаю на стене коллекционные кинжалы шестнадцатого века, хватаю один из них – с позолоченной ручкой – и решаю, что должен помочь Саре. Не знаю почему, но меня наполняет звериная ярость! Кровь бурлит. Мне уже плевать на любые способности Волаглиона, пусть хоть в котле потом меня сварит! К Саре он не прикоснется.

Едва я успеваю кинуться к ней, как кто-то резко тянет меня за рукав. Я падаю прямо на этого человека. Им оказывается Иларий.

– Не вмешивайся! – скрипит парень.

– Он ее изнасилует, – рычу я. – Не буду я на это смотреть!

– Ты сделаешь хуже, поверь. Волаглион совершает немыслимые бесчинства, когда злится, – испуганно настаивает Иларий.

– Да какая разница, если нас нельзя убить? Чего ты боишься?

– На нас заживают любые раны, кроме оставленных Волаглионом, – скулит парень. – Видел шрам Рона? Угадай, кто раскроил ему пол-лица? Но это еще ерунда! Станешь ему мешать – он по кускам тебя кромсать начнет, и раны на теле перестанут заживать, но ты будешь жив, понимаешь?

Я оборачиваюсь на жалобный стон Сары. Иларий вцепляется в мое плечо, не дает сдвинуться с места.

– То есть ты предлагаешь просто смотреть, как он… как… – плохо осознавая происходящее, я заикаюсь.

Мне сложно поверить, что Сара нуждается в помощи и что я хочу встать на ее защиту.

– Не ты ли кричал, что ненавидишь ведьму? – лихорадочно напоминает Иларий.

– Я не позволю издеваться над кем-то у меня на глазах! – шиплю в ответ.

– Тогда иди к себе и не смотри, – строго парирует он.

– Я…

– Что происходит? – раздается перепуганный голос Инги.

Она выскакивает из-за спины Илария, держа в руках ножницы. Я замечаю, что волосы парня стали короче. Инга училась на парикмахера, и, кажется, теперь ее единственные клиенты я, Иларий и Рон. Правда, насчет себя сомневаюсь. Каштановые волосы Рона определенно стали аккуратнее, а меня Инга даже расчесывать не станет. Разве что предложу отрезать мне пару-тройку пальцев, это она с радостью.

– Стой. – Иларий притягивает Ингу к себе. Теперь он держит нас обоих. – Неужели не понимаете? Он все равно закончит то, что начал, потом изнасилует тебя, Ини. Рексу вспорет живот. Будешь ходить с кишками в руках, и боль, между прочим, никуда не исчезнет! Мы, может, и не умираем, зато боль прекрасно чувствуем. Пошли, Ини!

– Но кто он? – уточняет Инга.

Парень берет ее под руку и уводит на улицу через заднюю дверь. Он и мне кивает, предлагая присоединиться. Я отрицательно качаю головой, давая понять одно: я намерен совершить нечто безумное.

Снимаю кинжал со стены.

Баллок. У моего дяди такой был. Когда в детстве я рассматривал его любимую коллекцию, дядя сказал, что это название кинжал получил, потому что напоминает член. Тогда я не обратил внимания. А вот теперь, осматривая гарду с двумя выпуклостями, кажется… понял. Забавно.

Я задерживаю дыхание, прицеливаюсь и кидаю кинжал в сторону Волаглиона.

Раздается крик Сары. Волаглион и не пискнул. А я… что же, я попал. Ему в плечо… Мазила! Какой же я мазила…

В детстве я всегда попадал точно в цель, когда дядя вешал мишень на дерево и учил кидать ножи. Я не сомневался, что попаду в висок! Увы, пора копать четвертую могилу во дворе. Кинжал в форме члена подвел меня.

Я беру со стены другой кинжал.

Волаглион медленно поворачивается, зрачки его расширяются, белки заливает тьма – глаза сливаются с черной окантовкой на веках. Веет могильным холодом. Неведомая сила не дает убежать. Я стою и жду катастрофы.

Демон вырывает кинжал из плеча. Бровью не дрогнул! После этого он скидывает пальто, рубашку – пуговицы разлетаются во все стороны – и стоит обнаженный по пояс, с идеальным торсом, широкой линией плеч, мускулистый. Не то чтобы я способен оценить мужскую красоту (не считая своей, я-то шикарен), но она явно присутствует. Я вижу татуировки на запястьях демона. Такие же браслеты, как у Висы…

Какого черта?

Волаглион касается своего плеча. Рана затягивается. Он регенерирует за жалкие секунды, и лишь кровь, стекающая по бицепсу, напоминает о полученном ранении.

Да вы издеваетесь!

Сара обхватывает медальон и шепчет приказ. Мой кулак разжимается сам собой. Клинок звякает о плитку гостиной.

Она шутит? Я же помочь хотел! И что теперь делать? Бежать? Нет, покажешь слабость один раз, и об тебя всегда будут ноги вытирать. Однако как бороться с тем, у кого раны моментально затягиваются? Его вообще можно убить? Что он такое?

– Flamma gladii, – произносит демон.

Я кидаюсь в сторону – из пальцев Волаглиона выскальзывают потоки пламени и летят прямо в меня.